Баллада о белом терновнике

“О тебе ли рассказал до времени

Только звон оборванного стремени?

Струн живая вязь

О тебе ли, князь?

О тебе ли, мой серебряный?”

“Тристан” Мельница

      Утреннюю тишину замка нарушал лишь негромкий цокот каблуков по каменным плитам. Он не стремился идти по-кошачьи беззвучно, как умел и любил делать, нет, ему было не от кого, да и незачем таиться в Тентажеле. Дома.       Он радовался возвращению в Корнуэлл после долгого похода. Здесь было всё таким знакомым, таким родным: старинные корабельные гавани, всегда полные сотнями судов со всех частей света, рокот солёных волн, гомон чаек и буревестников, мелодичный звон колоколов доносившийся в часы молитвы от бесчисленных храмов и церквей, смех детей, крупными стайками слонявшихся от рассвета до заката по городским улочкам, зелёные залитые солнечным светом луга и густые непроходимые леса, кишащие дичью, вечные полумрак и прохлада замковых коридоров, морской воздух пряный от специй, привезённых для продажи купцами из восточных стран. Всем этим он безмерно дорожил.       Одна замковая галерея сменяла другую. Быстрые, уверенные шаги, короткие кивки знакомым воинам-часовым, не нарушавшие атмосферу всеобщего молчания. Один. Оставил Кея руководить разгрузкой судна, пока сам решил первым, лично, доложить о своём возвращении.       Лёгкий ветерок, сквозивший по коридорам, слегка покачивал гобелены, вытканные лучшими мастерицами Корнуэлла. Глубокого аспидно-синего цвета, с тонкими узорами вышивок, они изображали великие сражения прошлого, сцены мирной жизни, а также сказочные сюжеты. Вот на одном непобедимый Кухулин* сражается с войском королевы Медб, на другом юная красавица-принцесса любуется стаей лебедей, на третьем стадо белоснежных единорогов пришло на водопой к водопаду у башни старого чародея посреди тёмного леса... Странное предчувствие заставило его притормозить у последнего гобелена.       До парадного входа в тронный зал оставался всего один поворот и небольшой коридор, однако рыцарь не спешил оказаться там.       И всë-таки сегодня было тихо. Слишком тихо даже для раннего утра. Сегодняшняя тишина уже не казалась такой мирной и безмятежной, как когда он только оказался в замке, напротив, она настораживала, угнетала. Оглядевшись по сторонам, никто не смотрит ли, рыцарь отодвинул гобелен с единорогами и зашёл за него. Коснулся стены, серого, слегка отливавшего чем-то фиолетовым, камня. Он поддался. Потайная дверь, ведущая в мрачный, пыльный коридор отворилась, и рыцарь быстро юркнул внутрь, возвращая всё на свои места.       Едва проход закрылся за его спиной, Иво окутала густая, вязкая как дёготь тьма. В этот, один из бессчëтного множества секретных коридоров Корнуэлльского замка не пробивался ни один лучик солнечного света, но рыцаря это маленькое неудобство ни капли не смущало.       Шаг. За ним ещё один. Ещё и ещё. Быстрые, лëгкие, выверенные, но теперь тихие, вкрадчивые. Всего двадцать восемь, а затем поворот влево, ступенька и ещё четыре. Итого тридцать два.       Этот и некоторые прочие переходы ему показал сам Марк пару лет назад, когда Иво уже достаточно себя проявил на королевской службе и заслужил доверие. Многие другие он потом нашёл сам, когда гулял, трогая, изучая древнюю кладку серых прохладных стен, касался их трещин и сколов. Ему нравились такие странные прогулки в одиночестве. Они дарили ему свободу, возможность побыть наедине с собой и своими мыслями, возможность покидать замок и возвращаться когда ему заблагорассудится, не отчитываясь ни перед кем.       Иво давно выучил расположение каждой ступеньки, каждого камушка Тентажеля настолько хорошо, что мог теперь передвигаться по тайным проходам, не зажигая свеч. Бесшумно. Мягко. Быстро. Как кошка, точнее кот. Чёрный кот в чёрной комнате, как тот, что изображался на его фамильном гербе над латинским девизом: “ex cineribus resurgens." Тот, которого никто не видит, не знает о его присутствии, а он же видит и слышит всё. Знает всё.       Дойдя до конца коридора, Иво вновь коснулся холодного камня. Дверь легко поддалась, и рыцарь незаметно вынырнул из-под другого гобелена. Красного, с вышитым посередине чёрным оскалившимся волком в золотой короне, стоящем на задних лапах среди шести золотых геральдических лилий, увенчанным фразой: “Morsu tenaci”       В тронном зале было необычайно людно для этого времени суток. Пиры и собрания пэров обычно проводились вечером, но сегодня всё помещение битком было забито всевозможными герцогами, маркизами, графами, виконтами и баронами, а также, на удивление, представителями духовенства и даже купечества.       Однако, несмотря на такое большое количество народа, в зале царила поразительная, практически гробовая тишина. Взгляды всех присутствующих были устремлены всего к двум людям. Посреди зала стоял рыцарь. Огромный высокий широкоплечий мужчина с невероятно длинными волнистыми золотистыми волосами, прихваченными сзади алым шнурком, и пронзительными голубыми глазами. Он был облачён в добротные, отполированные, сияющие в свете факелов доспехи с надетой поверх них гербовой накидкой. Символ на ней Иво был незнаком. То был большой бурый беркут с распростёртыми крыльями на зелёном фоне. На поясе воина висел длинный меч в кожаных ножнах, украшенных россыпью синих и красных драгоценных камней. Сзади незнакомого рыцаря стояло ещё около трёх дюжин его вассалов.       Напротив незнакомца, на некотором отдалении на небольшом пьедестале стоял резной трон, на котором в эту минуту восседал король, в окружении своих верных стражников и наиболее приближённых вассалов. Иво как раз оказался не более чем в десяти шагах от него, укрытый за спинами многочисленных придворных. Однако даже если сам рыцарь в этот момент был не столь заметен, он, за счёт своего высокого роста, видел всё замечательно.       В пурпурно-чëрном облачении, красной мантии и золотой короне с инкрустированными в неё алыми рубинами и фиолетовыми аметистами Марк сидел на троне, оперевшись одной рукой на резной подлокотник. Лицо его не предвещало ничего хорошего: нахмуренные, сведённые к переносице брови, слегка прищуренные глаза, искревлëнный во что-то отдаленно напоминающее злую ухмылку рот. Казалось, король сдерживается из последних сил, чтобы не пренебречь придворным этикетом, высказав всё, что думает о своём собеседнике, кем и являлся чужеземный рыцарь, а думал он явно не самые приятные вещи. Судя по всему, данный визит иностранных “гостей” очень сильно испортил ему настроение.       — Кто этот человек? — шёпотом обратился Иво к близ стоящему сэру с пышными ухоженными усами. — Что ему нужно? Что здесь происходит?       — Это Морольд Ирландский и его люди. Беркут — его личный герб. — Кивнув в знак приветствия, кратко пояснил виконт Баретти — королевский сенешаль, славившийся своей исполнительностью, перетекающей порой в ужасную дотошность. Сэр Гектор не был удивлëн неожиданному появлению королевского племянника. Любой, кто прожил в замке на постоянной основе достаточно долго, быстро привыкал к неожиданным возникновениям и исчезновениям любимого ленника короля. — Они пришли за своей данью. Когда-то давно, ещё по старым договорам, Корнуэлл был обложен Ирландией данью. В первый год мы платили триста фунтов меди, во второй — триста фунтов серебра, а в третий — триста фунтов золота. На каждый четвёртый год Корнуэлл должен был посылать триста юношей и триста девушек пятнадцатилетнего возраста, избранных по жребию из наших семей.       — Что за вздор? Почему я никогда не слышал об этой дани? — Удивился рыцарь.       — Потому что мы её никогда не платили. — Хмыкнул сэр Гектор, подкручивая пальцами свой пышный ус. — Ещё дед нашего короля, вашего дяди, отказался её выплачивать. Его же сын и нынешний король тоже никогда этого не делали. Уже пятнадцать лет как в Корнуэлл даже не являлись Ирландские послы с требованием уплаты дани. Пока не так давно король Ирландии, Альфред, не умер, не оставив наследников мужского пола. Престол занял его кузен — Тайлер. Он-то и вспомнил об этом старом договоре. Король послал брата королевы, в прошлом жены Альфреда, между прочим, — сэра Морольда, чтобы тот потребовал с Корнуэлла дань. В случае отказа же, Ирландия грозит возобновить старую войну. Их остальные корабли, помимо тех, что привезли послов, уже подходят к нашим берегам. Вчера едва только Морольд явился во дворец, король послал за всеми пэрами Корнуэлла, чтобы общим советом решить, как поступить. Сегодня же Морольд пришёл за окончательным ответом.       «И ни один из вариантов Марка, разумеется, не устроил.» — Хмыкнул про себя Иво. «Конечно. Потому что здесь приходится выбирать не между “хорошим” и “плохим”, а между двумя погаными. Позор или война?»       В этот момент заговорил сам Морольд Ирландский:       — Король Марк! Я повторяю в последний раз! И да услышь ты меня. Ирландия требует от Корнуэлла уплату дани, причитающейся ей по закону! Ту, что в первый год триста фунтов меди, во второй - триста фунтов серебра, в третий — триста фунтов золота, а на четвёртый — триста юношей и триста девушек пятнадцатилетнего возраста, избранных по жребию из корнуэльских семей. А за то, что дань не платилась столь долгое время, мой повелитель требует всё, что полагается ему по праву за последние четыре года, то есть сразу медь, серебро, золото и людей. Они станут рабами ирландской знати.       — И не надейся! — рявкнул на рыцаря Марк. — за что по-твоему нам платить тебе дань, Морольд? За войну, которая кончилась больше столетия назад? Может заодно и корону мою попросишь, вдруг в какой-то ветхой бумажке написано, что она принадлежит твоему королю? Мой народ никогда не платил этой дани, не будет и впредь.       — Я не удивлён твоему ответу, король Марк, — сдержанно кивнул Морольд,— будет так, как ты решил. А что насчёт твоей короны, — если моему господину будет угодно, я принесу ему и её. Быть может даже с твоей головой. — рыцарь нехорошо улыбнулся. —Что-ж, тогда, жди войны, славный король Корнуэлла, ибо уже совсем скоро пройдётся по твоей земле ирландское войско. — Морольд уже собирался покинуть тронный зал, как вдруг будто бы спохватился, — только если кто-то из твоих благородных пэров, я исключаю лишь тебя, король Марк, как то и подобает, всë же захотел доказать, что король Ирландии взимает эту дань беззаконно в частном поединке, я лично готов принять вызов. Так кто же из вас, благородные лорды Корнуэлла, готов сразиться со мой за свободу своей страны?       Молчание. Никто из пэров Корнуэлла не желал испытать удачу в поединке один на один с чужеземным исполином.       Ведь многим была ведома легенда о чудесном мече Морольда, с которым он не проиграл ни одного сражения. Казалось, проще выиграть целую войну, чем пойти в одиночку против голубоглазого рыцаря из-за моря.       Или всё же?...       — Морольд Ирландский, я принимаю твой вызов. — Короткая фраза, решившая в будущем судьбу сразу двух королевств с удивительной лëгкостью сорвалась с его губ. Иво не долго колебался. Горячая юношеская кровь лишь подстëгивала к этому, почти самоубийственному шагу.       Теперь все присутствующие в зале, в том числе и Марк с Морольдом смотрели на него одного.

***

Днём позже…

      Иво проснулся рано, когда лишь самые первые лучи солнца только начали пробиваться под тёмные шторы, занавешивающие окна в его покоях. Он быстро поднялся, умылся из кувшина, принесённого одной из служанок, и приступил к сборам. Лёгкая льняная рубашка, за ней чёрная туника, поверх неё — кольчуга, блио тёмного, сине-фиолетового оттенка с фамильным гербом и золотой вышивкой на подоле и рукавах, подпоясанное кожанным ремнём с креплением для ножен, отполированный доспех-нагрудник и длинный плащ чёрного цвета. Затем деревянным резным гребнем аккуратно расчесал густые, длинные, смолисто-чëрные волосы и завязал их кожаным шнурком в крепкий низкий хвост.       —Уже собрался? —С порога спросил вышедший в комнату Марк.       — Почти. — Иво, как требовал того придворный этикет, приклонился перед королём.       Марк придирчиво оглядел племянника. Он не мог не заметить, как изменился молодой человек за последние годы: ушла излишняя юношеская неловкость, долговязость и худоба, тело наполнилось силой, стало более подтянутым, крепким, послушным, черты лица обострились, пропала их прежняя подростковая мягкость, очерчились скулы, истончились губы... Изменился даже взгляд Иво. Тëмный, уверенный. Больше не сияющий, наивно-открытый, а сосредоточенно- сдержанный, но не утративший озорной искорки. Перед Марком был уже не тот мальчик, что волей судьбы оказался при дворе короля несколько лет назад, а взрослый статный рыцарь. Иво изменился, возмужал...       — Ты вырос. — Довольно сказал король Марк и улыбнулся.       — Такое иногда случается. — Ответил его верный рыцарь, и на его губах тоже заиграла лёгкая улыбка.       — Отговаривать тебя от этой затеи уже поздно, да и бессмысленно. Ты бы не передумал в любом случае. Иво кивнул.       — Верно.       — Но всë-таки, постарайся вернуться.       — Это приказ? — Иво скептически вскинул бровь.       — Вообще-то просьба. Но если хочешь, пусть будет приказ.       — Будет исполнено, мой король. —Рыцарь вновь поклонился.       Марк молча похлопал Иво по плечу:       — Ну, хватит нежностей. Там внизу пэры собрались, хотят тебя проводить, а также епископ. Он выказал намерение благословить тебя перед поединком. Иво кивнул. Взял свой родовой меч с изящной гардой и навершием в виде оскалившегося кота с августитом в зубах, спрятал в ножны и подвесил к поясу слева, справа же прикрепил острый арабский кинжал с кривым лезвием, надел на руки тяжёлые кожаные перчатки.       — Пора.       Противники в сопровождении небольшой вооружённой свиты встретились у крупоного отдалённого от города озера с островом посередине.       — Сэр Морольд. — поприветствовал соперника рыцарь.       — Сэр Иво. — с лёгким ирландским акцентом ответил второй.       Рыцари кивнули друг другу в знак сдержанного приветствия. Их спутники молчали, напряжённая тишина окутывала место. Совсем скоро одним поединком должна была решиться судьба сразу двух государств. Как гласил старинный обычай: в случае победы Морольда Корнуэлл был должен всё же уплатить дань или вступить в войну с Ирландией, в случае Иво — Ирландия обязывалась отказаться от своих претензий на богатства Корнуэлла и отозвать свои войска от его берегов.       Иво и Морольд подошли к водной глади. Каждого из рыцарей уже ждала своя приготовленная заранее ладья с длинным веслом. Дальше, до острова, на котором должна была произойти схватка, им предстояло добраться в одиночку. Живым назад мог вернуться только один.       Лодка Морольда причалила к острову первой. Одним прыжком иноземный великан перескочил через её борт и привязал ладью у берега. Иво причалил следом, однако, ступив на берег, лодку привязывать не стал, позволив течению нести её дальше.       — Почему ты упустил свою ладью, рыцарь? — Удивился Морольд. — Почему не привязал её так, как это сделал я?       — Зачем это, рыцарь? — спокойно ответил ему Иво. —Победителю, чтобы покинуть остров не будет достаточно и одной ладьи?       — Твоя правда. — Согласился Морольд.       Настало время поединка. Противники оказались лицом к лицу друг к другу, обнажили клинки. Схватка началась с пробных ударов. Противники пока не пытались ранить, лишь оценить чужие силы. Солнце было в зените, Морольд стоял к нему спиной — преимущество, Иво же повезло меньше. Лучи света слепили, и ему было необходимо как можно скорее изменить своё положение.       Морольд превосходил в силе, опыте, Иво же — в скорости, хитрости.       Оба молчали. Оба были сосредоточены, осторожны, стремились избежать резких, необдуманных действий, ведь любая ошибка грозила неминуемой смертью.       Удары Морольда постепенно начали усиливаться. Они были то колящими, то рубящими. Рыцарь стремился как можно скорее измотать противника, заставить его совершить ошибку. Иво приходилось отступать под градом мощных ударов. Но вот и сам Морольд начинал уставать. Шанс. Резкий быстрый удар обманка в левую руку. За ним ещё один. Настоящий, в правую. Ранил.       — Рх. —Морольд рыкнул от боли, но, перехватив меч второй рукой, вновь кинулся в бой.       Удар. Сильный. Ещё один. Ещё... Ирландский беркут выпустил свои когти. Морольд сыпал удар за ударом, и кажется вовсе не собирался уставать. Едва задетая раненая рука лишь подстегивала его к продолжению схватки.       Иво чувствовал как постепенно начинает уставать. Противники кружили по песчаному острову, вздымая в воздух облака пыли. Он был предельно сосредоточен, всё, что он видел сейчас — блеск голубых глаз противника, всё, что он слышал сейчас — звон оружия, смешавшийся с шумом крови в ушах, ставший его музыкой, всё, что ему было нужно — победа. Победа во благо народа Корнуэлла, во славу его короля.       Раз. Два. Три. «Дрянь».       — Шшш, — зашипел Иво, когда острое жало клинка Морольда коснулось его бёдра. Рыцарь упал на одно колено. Морольд Ирландский занёс меч, чтобы наконец оборвать его только начинающуюся жизнь, как вдруг яркий блеск чужого лезвия больно ударил в глаза испалину из-за моря. За ним последовала песчаная пыль.       — Рррах, — ослеплённый Морольд взвыл хищным зверем.       Прихрамывая, Иво успел подняться и парировать новый удар ирландского рыцаря. Новая порция ударов. А затем...       Он открылся. Устал. Ошибся. Резкий взмах мечом перерезал нить жизни. С проломленной головой Морольд Ирландский повалился на землю.       Бой был окончен.       В озёрной воде Иво обмыл клинок от вражеской крови, протёр его, заметил, что небольшой кусок острея отсутствует — застрял в рассечённом черепе Морольда, убрал в ножны. Затем оторвал часть плаща и перевязал кровоточащую рану. С ней ему помогут уже придворные лекари, главное добраться до замка.       Рыцарь отвязал ладью, встал, и, взяв весло, направил её к противоположному берегу.       Никто из спутников рыцарей не видел самого поединка — расстояние между большой сушей и островом было слишком далеко. А потому, когда на горизонте появилась белая ладья Морольда с беркутом — носовой фигурой, по лагерю ирландцев прошёлся радостный крик: —Морольд! Морольд! Glóir don ridire mór!       Но вот ладья подплыла ближе. И вопль ужаса пролетел по лагерю ирландцев.       Иво ступил на берег. Там его уже ждали. Взволнованный Кей, держащий на поводу двух коней, своего и его господина , обеспокоенный виконт Баретти, и многие другие... Победителя встречали шумными возгласами радости. Обнимали, целовали. Ирландцы же запели скорбный, поминальный плач по благородному Морольду.       Иво обратился к ним:       — Морольд Ирландский сражался достойно и пал в честном поединке. Взгляните, благородные сэры, мой клинок зазубрен, — он достал меч и поднял его над головой. — Осколок его застрял в черепе вашего воина. Возьмите его, благородные сэры. Он послужит данью Корнуэлла. Так говорю вам я — Иво из Лионесса. — Иво вдруг ощутил непривычную слабость, его собственный меч стал ему тяжёл. Рыцарь быстро спрятал меч в ножны и вскочил на коня. Его знобило.       Дорога была тяжёлой. Чёрный конь под ним изящно шёл быстрой рысью, спутники не отставали. От них всё ещё слышались довольные победой возгласы и звонкий хохот, однако самому Иво с каждой минутой становилось всё поганее. Его бросало то в жар, то в холод. Зрение плыло, звуки вокруг сливались в бессвязный шум. Кажется, Кей говорил ему что-то… он не слышал, точнее не понимал, что ему говорят.       В город Иво со свитой возвращался под радостные возгласы толпы.       Спасённые от рабства юноши и девушки осыпали его гирляндами из цветов, благодарные матери кидались в ноги, готовые целовать чуть ли не копыта коня их избавителя и землю под ними, празднично звенели церковные колокола, повсюду кричали:       —Да здравствует освободитель!       — Слава!       — Слава победителю!       — Слава!       — Боже, храни Иво из Лионесса!       — Слава!       — Иво — значит “бог милостив”, и Он действительно благословил нас!       — Истинно так! Слава!       — Слава!       — Слава тому, кто поверг непобедимого Морольда!       — Слава!       Вот показались открытые ворота замка. Тинтажель также приветливо встречал своего победителя. Первым в рядах присутствующих стоял сам король Марк.       Иво спешился. Немного прихрамывая подошёл ближе к сюзерену, опустился на одно колено, протягивая меч:       — Я выполнил твой приказ, мой король. Враг Корнуэлла повержен. Морольд Ирландский мёртв. — Кровь всё громче шумела в ушах, заглушая прочие звуки. Сердце колотилось как безумное, грозясь выпрыгнуть из груди.       Марк сделал жест рукой:       — Встань.       С усилием Иво поднялся. Кажется, король хотел что-то ему сказать...       Едва он попытался сделать ещё хоть шаг, чтобы подойти ближе, как больше сил у него не осталось. Всё вокруг закрутилось, завертелось и вдруг вовсе перестало существовать.       Без чувств Иво повалился прямо на руки к королю Марку. Из его раны сочилась чёрная, отравленная кровь. Злая кровь.