Exit wound

      Смерть когда-то была доброй.       Заботливой, тёплой, дружелюбной. Смерть жила среди живых: светом в небе, другом, чьё забытое лицо ты мельком замечаешь в толпе.       Смерть держала за руку умирающих в их последние мгновения. Смерть исцеляла больных, возвращала им надежду. Смерть не боялись. Смерть приветствовали в свой час. Приветствовали как старого друга. Как того, кого ты знал когда-то давно. На самом деле Смерть была знакома каждому с самого рождения.       Смерть встречала их в этом мире и провожала в следующий.       Смерть — святой покровитель Жизни. Она билась за живых, за их право исполнить судьбу, раскрыть свой потенциал. Смерть стояла над всеми.       Смерть когда-то была доброй.       Но больше это не так.       Теперь Смерть не дарит утешения. Голодная, алчущая, жаждущая ещё и ещё. Ненасытная.       Жизни обрываются, ломаются на пике своего сияния, нити судьбы небрежно разрываются пальцами Пастыря.       Словно ребёнок, рвущий шедевр на клочки ради одного только ощущения. Пастырю нет дела до завершения картины судьбы, до потенциала, до прожитой жизни. Всё обращается в прах ради утоления нескончаемого голода.       Смерть больше не соткана из света. Теперь Смерть — это тьма, клубящаяся в углах и тенях. Она угроза, прячущаяся на границе видимого, заставляющая оглядываться через плечо. Жизнь может быть прервана в мгновение ока.       Пастыря боятся. О нём говорят шёпотом, чтобы не привлечь Его внимание. Ибо цена за это — ниспосланный ужас.       Чудовищный Вепрь, роющий землю, перемалывающий кости. Сотканный из гниющей плоти, живущий в земле, вышедший из неё, бурлящий под её поверхностью.       Могильщиком зовут его. Человеческое имя стёрто из бытия, отвергнуто ради возложенной миссии. Могильщиком, потому что, являясь, оставляет за собой он лишь открытые провалы в земле и безжизненные тела. Огромный. Ужасный. Алчный. Ненасытный.       Смерть когда-то была доброй.       Пастырь и Его Зверь — нет.       Они разрушители миров, жизней, судеб.