Неблагополучное

– Обс, – хриплым шёпотом окликивает Секби. Голову поворачивает в сторону названного и, конечно, видит только расплывающийся чернючий силует. Отбой был ещё час назад, свет во всей квартире погасили, а фонарь перед окнами уже месяц, как отказал. Они сидят на кухне, но всё равно почему-то даже фонарик на телефоне не зажигают. Это как будто бы и не нужно. Обс мычит что-то в ответ, мол, слушаю, продолжай. Они сидят по разным сторонам стола, и тот, наверно, смотрит прямо на Секби? У Секби всегда глаза к темноте очень-очень плохо привыкают, ещё немного, и он начнёт сомневаться в том, что Обс вообще находится там, а не где-нибудь у него за спиной. Правда, если б они сидели при свете, он бы, возможно, так и не решился заговорить, так что... Это не то, чтобы было так сложно, просто Секби о чём-то таком не говорил никогда и не с кем! Как будто что-то постыдное, ей богу. – Обс, а мы лучшие друзья? Секби не восьмилетняя девочка, чтоб вслух рассуждать на детской площадке, кто достоин звания её лучшей подружки. Но Секби почему-то о таком думал. Причём думал достаточно часто. У него с детства какой-то прикол – подолгу решать, в какую группу по степени близости он относит каждого своего знакомого. Проблема не в том, что он в принципе занимается этой дуростью, а в том, что часто он дорожит людьми сильнее, чем они им. Это даже злит. Не люди, а собственная тупость и наивность. Он чувствует себя уличным щенком, искренне полюбившим человека, который погладил его всего один раз, ждущим человека опять и не понимающим, что человеку на него на самом деле всё равно, он просто проходил мимо. В раннем детстве, до общины, у Секби было много друзей во дворе, было несколько ребят, с которыми он там уже планировал дружить всю жизнь. Он не виделся с ними год, а когда наконец встретился, оказалось, что они даже не интересовались, куда это он пропал. В десять лет он считал лучшим другом Алфёдова. Алфёдов тогда жил в общине, в той же комнате, единственный его ровесник (хоть и с нехилой натяжкой, старше на четыре года). Ну остальные-то все вообще были совершеннолетними! Они общались иногда целыми днями, Алфёдов учил его в настолки и помогал с уроками. Алфёдову, наверно, было просто не интересно с десятилеткой. Хоть, на самом деле, это так не выглядело – Секби допёр до этой мысли только спустя пару лет. Алфёдов ушёл из общины, ничего не сказав – и это вообще не объяснимо тем, что Секби был младше! – а пол года назад вообще оказалось, что ушёл с Джастом. Который в общине никогда и не жил, который был упёртый и вредный, который мог иногда пропасть куда-то на неделю, и Секби всегда казалось, что они с Алфёдовым дружат не так уж прям крепко. Ему всегда казалось, что Секби был Алфёдову ближе Джаста, но что вышло, то вышло. Он не обижается. Это просто неприятно. У него в школе всё ещё ни одного друга. Он не сидит в сторонке, вполне себе контактирует с одноклассниками, но среди них нет никого, с кем Секби мог бы общаться вне школы. Клеш недавно назвал Секби знакомым. Это был удар под дых. Клеш, конечно, человек такой – легко находит везде знакомых и называет это связями, даже если речь идёт о бомжах, но, при этом, просто отказывается с кем-то сближаться. И упорно считает, что никому не должно быть до него дела. Крис предлагает ему переночевать в общине в дождливый день, а то заболеет ведь – Клеш огрызается "А тебе не плевать?" Веник просит ходить по более приличным бомжатникам – "А тебе не плевать?" Секби наловчился вместо "Останься пожалуйста, мне стрёмно, что ты там по ночи шляться будешь" говорить "Давай в шашки пару партий, ночью играть вайбовее", хотя играть иногда не хочется совсем. С Клешем просто трудно дружить, и Секби это всегда осознавал, но почему-то на что-то надеялся. – В последнее время просто.., – стал пытаться объяснить что-то Секби, потому что молчать было невыносимо, хоть с вопроса и прошло всего пара секунд. – Ну да, – одновременно с ним ответил Обс. Ответил абсолютно уверенно – Секби вздрогнул, поднимая на него вхгляд. Хотя всё ещё ни черта не видит, – Что в последнее время? Блять. Секби уже пять раз передумал разговаривать. О чём-либо. Слова распадались на буквы, а буквы завязывались в узелки, и захотелось вдруг ответить "Да забей" и сделать вид, будто ничего не было. Но на самом деле это ещё хуже. – Просто... Как будто ещё немного, и мы будем пересекаться только, когда оба сюда спать приходим, – собственный голос прозвучал как-то чересчур разочарованно, Секби этому даже удивился, и никакого разочарования не должно было быть, разочарование звучит как-то даже обвинительно, он не это... – Я постоянно сижу у Джаста и Алфёдова. Ты постоянно с культистами и с этим твоим Душенькой. Секби с ногами лезет на стул, обхватывает голые ледяные стопы ладонями в попытке согреться. Высматривает отблеск от чего-то на столешнице, приглядывается – наверно, от какой-то побрякушки глазастой на Обси. Обс, как культистам и полагается, весь глазами обвешался – если б не балаклава, ему бы предложили и уши проколоть, Секби уверен – стал таскать какие-то шифрованые записочки и даже целые страницы текста – и это вроде бы не так уж и много, всего лишь два пункта, но Секби это очень заметно, давит на глаза и всё напоминает о том, что самый лучший его лучший друг оказывается от Секби всё дальше и дальше. У Обси просто своя тусовка, и Секби в эту тусовку даже не хотел бы вступать, но всё равно... всё равно что-то не то. – А я как будто не заметил, – Обс ухом на стол укладывается, это Секби видит уже отчётливо, – Это просто потому что мы теперь оба хер знает где спим. Тут даже не прям сильно разные компании влияют, – вдруг осекается, – И как это мешает нам быть лучшими друзьями? – Ну тут, – раз уж он несёт хуйню, то стоит постараться быть посерьёзнее и поспокойнее – В принципе вопрос, были ли мы ими? – Я не знаю, кто бы на эту кандидатуру лучше тебя подошёл, – Обс хихикает сдавленно, стараясь не шуметь даже чуть-чуть. – Я бы сказал, что Душенька, но у вас там всё куда-то не туда пошло, – он отросшими ногтями шкарябает рубцы на деревянной столешнице, и невольно улыбается с облегчением. Неловкость как-то даже резко перестаёт сдавливать горло, дышать можно полной грудью, – Пошли завтра гулять? В лунапарк. Мне Клеш на фотик аккомулятор притащил, вспомню хоть, на какие там кнопки жмать. – Это он скока без аккомулятора лежал? – Год почти, – хмыкает радостно. По фотику Секби успел более, чем соскучиться, раньше везде его с собой таскал, и теперь тоже планирует. Он ладони заворачивает в длинные рукава клетчатой накидки, которая с приходом холодов становится домашней одеждой – на улицу нужно теперь что-то потеплее, а в общине как раз отопление ни к чёрту. – Может я тебя когда-нибудь в КУЛЬТурный дом приведу? Там никто против не будет, гостей и так мало бывает. – Потому что вы их не жалуете, а тех, кто пришёл, съедаете после обряда? – Потому что все гости чего-то подобного ожидают. Секби хочет. Секби настороженно, если честно, относится к культистам, да и он из всех их видел только Душеньку, причём раза три – никакого цельного представления о нём составить не успел. Но он хочет. – Когда-нибудь – это когда? – На этой неделе? – звучит почти как утверждение. Обс после трёхсекундной паузы добавляет вдруг как-то серьёзно и настойчиво, – И если мы после этого снова как-то разминёмся, не надо никакой фигни думать. Никуда мы друг от друга не денемся. Сеуби лыбится.