Избранная рада

      Следующая комиссия была по ИГПР. Все те же лица: что среди студентов, что среди комиссии. Марина прекрасно понимала, почему позвали ее — историк же, однако присутствие Анны до сих пор оставалось для нее непонятным. С другой стороны, какая разница, кто именно придет — все же больше юристы, нежели специалисты в истории.       «Кроме Молохина, — подумала Марина и сразу же мысленно добавила. — Молохин на комиссии — это уж точно конец всего».       Незадолго до экзамена Марина посмотрела РПД с уточненными темами, немного полистала учебник, попавшийся на глаза и обитающий на кафедре.       — Марина Исаевна, — произнесла Воронкова. — Немного, чтобы вы знали предысторию. Двойка здесь только одна, у Ники. Трое остальных — это неявки. Если в двух словах, они с экзамена сами ушли со словами, что ничего не знают, уж не знаю, правда это или нет, а на пересдачу не пошли, потому что пришло время уезжать в студотряд. Захотели проводниками покататься по стране. Ну я им уже сказала, что теперь они точно смогут устроиться на работу проводниками и кататься по стране сколько душеньке угодно — никакая учеба не будет мешать.       — Так как принимать? — чуть удивилась Марина.       — Как вам подскажет интуиция, — ответила Воронкова. — Валить вы все равно не будете, а как все пройдет — вот и увидим.       Первая студентка. Та самая Софка, которую деканат отправил договариваться с другим вузом. Короткий ответ строго по сути вопроса.       — Так в чем же была особенность Псковской республики? — спросила Марина, надеясь, что это вопрос, а не намерение завалить, хоть и невольное, как было у Воронковой на ее экзамене.       — У них не было боярского землевладения, — ответила девушка.       Дальше подключилась Воронкова. Задавала достаточно сложные, по мнению Марины, вопросы. Анна, как подумала девушка, просто «сидела мебелью».       Следующий отвечающий. Полное незнание, отсутствие ответов даже на, как невольно отметила Марина, ее вытягивающие вопросы.       — Это школьная программа! — не выдержала девушка.       — Для этого в школе надо было учиться, а не просто присутствовать, — откомментировала Анна.       Ника. Услышав ответ студентки и полное отсутствие чего-то внятного в ответ на явно вытягивающие вопросы Воронковой, Марина несколько успокоилась.       «Вот только я их не тянула, на том экзамене…» — подумала девушка.       Последний студент. Чистейшая двойка. Когда студент вышел, Воронкова сказала:       — Первой тройка, остальным двойки. Все согласны?       — Антонина Петровна, — вступила Марина. — При таком хорошем ответе про Псков? Я бы четверку поставила — второй вопрос у девушки подкачал.       — Вы бы только слышали, сколько раз я упоминала Новгород и Псков на парах — было бы просто преступно ответить иначе, — ответила Воронкова. — Хотя, если хотите — давайте будем голосовать. Анна Геннадьевна, вы что ставите первой студентке?       — Тройку, потому что второй вопрос троечный, — сказала Анна.       — Марина Исаевна, вы в меньшинстве, — произнесла Воронкова.       Объявление оценок. Слезы Софки в деканате — она же сдала второй предмет! Марина, увидев эту картину, тоже вдруг расплакалась.       — Я же их на экзамене даже не вытягивала, как вы сегодня, — сказала Марина.       — Успокойтесь, Марина Исаевна, — произнесла Воронкова. — Про теорию вероятности слышали? Девушке попался один из вопросов, который не знать было стыдно. Это не ее заслуга, это обычное везение. Что же, в другом вузе будет сдавать и учить на один предмет меньше.       Марина вытерла слезы. Воронкова, чуть помявшись, спросила:       — Марина Исаевна, а вы, извините за вопрос, не в положении? С чего бы всех жалеть?       Марина растерялась, а Воронкова продолжила:       — У вас же прямо роман с надеждами на свадьбу был.       — Как был, так и сплыл, — Марина сразу же перестала плакать. — Второго ребенка без мужа не планировала, как говорят в народе, «для себя» тоже. Еще рановато, мало времени прошло после рождения Вити.       — Извините, — сказала Воронкова.       — Да ничего страшного, — ответила Марина.       Пересдача по ТГП. Она, Вера Марковна, Молохин. Трое студентов валятся без чьей-либо помощи, Софка, которая идет отвечать последней, уже шесть минут блестяще читает написанный только что на листочке ответ.       Молохин недоверчиво посмотрел на Софку, после чего задал один уточняющий вопрос, второй, третий… С каждым новым вопросом Софка, начав волноваться, отвечала все хуже и хуже.       — Выйдите на три минуты, — произнес Молохин.       Марина, на мгновение подумав, что речь обращена к ней, чуть было не встала с места, но вовремя увидела, что Софка выходит в коридор.       — Вера Марковна, вы же понимаете, к чему идет дело? — спросил Молохин.       Вера Марковна не ответила. Молохин продолжил сам:       — К тому, что она сейчас пойдет в деканат и будет либо просить, либо требовать придумать что-нибудь, чтобы она осталась на учебе.       — Но ведь это уже не моя головная боль, — ответила Вера Марковна.       — Она могла сдавать «с ухом», — произнес Молохин. — С микронаушником. Слишком хорошо отвечала и слишком плохо отвечала на вопросы.       — Разволновалась, — сказала Марина.       — Точно? — спросил Молохин, после чего подошел к своему столу, достал какую-то ерунду, положил обратно в ящик стола и произнес. — Если сдаст другой билет с глушилкой, не поленюсь сходить к декану и предложить что-нибудь придумать на тему учебы студентки дальше.       Вера Марковна удивилась, Марина вспомнила свой зачет в магистратуре, перед которым Молохин тоже включал глушилку, а Молохин произнес:       — Марина Исаевна, позовите студентку.       Марина вышла в коридор, огляделась, увидела Софку, которая сомкнутыми губами то ли сосала, то ли жевала кулак.       — Заходите, — произнесла Марина.       Софка зашла на кафедру.       — Давайте второй билет сходу и в быстром темпе, — произнес Молохин.       Софка, снова чуть пожевав кулак, взяла первый попавшийся билет.       — Политический режим, — девушка прочитала первый вопрос.       — Нет, на этот и дурак ответит, — сказал Молохин.       — Антон Викторович, билеты утверждены заведующей кафедрой, — возразила Вера Марковна.       Молохин сам взял другой билет, перевернул его:       — Да что же за везение-то у вас? Правовое государство. Отвечайте.       Софка достаточно четко проговорила определение, начала говорить о признаках, чуть посыпалась на институтах…       — Достаточно, можете идти, — произнес Молохин.       Когда Софка вышла, Молохин сказал:       — Ставьте студентке, что хотите, а я, как и обещал, иду к заведующей. Вдруг она на втором курсе и вправду готова начать учиться?       Молохин вышел. Вера Марковна посмотрела на Марину и спросила:       — Четверка, тройка? Так-то пересдача, но ответ достаточно хорош.       — Четверка, — ответила Марина.       Зазвонил кафедральный телефон. Марина покосилась на место Дмитрия, вспомнила, что она, как и многие другие, не берет трубку — не ее забота, подумала о том, что Воронкова обычно, наоборот, брала трубку и не стеснялась отвечать в стиле: «Дмитрия Валерьевича нет, перезвоните позже».       Телефон перестал звонить, а буквально через секунду в сумочке что-то зажужжало. Марина, расписавшись в ведомости, подошла к столу, достала телефон. Увидела, что звонит Катерина, взяла трубку:       — Марина Исаевна, зайдите.       Марина вышла в коридор, прошла мимо студентов, к которым вот-вот должна была выйти Вера Марковна, зашла в кабинет Катерины.       — Марина Исаевна, что, тоже считаете, что телефон должен брать только секретарь? — спросила Катерина. — Впрочем, я не об этом. Софье надо давать повторку.       — Это решение деканата, а не мое, — ответила Марина.       — Студентка должна будет или ходить на ваши пары, или договориться с вами о каких-то рубежных точках и времени, когда вы готовы их принять, — сказала Катерина. — Зачет у нее сдан, поэтому в летнюю сессию она сдает вам экзамен вместе со всеми. В целом, можете ей сказать, что если она не планирует ходить на пары, хотя это зря, конечно, будет, то может подготовиться к зимней сессии. Назначите ей дату и время, у студентки будет три попытки сдать. Две попытки ваши, третья попытка комиссионная. И, Марина Исаевна, напоминаю, что стоит быть объективной. Не выучит — не сдаст. Прохлопает ушами новые три попытки — уж точно сама виновата.       — Екатерина Васильевна, — решила сказать Марина. — Но ведь Антон и Никита тоже, по сути, с одним долгом.       — Антону повторку подписала, Никите подпишу, если сдаст английский, — ответила Катерина. — А ко мне, как я понимаю, их отправили вы.       — Да, отправила, — Марина решила не делать из этого секрета. — Сказала, чтобы шли в деканат и обосновывали, зачем им нужно учиться.       — Марина Исаевна, вы не в техникуме, вот так каждого водить за руку необязательно, — сказала Катерина. — Нет, я понимаю, я вас тоже водила, но это было перед дипломом, а не в самом начале.       — А они только после школы, еще могут не все понимать, — ответила Марина.       Недавний разговор в кабинете Катерины проходил на повышенных тонах. Возмущенная тем, что ее отвлекли от составления документов, которые нужно было сдать уже завтра, Катерина сперва порассуждала сама с собой о том, что в армию никто идти не хочет, а потом резко спросила:       — Что намереваетесь делать с физкультурой?       — Мне надо было сразу приносить справку об освобождении, а не стесняться этого, — соврал Антон.       — А она у вас есть? — спросила Катерина. — Или пойдете покупать в переходе, как говорится? Я не поленюсь и узнаю в медицинском учреждении, работает ли у них такой врач и имеет ли он право выписывать подобные справки.       — Я наблюдаюсь у невролога, — это была полуправда, ведь к неврологу Антон сходил однажды по направлению врача после школьного медосмотра, а потом благополучно плюнул на свою вегето-сосудистую дистонию. — Он мне предлагал написать освобождение от физкультуры, я зря застеснялся.       — Как планируете английский сдавать? — обратилась Катерина к Никите.       — Говорят, надо будет переводить предложения с русского на английский и наоборот, — сказал Никита.       — Говорят, говорят, — начала возмущаться Катерина. — Говорят, что высшее образование не всем дано. Сдадите английский — вернемся к этому вопросу, а пока что не вижу смысла об этом говорить.       Катерина подняла трубку городского телефона, набрала номер:       — Дарина Олеговна, позвоните Софье и скажите, чтобы она шла к вам и написала заявление на повторку. Потом пусть идет ко мне, побеседуем о ее перспективах, потом подпишу. Только раньше времени не радуйте, пусть заранее не знает, подпишу я или нет.       — Екатерина Васильевна, тут у меня как раз сидят сотрудники ППС по вопросу Софьи, — Дарина Олеговна была рада передать нежданных гостей кому-то другому.       — Сейчас иду, — ответила Катерина и сказала Марине и Молохину. — Теперь еще с ними время тратить.       Марина вышла в коридор, увидела, что Катерина заходит в деканат. Увидела вдрызг пьяную Софку, которая сидела на лавочке неподалеку и плохо соображала.       — Мы ее хотели как положено: протокол, трезвяк — а она сидит на травке, одной рукой бутылку водяры держит, а второй студенческий сует, — сказал ППСник. — Я открываю — а она с первого курса. И где гарантия, что ей уже восемнадцать лет, родителям надо сообщать, а если они в другом городе? Лишние головняки.       — Ей уже есть восемнадцать и она на втором курсе, просто студенческий не продлен, — ответила Катерина. — Везите в вытрезвитель, если по дороге оклемается — сама отказ там напишет.       Тем временем Софка, не желая выбрасывать уже купленную водку, допила свою чекушку и спрятала ее под лавочку.       Марина увидела, как сотрудники ППС уводят Софку на улицу, вспомнила, как она дважды ходила пьяной по этой же улице, и немало испугалась.       «Пронесло, — подумала Марина. — Первый раз с Матвеем была, который с ними служил, если никто в их отделе не поменялся, что вряд ли, а второй раз одна же была…»       От мысли, что ей пришлось бы ехать в вытрезвитель, там писать отказ и только после этого ехать домой, стало жутковато. Вздохнув, девушка начала собираться домой.       Придя на следующий день на работу, Марина услышала фразу Воронковой:       — Уже знаете, Марина Исаевна? Софье дали двое суток административного ареста.       — А почему не штраф? — удивилась Марина.       — Да она всех довела, — сказала Воронкова. — От ППСников все пыталась сбежать в кусты, ну сами понимаете, почему.       Марина, вспомнив то, как она отмечала выпускной вместе с Матвеем, и посмеялась, и испугалась одновременно.       — В вытрезвителе закатила скандал, что она всего лишь чуть-чуть выпила, поэтому прекрасно доедет домой, — продолжила Воронкова. — Там насильно никто никого не держит, но она была не в состоянии написать отказ, поэтому посидела там до утра, а утром за ней полиция приехала и в суд увезла. В суде начала давить на то, что у нее нет денег на штраф — ну и додавилась. Сейчас в спецприемнике развлекается. На наши с вами деньги, между прочим.       — Если в спецприемнике еще ладно, такое себе удовольствие, — вклинилась в разговор Анна, — лучше полторы тысячи штрафа заплатить, чем вот так не платить, то за вытрезвитель, я считаю, надо деньги брать. Это не спецприемник с их несоленой кашей и рыбной котлетой наполовину из хлеба. Белье, значит, чистое выдают. Халат выдают. Тапки выдают. Средства личной гигиены выдают. Душ там у них вполне себе приличный — я на сайте фоточки видела, чаек вскипятить можно. В общем, не трезвяк, а санаторий какой-то, разве что не кормят. Вон, в Союзе пятнадцать рублей «за услуги» брали. Три бутылки водки. А сейчас, если в пересчете на водку, допустим, самую дешевую, как раз тысячу-полторы надо брать.       — Так ее отчисляют, не отчисляют? — спросила Воронкова.       — Екатерина Васильевна же сказала, что повторку подпишет, — ответила Анна. — Другой информации пока что не поступало.       Софка вернулась на учебу на следующей неделе. Поделилась с одногруппниками впечатлениями, получила в качестве презента видео, как она, пьяная, сует пустую бутылку под лавочку в коридоре. Потом, после напоминания Дарины Олеговны, пошла к Зябликовой с написанным заявлением.       — Вы не то мне суете, — прямо с порога резко начала Катерина. — С вас объяснительная за то, как вы водку пили в стенах университета.       — Я не помню такого, — ответила Софка.       — Зато я помню, — ответила Катерина. — И как вас ППС в университет притащило, и как вы водку жрали, и как бутылку засунули под лавочку. Это, значит, на радостях, что ТГП сдали? А следующую сессию сдадите без долгов — ну если вдруг сдадите — то в запой на недельку уйдете? Что сидите, бумага в принтере, ручка на столе, хотя свою надо иметь. Пишите объяснительную, ректор прочитает, потом комиссию создаст, комиссия вам выговор впаяет. За второе нарушение устава университета отчислит. Нет, если вы не хотите, то забирайте свое заявление и идите на все четыре стороны — отчислим вас за несданную зарубежку, это без проблем.       Софка, вытирая слезы, потянулась за листом бумаги.       На следующие пары Софка не пошла — не было настроения. На следующий день пришла в деканат, услышала, что ей стоит подойти к Марине, хотела уже идти, когда услышала реплику Дарины Олеговны:       — И за выговор распишитесь.       Софка недоуменно взяла лист бумаги, который был подколот скрепкой к ее объяснительной «не помню, как пила водку — была уже пьяная, на трезвую голову такое в университете не допустила бы», растерянно начала искать, где и что ей подписывать.       — Пишите: «Ознакомлена», дату, фамилию, инициалы, подписывайте, — ткнула пальцем в бумагу Дарина Олеговна.       — Комиссию же обещали, — чуть удивилась Софка.       — Екатерина Васильевна на первый раз решила без комиссии, — ответила Дарина Олеговна.       К Марине вскоре подошли радостные Антон и Никита и грустная Софка. Выслушав, что им нужно сделать задания, которые сдавали одногруппники, а потом или прийти на экзамен зимой, либо отходить пары во втором полугодии и выйти с другой группой на экзамен, Никита протянул Марине коробку конфет.       — Спасибо вам за добрые советы, — произнес он.       — Пожалуйста, — ответила Марина. — Конфеты забирайте и поделите между собой.       — Что мы, себе еще не купим? — удивился Никита. — Марина Исаевна, это за ваше неравнодушие и почти что работу куратора.       Марина немного помялась, потом все же взяла конфеты.       «Ну если они действительно поняли, что надо учиться, это только в плюс им будет», — подумала девушка.       — Софка, с тебя сотка за конфеты, — произнес Никита уже в коридоре.       — За что? — растерялась девушка.       — За советы от препода, — ответил Никита. — Она же предложила к Зябликовой пойти.       — Она мне, грубо говоря, предложила нахуй сходить, — сказала Софка.       — Тогда сотка за то, что не воспользовалась ее советом, — произнес Никита.