Избранная рада

      Марина вышла из кабинета. Три пары пролетели незаметно. Лекция по ИГПЗС, потом семинар по праву, потом еще один семинар, правда, по ИГПЗС. Да, чуть-чуть подустала, но это же с непривычки, бывает…       — Марина Исаевна! — окликнула ее Катерина.       — Да, — Марина подошла к заведующей.       — Лекция окончена вовремя, с первого семинара вы их отпустили за двенадцать минут до конца, с этого — за три минуты, — произнесла Катерина.       Марина похолодела — мало ли, что могло быть дальше, а начало разговора не предвещало ничего хорошего.       — Предположим, вы их отпустили, чтобы они успели в столовую, — сказала Катерина. — Но все равно, советую так не делать. Это не слишком правильно.       «Слава тебе, Господи, что эти уходить не хотели», — с ужасом подумала Марина и ответила. — Хорошо.       Минут за двадцать до конца пары, чувствуя, что они уже успели пройти все, что было запланировано, Марина с некоторой надеждой сказала:       — Могу отпустить домой пораньше, можем порешать задачки из дополнительных заданий.       — А что за дополнительные задания? — спросил кто-то.       — А на оценку? — раздался другой вопрос.       — А давайте просто порешаем без оценок, — присоединились другие студенты.       «Вот что же вам домой не хочется», — подумала Марина и открыла методичку Насоновой — там были достаточно интересные задания, хоть и, местами, нелегкие даже для нее, историка.       Однако сейчас девушка была донельзя благодарна тем, кто решил поучиться — кто знает, как отреагировала бы Катерина, узнав, что она отпускает студентов слишком рано.       Перед комиссионной пересдачей, до которой еще оставалось время, Марина налила себе кофе, разбавила сливками из тетрапака, который купила недавно и в глубине души похихикала, что его стоило бы подписать, прямо как в больнице — ну а мало ли, вдруг кто-то перепутает со своим пакетом, взяла печенье собственного изготовления Воронковой — к чему носить на кафедру свои кулинарные шедевры, ведь можно их съесть самой дома, девушка не понимала, однако всегда была не против попробовать что-нибудь «этакое». Например, овсяное печенье без сахара.       Как однажды сказала Воронкова, она всегда очень любила и любит готовить, но, одновременно с этим, боится пополнеть, поэтому готовит обычно без сахара и раздает другим свои шедевры.       — Марина Исаевна, берите, очень полезное, — говорила Воронкова в обеденный перерыв. — Только овсянка и сухофрукты. Ну и яйца — это для связки.       Марина, не понимавшая, зачем готовить якобы полезное, но не сильно вкусное, ведь можно просто не есть сладости, поблагодарила Воронкову и сказала, что попробует печенье потом.       Типичный вкус, который Марина уже окрестила фирменными стилем Воронковой — вроде, сладенько, а, если так разобраться, на хлеб похоже, отсутствие удовольствия от употребления продукта — да лучше изредка побаловать себя «нормальными» сладостями, чем вот так перебиваться суррогатами… Видя, что на кафедру заходит сама Воронкова, Марина отложила недоеденный кусок печенья на свой стол и сказала:       — Благодарю, Антонина Петровна, очень вкусно.       — Так вы берите еще, — сразу же ответила Воронкова. — Я на выходных пиццу приготовлю, тоже сюда принесу. Мне дочь уже говорила, что надо бы сверху сосисок или хотя бы куриную грудку класть, а то совсем пусто, но мне и так нравится. У меня дочь готовит по настоящим рецептам, но, как говорится, она молодая, у нее все вмиг улетает, ей можно разное есть. А я побаиваюсь. А она говорит, что у меня это томатная лепешка, а не пицца.       — Да какая разница, как назвать — все равно вкусная, — произнесла Марина.       Пицца, которую Марина уже пробовала раньше, по своей сути представляла собой коржик из овсянки с томатной пастой и помидорами. Как окрестила это блюдо девушка — «сухарик с кетчупом». Однажды, вдруг задумавшись о том, что Воронкова могла заморить всю семью голодом, держа на якобы «правильном питании», Марина начала припоминать, что носит с собой коллега на работу. Однако в контейнерах, которые все равно было видно, какие у кого с чем, была и лапша, и овощи, и мясо, и сосиски, и курица, поэтому девушка сделала вывод, что Воронкова занимается экспериментами исключительно в «произвольной части программы» — кулинарии «на сладенькое».       Марина доела печенье, отказалась от второго, достала конфету из ящика стола — не таскать же каждый день по штуке, если можно принести сразу пакетик, допила чай…       — Марина Исаевна, вы их на отчисление ведете или пусть учатся, если смогут? — спросила Воронкова.       Марина чуть удивленно посмотрела на коллегу.       — Я ведь должна понимать, как экзамен вести, — продолжила Воронкова.       — Я не задумывалась об этом, — достаточно честно ответила Марина. — Я их не тянула, не валила. Конечно, хотелось бы, чтобы они сдали, но сдадут ли? Вопрос, конечно, интересный.       — Если комиссия задастся целью, то сдадут все, — уточнила Воронкова. — Поэтому к вам и вопрос: целью задаваться надо?       — Руководствуйтесь своим убеждением, — вздохнула Марина — не хотелось ни тянуть заведомо бесперспективных, ни ставить колонку двоек.       Третьим членом комиссии должен был быть Харенков, однако в последний момент его заменили на Анну — у Харенкова появилось внеплановое судебное заседание.       — Так что, Марина Исаевна, кого ждем? — спросила Анна. — Тех четырех будущих солдат, которые вам вторую негласную пересдачу сдали на двойки, и двух недалеких людей, которые на нее не явились?       — А, может, они выучат, — ответила Марина.       — Да не смешите меня! — воскликнула Анна. — Это пять или шесть двоек, смотрите правде в глаза. Ну, разумеется, если тянуть их не будете. А по истории, я так понимаю, вы не тянете, это по праву можно все…       — Марина Исаевна, вы тоже, как ваша предыдущая коллега, лишнюю пересдачу сделали? — спросила Воронкова.       — Да, захотелось дать ребятам еще один шанс, — ответила Марина.       — Зря, — сказала Анна. — Только свое время потратили. Но, как говорится, хоть не мое.       Во время ответов студентов Марина молчала, так как прекрасно понимала, что уточняющие вопросы будут только валить отвечающих. Воронкова, не особенно хорошо знавшая зарубежную историю, невольно задавала такие вопросы, что если бы Марина не знала, что целью Антонины Петровны не является всех завалить — непременно бы сказала, что коллега выполняет чей-то спецзаказ. Анна больше молчала, потому что в истории не разбиралась совершенно.       — Давайте послушаем мнение специалиста, — после того, как вышел последний студент, сказала Анна.       — А давайте послушаем мнение юриста, ведь здесь учат юристов, а не историков, — сразу же ответила Марина.       — Похвально-похвально, вы сами себя юристом не считаете, — прокомментировала Анна. — А все же?       — Это шесть двоек, — произнесла Марина. — Но я так не могу. Чтобы с первого курса отчислили за непрофильный предмет…       — Антонина Петровна? — спросила Анна.       — Анна Геннадьевна, вы же сами слышали — они говорили по три слова, а на дополнительные вопросы не отвечали, — сказала Воронкова.       — Антонина Петровна, все же считаю нужным уточнить, что ваши вопросы были, скажем так, повышенной трудности, — произнесла Марина.       — Все равно, Марина Исаевна, это не ответ уровня университета, — ответила Воронкова.       — Тогда зачем мое мнение? — рассмеялась Анна. — Два специалиста по истории однозначно высказываются за двойки. А я просто помолчу, потому что, как правильно заметила Марина Исаевна, юрист, а не историк.       Марина чуть опешила. Воронкова практически сразу сказала:       — Марина Исаевна, группы ваши — зовите. Или хотите — я позову, а объявлять вам.       Марина взяла себя в руки, выглянула в коридор:       — Заходите.       Студенты, стоявшие неподалеку, пошли к кабинету. Марина вошла в кабинет, прошла за стол, встала, сказала:       — Уважаемые студенты, комиссия всем поставила «неудовлетворительно».       Одна девушка начала плакать, вторая спросила:       — Еще одна пересдача будет?       — Не смешите никого, какая еще пересдача — сто двадцатая? — возмутилась Анна. — Все, можете идти. Советую подумать над тем, нужно ли вам высшее образование, а если решите, что нужно — переводитесь в другой вуз, пока еще есть время, переосмысливайте свое отношение к учебе и пытайтесь учиться в другом месте.       Студенты вышли. Марина, поняв, что не может сдерживаться, заплакала, хоть и понимала, что в присутствии Анны это делать нежелательно.       — Все правильно, Марина Исаевна, вы понимаете, ваша дорога в магистратуре должна была быть именно такой, — произнесла Анна. — Вам несказанно-негаданно повезло.       Анна пошла одеваться и сказала:       — Ну хоть в истории вы разбираетесь, этого уж не отнять.       Марина проводила взглядом Анну, дождалась, пока она выйдет, тоже пошла одеваться.       — Марина Исаевна, да они же явно все комиссионщики, — произнесла Воронкова. — От вашего предмета все равно мало что зависело. Получат по двойке по ТГП, по ИГПР — и с чистой совестью пойдут груши околачивать. Кого-то, может, родители заставят переводиться куда-нибудь в другой университет, но это уже их семейные дела.       Подобная фраза Марину совершенно не успокоила. Воронкова, видя это, сказала:       — Пойдемте в деканат, попросим Дарину Олеговну включить успеваемость каждого. Вот вы мне не верите, а зря. Я не первый год здесь работаю, все прекрасно вижу.       Марина молча вернулась к центральному столу. Подождала, пока Воронкова направится к двери, тоже пошла на выход.       Воронкова закрыла дверь кафедры, отправилась в деканат.       — Что случилось? — спросила Дарина Олеговна, видя, что Марина, которую явно сюда привели, вся в слезах.       — Дарина Олеговна, покажите успеваемость вот этих товарищей Марине Исаевне, чтобы она поняла, что от ее экзамена вообще ничего не зависело, — сказала Воронкова.       Дарина Олеговна вбила в строчку базы данных одну фамилию — не сданы ТГП и ИГПР, вторую, третью…       — О, а у этого не сдан английский и физкультура, — с некоторым удивлением произнесла Дарина Олеговна.       — Все равно, Марина Исаевна, не только ваш предмет, — уточнила Воронкова.       — История, ИГПР, римское право, английский, — сказала Дарина Олеговна.       — Вот видите, Марина Исаевна — вообще букетище, — произнесла Воронкова.       Марина с надеждой смотрела, как Дарина Олеговна вбивает последнюю фамилию.       — Физкультура за оба семестра и ИГПЗС, — произнесла Дарина Олеговна. — Была бы только физкультура — знаем мы такое, проходили уже. Выплакал бы в поликлинике справки, перевелся бы на реферат и писал бы их на задней парте на лекциях. Ну вы же знаете прикол физруков, от руки им надо. А так это почти что сто процентов отчисление.       Марина, вдруг поняв, что один студент, а то и два, будут отчислены исключительно из-за ее предмета, расплакалась.       — Марина Исаевна, вы их тянули больше, чем полагалось, вы провели им еще плюс одну пересдачу, — произнесла Дарина Олеговна.       — Это тот самый «Антон, который решил, что мне сдавать бесполезно, поэтому пойдет сдавать комиссионно», — сказала Марина, всматриваясь в ФИО последнего студента.       — Еще того лучше — на пересдачу не пришел, — удивилась Дарина Олеговна. — Марина Исаевна, вот он, судя по всему, пойдет и переведется в другой университет, за него можете не переживать.       Марина промолчала. Некоторое время постояла, потом пошла на кафедру. Оделась, вышла на улицу.       Неподалеку от входа, прямо под камерами, прекрасно понимая, что им уже все равно, парил вейп один из парней, который не сдал сегодня, а рядом стоял Антон.       — Харэ курить, — подошла к нему Марина. — Взял, пошел к Зябликовой, понаобещал учиться, все свалил на необъективного препода, попросил что-нибудь придумать.       Узнав во втором парне того самого с «английским и физкультурой», Марина добавила:       — Тоже можешь попробовать сходить. Встали, блин, тут, ничего умнее не придумали, чем накуриться.       — Софка уже была в деканате — ей предложили договориться с другим вузом и переводиться туда, пока не поздно, — ответил второй студент.       — Да, б… — Марина с трудом сдержалась, чтобы не выматериться.       — Материтесь-материтесь, мы поймем, сами уже матерились, — сказал Антон.       — Да елки же зеленые, в кого вы такие тупые! — не выдержала Марина. — Софку наладили — вас, может, не наладят. К Зябликовой идите, она же декан. Обещай учиться, дави на то, что физкультуру ходил сдавать по состоянию здоровья…       — А английский по состоянию тупости, — вклинился второй студент.       — Да я тебе! — выругалась Марина.       — Марина Исаевна, а вы же в технаре работали, — сказал второй студент. — В каком?       Марина непонимающе посмотрела на него.       — Как вы на мою куратку похожи! — продолжил он. — Те же слова, та же реакция. Когда меня числануть за черчение хотели.       — В сталелитейке, — ответила Марина.       — А я в радиотехничке после девятого класса, — сказал студент. — В школе надоело учиться, вот и пошел наугад. Вот правда, вы сильно отличаетесь от здешних преподов, вас за версту видно. Вы не только учите — советы раздаете.       Марина опешила.       — Да идем мы, идем, — произнес студент. — Пошли, Антоха, посмотришь, как давить на жалость.       Марина посмотрела вслед студентам и пошла на остановку.