miraculous catch.

После того, как в пылу своего гнева, Бутхилл выбежал прочь из обители Святого Отца, тот прикрыл глаза и глубоко вздохнул. В мыслях всё ещё крутились слова этого парня и Аргенти не понимал, что чувствует больше: разочарование, что не удалось наладить контакт, удивление этому резкому всплеску злости или досаду от полученного негатива в свою сторону. Всё как-то смешалось, но и нельзя сказать, что слишком сильно зацепило. А может, служитель церкви только думал так, убеждал себя по привычке. Ну, с чего его должны цеплять слова какого-то дворового пацана? Ещё никогда прежде он не задумывался над поведением своих прихожан и, уж тем более, не пропускал через себя чей-то негатив. «А тебе… да кому ты вообще нужен? Кто захочет тебе открываться? Разве что какая-нибудь глупая девчонка!»—Чужие слова так и вертелись в уме. «Нет, я нужен людям. Определённо. Им нужна моя помощь.»—Внутренний голос тут же отвечал на это, оспаривая их. Аргенти устало взглянул на настенные часы, чьи стрелки неумолимо перемещались всё ближе к полуночи. А затем посмотрел на пол, на шляпу, которую уронил тот парень со своей головы и даже не заметил этого. Встав со стула, священник поднял головной убор с пола и положил на камин. Перевёл взгляд на розы в вазе и, одному Богу ведомо зачем, взял один цветок и украсил им потрёпанную шляпу, после чего слегка улыбнулся. Однако тут же в голове вновь всплыли чужие слова, стирая с лица эту улыбку. «Ты больше похож на блядского пижона, понял? Я таких, как ты, мужиков даже не видел. Гладенький, чистенький, прилизанный. Не похож ты на тех убогих проповедников, что прячутся за бородами и воняют плесенью.» В данном случае, аловолосый даже и не понимал до конца, обижают его это или, наоборот, радуют. Он и не стремился быть похожим на каких-то там убогих проповедников. Быть может, прежний Святой Отец таковым и выглядел, однако это же не значит, что все служители церкви соблюдают подобный…неухоженный внешний вид. Тут уж больше зависит от человека. Аргенти, честно сказать, немного презирал неухоженных людей. Точнее, он ещё мог понять, если человек болен и не в состоянии поддерживать надлежащий внешний вид, но вот, когда намеренно или из-за простой лени — это лютое неуважение к себе, а значит и к другим. Как правило, в здешней местности, достаточно много неухоженных мужчин и, да, Аргенти на их фоне сильно выделялся, но не потому, что преследовал какие-то мерзкие цели, а потому что просто не может себе позволить запустить себя и при этом общаться с людьми. — Я не ловлю девочек, — вслух возмутился священник, убирая со стола, — Господи, да как ему вообще пришло в голову нечто столь омерзительное? — Аловолосый вздрогнул, тихонько фыркнув себе под нос. На следующий день Аргенти уже решил для себя, что всё-таки разыщет дом этого парня и выразит свои извинения за то, что, возможно, был слегка груб в разговоре. Логично же, что Бутхилл вспылил не из ничего, что-то сильно задело его. А Святой Отец не мог допустить, чтобы тот, кто побывал в его обители, остался непонятым и огорчённым. Кроме того, нужно было вернуть шляпу. Но это позже. Воскресное утро в церкви начиналось неспешно. Сквозь высокие витражные окна мягко пробивался солнечный свет, окрашивая каменные стены в тёплые оттенки. В воздухе ещё витал запах утреннего ладана, смешиваясь с ароматом свежеиспечённого хлеба, который кто-то оставил в прихожей для бедняков. Аргенти заранее подготовил всё для первого дня воскресной школы. В отличие от обычных церковных собраний, он решил устроить занятия за простыми деревянными столами, которые поставил прямо за длинными скамьями. Каждый стол был застелен чистой тканью, а поверх аккуратно разложены пергаменты, грифели и несколько потрёпанных книг с историями. Дети начали приходить поодиночке и группами: кто-то с матерью, а кто-то, держась за руку старшего брата или сестры. Были и те, кто пришли совсем одни, настороженно оглядываясь, словно не до конца верили, что здесь им будут рады. Однако Святой Отец был вежлив и встречал каждого с лёгкой улыбкой, предлагая садиться поближе. В углу стояла небольшая доска, на которой он уже успел нацарапать первые буквы, ожидая, что сегодняшнее занятие начнётся с простых слов и рассказов. Он не собирался читать проповеди, наоборот, ему хотелось, чтобы дети сами говорили, задавали вопросы, спорили, смеялись. Когда последний ребёнок уселся, в церкви стало необычайно тихо. Аргенти обвел взглядом собравшихся и, наконец, мягко заговорил: — Ну что ж, добро пожаловать каждому из вас, дорогие юные гости. Давайте знакомиться. Он наблюдал за детьми с мягкой улыбкой. Кто-то сидел, опустив голову, боясь даже шепотом назвать своё имя. Другие, наоборот, ворчали и скрещивали руки на груди, не желая участвовать в этой затее. Несколько малышей держались друг за друга, тихонько переговариваясь. — Знаете, — Аргенти чуть наклонился вперёд, опираясь на край стола, — мне кажется, что учиться можно не только за толстыми книжками, но и за чашкой хорошего чая. Он взял с подоконника плетенную корзину и сценично поднял крышку, откуда сразу потянулся аромат свежей выпечки. Дети мгновенно оживились: кто-то приподнялся со стула и встал на цыпочки, кто-то шёпотом выразил удивление, а самые голодные откровенно сглотнули. — Что ж, предлагаю начать с чаепития, — с мягкой улыбкой продолжил священник. После угощения все немного расслабились. Постепенно дети стали называть свои имена, хотя некоторые всё ещё стеснялись, но атмосфера уже не была такой напряжённой. Аргенти знал, что этот первый шаг важен. В деревне не было школы и детки не могли позволить себе получить должное образование, поэтому в церкви он хотел создать для них место, где они могли бы узнавать новое, задавать вопросы и просто чувствовать себя в безопасности. Теперь в помещении царило оживление. Дети постепенно привыкали к новой обстановке. — Давайте сыграем в игру! — Предложил Святой Отец, — я называю слово, а вы должны придумать к нему рифму. Например, если я скажу «кот», кто-нибудь может сказать… — Жоп! — выкрикнул мальчишка лет восьми с лукавой улыбкой. Комната взорвалась хохотом. Даже самые тихие ребята прыснули в ладошки. Аргенти закрыл лицо рукой и покачал головой. — Так, — он вздохнул, пытаясь скрыть улыбку, — мои юные гении, слова должны быть приличными, понятно? Но дети уже разобрались, как можно поддразнить Святого Отца, и начали наперебой придумывать не менее смешные для них рифмы. Другой мальчонка попытался зарифмовать «церковь» и «морковь», чем заслужил одобрительные смешки. После этой игры занятия пошли легче: дети слушали Аргенти, задавали вопросы, а в перерывах болтали между собой. Он рассказал им увлекательную историю о далёких странах, показывая лёгкие наброски карт на доске. Один мальчишка вдруг нахмурился и поднял руку. — А правда, что в других землях люди ходят вниз головой? Аргенти удивлённо моргнул: — Это ты про тех, кто на другой стороне земли живёт? — Ну да! — мальчишка обвёл взглядом остальных, уверенный в своей правоте, — если земля круглая, то они же должны падать! Дети загалдели, кто-то закивал, кто-то фыркнул: — Глупости какие, они же держатся! — А если подпрыгнут повыше? Тогда улетят? — Нет, их держит небо! — уверенно вставила девочка с косичками. Аргенти сдержал смех и терпеливо объяснил про силу притяжения, но, кажется, некоторые так и остались при своём мнении. Особенно мальчик, который тихо пробормотал: — Всё равно странно... Я бы на всякий случай ходил там на четвереньках.

<...>

Полдень подкрался незаметно. Дети, увлечённые занятиями, совсем не спешили уходить. Однако за младшими уже начали приходить родители, а ребята постарше, нехотя попрощавшись, отправлялись домой самостоятельно. Аргенти смотрел, как они разбредаются по тропинке, переговариваясь между собой. День выдался жарким, солнце стояло в зените, и кое-кто уже успел растрепать волосы и испачкать ладони мелом. — Отец Аргенти! Ты в следующий раз снова что-нибудь интересное расскажешь? —спросил один из мальчишек, задержавшись у дверей. — Конечно, — кивнул священник, — если у вас появятся вопросы, задайте в следующий раз, разберёмся вместе. Дети загалдели, обсуждая, о чём бы ещё спросить. Внезапно кто-то выпалил: — А правда, что, если долго стоять на одном месте, можно прорасти, как дерево? Святой Отец усмехнулся: — Ну, если не двигаться дня три, может, тебя и правда примут за куст. Дети разразились смехом, а один из самых младших тут же переполошился: — А если я стоял вчера на одном месте долго, у меня уже корни появились?! — Посмотри под ноги, вдруг трава привязалась, — Аргенти шутливо кивнул вниз. Малыш тут же запрыгал на месте, а остальные снова засмеялись. Через несколько минут все разошлись, а в церквушке воцарилась тишина. Аргенти выдохнул, смахнул с доски остатки мела и улыбнулся. Этот день был хорошим. Хоть на улице и стояла летняя жара, в каменных стенах церкви прохлада сохранялась дольше. К вечеру помещение выстывало настолько, что ночами становилось зябко. Аргенти давно заметил эту особенность и уже по привычке подготовил дрова заранее. Он закинул несколько поленьев в очаг, проверив, нет ли в печи золы с прошлой топки, и аккуратно зажёг огонь. Дрова начали уютно потрескивать, языки пламени лениво облизывали сухую древесину, наполняя помещение мягким теплом. Аргенти отряхнул руки, выпрямился и с довольным видом прислушался к спокойному треску огня. Совсем скоро здесь станет теплее, а значит, ночь пройдет спокойно. Одиночество — редкая роскошь, особенно для того, кто посвятил себя людям. Священникам не пристало искать уединения, но Аргенти ценил эти тихие минуты, когда мог остаться наедине с самим собой. В такие моменты весь мир словно отступал. Не было суеты, чужих голосов, чужих забот. Только тишина, наполненная треском огня в очаге, шелестом страниц или приглушённым стуком дождя по каменным стенам. Он мог спокойно поразмыслить, разобрать мысли, как свитки в архиве, рассортировать их и отложить те, что не требовали немедленного ответа. В одиночестве он находил равновесие. Без этого времени с самим собой было бы куда сложнее заботиться о других, сохранять терпение и силу. И всё же, Аргенти знал, что не должен слишком привыкать к этой тишине, ведь рано или поздно двери снова откроются, в церкви раздадутся шаги, смех или чей-то испуганный голос, ищущий утешения. А пока, он может насладиться уединением вдоволь. Всё, что ему было нужно, он взял с собой: старую сумку, несколько предметов для личной гигиены и своё любимое мыло с ароматом шалфея, мяты и розмарина, что так приятно чувствовалось, когда он наносил его на руки и тело. Эти травы напоминали ему о днях, когда жизнь была проще и доступнее. Аргенти направился к укромному месту у реки, скрытой заводи, где бурное течение не доставляло ему лишних беспокойств. Туда он часто приходил, чтобы провести время наедине с собой. Место было его убежищем, удалённым от мира и людей. Он зашел в реку в своей длинной рубахе, ощущая, как холодная вода обвивает его тело. Вода была прохладной и бодрящей, а сам процесс являлся как бы очищением, когда она смывала всю тяжесть и заботы. Парень погружался всё глубже, позволяя воде обвивать его, подобно мягкому одеялу, охлаждая и утешая одновременно. Его руки двигались с лёгкостью, как будто не касались водной глади, а сами становились её частью. Он плавал вдоль берега, наслаждаясь каждым движением. Легкие волны касались его груди, и аловолосый ощущал, как они мягко отталкивают его, возвращая назад. Аргенти делал паузу, чтобы позволить течению нести его, чуть-чуть отдаляясь от берега, а затем, собравшись силами, плавно возвращался. Иногда он нырял, полностью погружаясь под воду, чувствуя её холодное прикосновение к лицу и шее, очищая себя не только физически, но и мысленно. Каждое движение его тела было плавным и размеренным, словно он был в самом центре природы, где время теряло значение. И с каждым новым гребком он ощущал, как его мысли рассеивались, оставляя лишь покой и тишину. Когда священник наконец вышел из воды, по коже его скользили капли, сверкавшие в лучах вечернего солнца, как маленькие бриллианты. Они стекали по его телу, оставляя прохладу, которая контрастировала с тёплым воздухом. Аргенти стоял на берегу, на мгновение застыв, ощущая, как каждая капля воды медленно уходит, увозя с собой тяжесть и усталость. Ветер мягко касался его влажной кожи, а длинная рубаха прилипала к телу, словно напоминая о том, что ещё недавно он был частью реки. Парень медленно вытерся полотенцем, которое взял с собой, а затем достал масло с запахом лепестков чайных роз. Он оставил несколько капель на ладони и начал аккуратно втирать его в волосы, чувствуя, как его мягкая текстура впитывается в пряди, а нежный аромат окутывает его. Масло придавало волосам блеск и мягкость, а ему — чувство уюта и покоя. Святой Отец снова глубоко вдохнул, наполняясь свежим воздухом, ощущая, как внутренняя гармония восстанавливается, а душевное спокойствие вновь наполняет его. Вот в таком расположении духа он отправился по поиски Бутхилла, а точнее, его дома. Всё, что он хотел изначально — это вернуть парню шляпу, да извиниться на случай, если показался тому грубияном. Однако, пока он узнавал от людей на улице адрес, а заодно и множество неприятных подробностей о семье беловолосого, да и о нём самом, Аргенти точно решил, что, раз Господь ведёт его этим путём, значит он должен предложить этой семье посильную помощь. Оказавшись возле нужного дома, священник окинул взглядом унылый, запущенный двор, а потом и ветхие стены этого домишки. Кое-где стёкла на окнах были треснутые и, того и гляди, скоро выпадут из рамы вовсе. Аргенти приблизился к пошарпанной, старой входной двери и осторожно постучал. Какое-то время звуков внутри он не слышал, но вскоре раздались тихие шаги, а затем слабый, женский голос поинтересовался: — Кто вы и что вам нужно? — В голосе слышалось удивление и, наверное, даже немного страха. Будто бы хозяйка дома привыкла ждать от гостей только плохое. И, судя по сплетням, которое Аргенти услышал от людей, действительно в этот дом часто захаживали лишь для того, чтобы поругаться. — Разрешите представиться, — вежливо и мягко заговорил аловолосый, - Святой Отец Аргенти. Если вы позволите, я бы хотел вернуть кое-что вашему сыну и немного побеседовать. Дверь тут же распахнулась. Так резко, что священник слегка вздрогнул от неожиданности. По правде говоря, он ожидал, что его прогонят, но в глазах этой женщины было столько… трепета, волнения и смятения. Как будто сам Бог пожаловал к ней, а не простой Его слуга. — Ох, здравствуйте, Святой Отец, — тусклый голос будто слегка оживился, но всё ещё в нём присутствовали нотки страха, — Бутхилл снова что-то натворил? Простите его, пожалуйста, он… — Нет-нет! — Аргенти поспешил опровергнуть эти слова, — Ваш сын ни в чём не виноват. По крайней мере, я точно пришёл не по этому поводу, — видя, как сожаление и страх поменялись на одно большое удивление, он продолжил, кивнув на шляпу в своей руке: — вот, он забыл это в церкви. А кроме того, мне бы хотелось извиниться перед ним, поскольку, я определённо чем-то обидел вашего сына. Женщина теперь таращилась на Святого Отца не только удивлённо, но даже, скорее, ошарашенно. Кажется, эти слова звучали для неё как-то дико и неправдоподобно. Как это? Святой Отец явился на порог их дома, чтобы… извиниться?! Да ещё и шляпа эта у него в руках точно принадлежала Бутхиллу. Как же он умудрился забыть её в месте, которое за километр обходит? — Его…сейчас нет, — оторопело прошептала миссис Грей, — вы…проходите в дом, ох, чего ж я с вами на пороге разговариваю... — Мать Бутхилла отступила от дверного проёма в бок, пропуская священника внутрь, — не судите строго, мы скромно живём…мне и угостить вас нечем… — Ничего страшного, — вежливо улыбнулся Аргенти, стараясь не акцентировать внимание на внутреннем убранстве дома, чтобы не смущать женщину ещё больше, — миссис Грей, пока мы будем ожидать Бутхилла, я бы хотел поговорить с вами, как раз об этом. В моих силах будет предложить вам некоторую помощь, а вашим детям — знания. Я могу обучать их совершенно бесплатно, сегодня как раз было такое занятие у меня в церкви. Пока он всё это говорил, женщина провела его в общую комнату, где стоял один пошарпанный и продавленный диван, пыльные, почти пустые полки, комод со сломанной ножкой да покосившийся столик, который, похоже, ни раз чинили уже. На некоторых настенных полках можно было заметить множество икон и почти прогоревших свечей. Аргенти присел на диван, который тут же «болезненно» заскрипел. — Это очень неожиданное предложение, Святой Отец, — миссис Грей присела рядом, нервно теребя пальцами грязный на вид фартук. Видно, что его много раз стирали, но въевшиеся пятна уже намертво закрепились на когда-то белоснежной ткани. — Похоже, Вы верующая? — Поинтересовался аловолосый, стараясь говорить как можно более безмятежно и мягко, перенаправляя этой интонацией разговор в более спокойное русло, — почему-то я вас ещё не видел в храме. Впрочем, это немудрено, ведь я не так уж давно сюда перебрался. Прежний священник, как мне сказали, уже покинул этот мир, а церковь оставалась без присмотра. — Ох, я… последние месяцы мне стало совсем тяжело появляться на улице, поэтому я.. не хожу в церковь, но я неустанно молюсь дома, да.. я.. действительно верю.. — Мать Бутхилла, похоже, всё ещё пребывала в некотором напряжении, смущении. Она стыдила себя за то, что даже чаю предложить не может, но при этом в её взгляде читалось искреннее восхищение всякий раз, как он падал на Аргенти. Беседа продолжалась ещё какое-то время и, кажется, женщина начала успокаиваться, но внезапно послышались шаги на лестнице. На мгновение они затихли где-то на середине. Святой Отец посмотрел в ту сторону и увидел замершего от охватившей бури чувств Бутхилла. Кажется, парень не ожидал обнаружить такого гостя. Глаза из-под длинной чёлки недобро сверкнули.