Неблагополучное

– Что у вас с Обси? – Ники хмурится, глаз от своего занятия не отрывает. Ну как. Она как-то хаотично, по непонятным Душеньке критериям раскладывает украшения и мелочёвку по кучкам на столе. С таким выражением лица, будто от этих кучек зависит вселенское равновесие. – А что у нас с Обси? – прозвучало максимально хило и неуверенно. Озвучивать это после того, что Душенька вытворил, как-то совсем не хотелось. Хоть у него никогда и не было проблем в том, чтобы проговаривать что-то подобное. – Вы вдруг приняли дистанцию два метра, – бормочет Ники, кидая на него короткий взгляд. Душенька не отвечает, даже не мычит в ответ ничего. Очень хочется головой об стену убиться. Он губу кусает, пялится в противное пятно на потолке. Выглядит так, будто на втором этаже разлагающийся труп. До КУЛЬТурных хозяева у дома были очень-очень нечистоплотные, и всякие вот такие вот вещи никто так и не смог отмыть. Душенька забирается на свободный краешек стола, ноги подтягивает к себе и складывает по-турецки. Вслушивается в лязг украшений о столешницу, давящий на уши в ночной глухоте, прерываемой отголосками разговоров из соседней спальни. – Ду-уше-енька-а. Он тебе нравится, – в моменте он на Ники почти злится. Проскакивает даже странная мысль о том, что это не её дело. Странная – Ники, если честно, постоянно суёт нос в не свои дела, особенно если дела касаются чьих-нибудь взаимоотношений. Но её никогда и никто не гонит. И никогда на неё никто не обижается. Если б на её месте сейчас был какой-нибудь Ключ или Хайди, они бы уже получили по носу. Но Ники – это Ники. Тут можно нести какую-то чушь, можно отнекиваться, но, рано или поздно, придётся всё выложить. – Не, – глухо бормочет Душенька. Ради приличия и благосклонности Сил. Стучит ногтями по столу, вглядывается в темень за окном. Скорее даже не в темень, а в собственное отражение в стекле, мутное, нечёткое и неоднородное. Ники за спиной расбрасывает какую-то кучку и начинает пересобирать её заново. Выжидает. – Я его поцеловал, – сдался наконец Душенька. В отражении на окне увидел, как Ники, явно ожидавшая чего-то не настолько, медленно поворачивает голову в его сторону, – И никак не объяснил, что это было. И он наверно меня теперь боится. И может быть ещё злится и не хочет со мной больше общаться? Хочется ещё добавить, что злится-то он вряд ли, это просто не в стиле Обси, а вот общение, может, захочет закончить. Если Душенька ему не нравится. Если? На самом деле, Душеньке казалось, что всё определённо точно взаимно, иначе б он такого не вытворял. Ровно до того самого момента казалось. Теперь он просто ни в чём не уверен. Не потому что поцелуй мог на сто восемдесят перевернуть мнение Обси о нём, а просто из-за собственной тревоги. – А булавка? На кофте у него, – Ники не начинает сразу рассуждать, сначала задаёт все волнующие её вопросы, как будто собирает исходные данные. – Так ты из-за неё всё это развела? – нервно фыркает Душенька. Тянется к месту на груди слева, где раньше висела эта самая булавка – неосознанно, потому что привык теребить её в руках, когда волнуется. Нащупывает – ну естественно – только застираную ткань рубашки. – А ты решил так закрепить результат? Он хоть знает, что она означает? – Ники на его попытки то ли поздить её, то ли просто поспорить, не обращает ни малейшего внимания. – Наверно нет. Вместо булавки стягивает с пальца кольцо, перебирает его в руках. Ники его за плечо настойчиво поворачивает к себе. – Ну, он её не снимает. Даже если не знает, это уже о чём-то говорит, – будто успокаивает, а на деле нифига. Душенька как будто не заметил! Он же специально и высматривал! Только легче от этого ни на секунду не стало. Вдох-выдох. Огрызаться нельзя. Неправильно, стыдно. Вообще нельзя злиться на Ники. – Он на меня тогда глянул очень испуганно, – говорит просто так, потому что перед глазами картинка всплыла. – Настолько, что ты сам испугался? По-моему он поспокойнее тебя держится, – рука так и остаётся на плече лежать, даже когда она отворачивается, выкручивается в неудобном положении, – Ты всё это время какой-то сам не свой ходишь. Сколько? Четыре дня? "Сам не свой". Не только из-за Обси. Там на самом деле наложилось. Если бы дело было только в Обси, он бы, наверно, смог не подавать виду. Ники бы всё равно удивилась тому, что они стали держаться на расстоянии, но не беспокоилась бы за Душеньку так сильно, чтобы вдруг притащить к себе в комнату на важный разговор. Рассказать о том, что у брата опять серьёзные проблемы, он не может. Он о брате говорит довольно часто, но всегда мельком, даже не упоминает его имя. Ники знает, что у брата какой-то бизнес. Не совсем законный. Этого более, чем достаточно. Говорить о том, как часто в него стреляют, не стоит. – Я не зна-аю, что теперь делать. И чем я тогда думал, тоже не понимаю-ю, – тянет Душенька по слогам почти плаксиво. Чтоб не утонуть в мыслях в неподходящий момент. – Поговорить надо, – он уже готов скорчить недовольную мордашку, когда Ники сжимает плечо, впиваясь в кожу сквозь рубашку ногтями. Перебивает, – Нет! Молчи! Это не так просто и всё такое, да. Но как вообще по-другому? Душенька сдувается. – Да никак, я в курсе. – Может, я попытаюсь с ним поговорить? Не в плане вывалю на него всё и отправлю к тебе выяснять отношения, а просто как-нибудь аккуратно упомяну о булавке... – подруга сбивается, – Так блин! Я тебе что-нибудь придумаю, лучшее, что смогу! Твоя задача – не облажаться в момент разговора. Душенька к идее, честно, относится скептически. Но Ники хочет помочь. С добрыми намерениями, искренним желанием, и всем таким. Лыбится, благодарность на языке ворочается, но так и не слетает. Он Ники в объятиях стискивает, не длинее не произнесённого "спасибо". – Как там у брата дела? – убиться о стену всё ещё кажется прекрасным решением. Ну только минуту назад об этом подумал! С другой стороны, очень-очень хорошо, что Ники сменила тему. – Они там с конкурентами наконец нашли общий язык. По крайней мере, на близжайшее время.., – начинает малоть что-то диаметрально противоположное реальности.