Тёмное течение / 暗渡

Глава 15– Слабость — это первородный грех. Что может знать слабый о равенстве и дружбе?

Сун Ши с самого начала не одобрял того, что Сун Цы общался с этой компанией. Поэтому, хотя у семьи Сун имелась целая сеть клубом, места для попоек и карточных игр всегда предоставлял Сюй Кай. Эту квартиру Сюй Кай, любитель весёлых компаний, тоже купил специально — как базу для своих дружков, где можно было предаваться пьянкам и разгулу. Дом стоял отдельно, в хорошем районе, и стоил немалых денег, но звукоизоляция в нём, вопреки обещаниям застройщика, оставляла желать лучшего. Сун Цы нарочно прибавил громкость телевизора, но даже это не помогло — из соседней комнаты доносились всё более отчётливые и двусмысленные звуки, которые вскоре привлекли внимание всех присутствующих. Шумная комната вдруг стихла. А потом раздался дружный хохот — грубый, развязный, похотливый. Сун Цы был известным ветераном любовных авантюр, и подобные сцены не должны были вызывать у него интереса. — То же мне «звезда»… — протянул кто-то. — Та же самая девка, что и в клубах «Небо и земля», только с прайсом повыше. Все засмеялись, соглашаясь. Сун Цы, не отрываясь от экрана, равнодушно усмехнулся. Та, чьё лицо ещё недавно сияло на экране — юная актриса с ангельскими чертами, на деле давно была взрослой женщиной. Она прекрасно понимала, кто перед ней и чего от неё хотят. Молодая, ослепительно красивая, с телом, которому завидовали бы тысячи женщин, — и всё же охотно позволяла себя унижать и топтать, с лёгкостью продавая и тело, и душу. Но ведь кто сказал, что в отношениях человек, ищущий чувства, выше того, кто ищет выгоду? Один хочет платить, другой — получать. Равный обмен, справедливая сделка. Просто одни прячут гниль внутри себя, обменивая её на звонкую монету. В этом нет ни правых, ни виноватых. Может быть, когда-нибудь она пожалеет, что продала себя. Но как бы там ни было, это — её выбор. В конце концов, взрослые должны сами расхлёбывать последствия своих решений, даже если всё в них давно сгнило до основания. --- Через час, после постельных утех, Сюй Кай вернулся в гостиную. После страстных поцелуев алкоголь немного выветрился, и, увидев, что Сун Цы всё ещё не ушёл, он удивился: — Братец Цы, ты сегодня мне оказал честь своим присутствием! А то обычно то опаздываешь, то сваливаешь первым, как будто у нас тут не люди, а пыль. Белая рубашка Сюй Кая была испачкана помадой, а на короткой шее красовался ряд ярких следов от поцелуев. Сун Цы бросил на него недовольный взгляд: — В тот день я был в больнице у брата, вот и не до развлечений было. Разве непонятно?! — сказал он, протягивая Сюй Каю бокал вина и наливая себе ещё. Сюй Кай, видя, что тот настроен продолжить, сел рядом. Ненавидящий неловкие паузы Сюй Кай быстро завёл разговор о только что закончившихся «подвигах» в спальне. Сун Цы слушал его хвастовство с ленивой усмешкой, подыгрывал, вставляя язвительные замечания, но взгляд его всё чаще возвращался к телевизору. Пальцем он нажал на пульт и переключил канал, словно бездумно, но вдруг остановился, поставив картинку на паузу. — А это кто? Симпатичный парень. Сюй Кай, запрокинув голову, пил вино. Услышав похвалу, оживился и посмотрел туда, куда указывал Сун Цы — ожидая увидеть какого-нибудь актера, на которого тот положил глаз. Но на экране замерло лицо мужчины — главы корпорации «Юаньнань Групп» Чу Хуайнаня. Сюй Кай поперхнулся и выплюнул недопитое вино. — Ты что, с ума сошёл?! Сун Цы воспользовался моментом, чтобы наградить его презрительным взглядом — в котором ясно читались слова: «Позорище ты». Хотя по телевизору шли новости об убийстве, Сун Цы поставил на паузу вовсе не кадр с расчелененкой, а Сюй Кай всё равно испугался до икоты. Сюй Кай мгновенно понял, что означал этот взгляд, и состроил гримасу: «Парень, ты многого не знаешь!» — Да, все у кого есть глаза, скажут, что он красивый мужчина. Но насколько бы он не был хорош собой, с ним лучше не связываться! — Почему это? — лениво спросил Сун Цы. — Я переспал я со многими, но такого… Он не успел договорить, как Сюй Кай замахал руками, перебивая, будто имя этого человека нельзя произносить вслух, как имя Волан-де-Морта: — Эй-эй-эй! Я советую тебе выкинуть эту страшную мысль из головы, пока не поздно! Одумайся, спасайся, возвращайся на путь истины! Сун Цы изумлённо моргнул: «А?» Сюй Кай был в их кругу известен как человек с несгибаемой волей и когда-то даже осмелился соперничать с влиятельным молодым хулиганом из столицы из-за женщины. Тогда все товарищи пытались его урезонить: — Тот парень не из простых, семья с властью и связями, поклонниц — тьма. Зачем тебе конкурировать с ним? Девушек ведь полно — найди другую, не нарывайся. Но Сюй Кай тогда лишь холодно усмехнулся: — Кто он такой вообще? Какой-то выскочка. Я, когда по девкам шастал, он, наверное, ещё по сточным канавам плавал! В нашей стране, если я и избегаю кого-то, то только по политическим причинам. А всякая шелупонь, почему я должен из-за нее менять свои планы? Да пошло оно всё! Но если уж даже такой отчаянный тип, как Сюй Кай, при одном упоминании Чу Хуайнаня тут же теряет спесь и превращается в заикающегося евнуха с выражением «раб дрожит перед господином», — значит, дело серьёзное. Когда речь зашла о Чу Хуайнане, прежний Сюй Кай с несгибаемой волей стал мягким, как бесхребетное существо: — Слушай, вот если бы ты сказал, что хочешь переспать хоть с актером Лу Синхэ, я бы тебе ещё помог, придумал, как провернуть. Но этот... я тебя предупреждаю, даже думать в его сторону не смей! А то потом трава на твоей могиле вырастет по колено — и никто даже не поймёт, как ты сдох! — Да кто он такой-то, что тебе так страшно? — фыркнул Сун Цы. — Кто? Да он — сам чёрт, если хочешь знать! Ты столько лет не появлялся в Цзянху, вот и не в курсе. Я тебе скажу: Чу Хуайнань — это вообще другой уровень, не из нашей лиги! Сюй Кай снова налил себе вина и, понизив голос, продолжил: — Ну, чтобы ты понял... Даже твой брат и мой старик, если бы захотели вытереть ему ботинки, им бы пришлось очередь занимать! А ты представляешь, сколько людей в этом городе стоит в очереди, чтобы хотя бы подержаться за его шнурки? Сун Цы равнодушно пожал плечами. — Ты зря не веришь! — заговорил Сюй Кай с жаром. — В Цзянху компаний как грязи, но «Юаньнань Групп» уже много лет стабильно держит первое место. Задумайся, почему! Он сделал глоток и продолжил, чуть пьянея от возбуждения: — Чу Хуайнань держит в руках несметные активы — от невосполнимых природных ресурсов до пакетов акций в крупнейших «фирмах-единорогах». (прим.переводчика: «Фирмы-единороги» — это частные стартапы, чья рыночная оценка превышает $1 миллиард долларов США.) Такой вот настоящий капиталист, вершина пищевой цепи. А мы с тобой — всего лишь богатенькие отпрыски, состояние которых дотягивает до девяти нулей благодаря наследству. Для него мы просто едва выбравшиеся из нищеты. Да, красивых людей любят все. Мы то с парнями побросали денег, позвали парочку легких на передок актрисочек, и хватит. А ты, братец Цы, вспомни, у тебя брат всё ещё в больнице лежит — вот и сиди спокойно, не ищи приключений! Сюй Кай говорил с жаром, размахивая руками, как будто читал проповедь. А Сун Цы всё это время лишь лениво покачивал бокал с вином, будто слушал скучную историю, которую уже знает наизусть. Видя, что тот не впечатлён, Сюй Кай решил припугнуть его примерами — вспомнить тех, кто когда-то тоже заглядывался на Чу Хуайнаня, а потом бесследно исчез из светского круга. Но, подумав, махнул рукой: — Ладно, сам не веришь — твоё дело! Всё равно тебе с ним не встретиться. Хочешь — витай в мечтах, только никому не рассказывай. Братское слово — я никому не расскажу! — сказал он, хлопнув Сун Цы по плечу и театрально подмигнув своими щелочками-глазами. — Я позавчера с ним встречался. — Что?! — Сюй Кай подскочил. Он знал, что Сун Цы своей внешностью способен привлечь кого угодно, но если уж решил посягнуть на Чу Хуайнаня — это уже не романтика, а самоубийство. — Ты его видел? Где?! И, надеюсь, без последствий? Сун Цы подумал: «Ну, если считать, что из-за меня он оказался в полицейском участке — то да, меня немного зацепило». — Ну как встретился? Где? Почему я только сейчас узнаю? Это же сенсация, братец Цы! — Я же говорил тебе: в самолете оказалась кучка идиотов, и я в итоге угодил в участок. Тот, кто вместе со мной пошел в участок, — это и был он. — Что?! — взвыл Сюй Кай. — Ты хочешь сказать, тот парень, что сидел рядом с тобой в самолёте?! Чёрт побери! У него ведь собственных самолётов больше, чем у твоего брата машин! Как тебе вообще удалось встретить его на обычном рейсе?! Это так называемая «близость к народу», что ли?! — Откуда мне знать? — пожал плечами Сун Цы. Алкоголь развязал язык, и Сюй Кай, приободрившись, спросил с похабным любопытством: — А вживую он как? Сун Цы посмотрел на экран и честно ответил: — Немного красивее, чем по телевизору. Сюй Кай повернулся к экрану, глянул на Чу Хуайнаня и вздохнул восхищённо, но тут же тряхнул головой и посмотрел на друга с отчаянным видом: — Если ты, дурак, действительно решишь замутить с ним, действуй один! Только не вздумай тащить меня за собой на дно! Я у отца один, ему ещё нужны внуки! — Да пошёл ты, — фыркнул Сун Цы, раздражённо оттолкнув его локтем. Но Сюй Кай, словно не слыша, снова придвинулся поближе: — Я серьёзно. Держись от него подальше. Ты же — ходячее воплощение похоти в костюме. Стоит тебе увидеть добычу — и ты уже готов стрелять. В тот день тебе просто повезло, что он не придушил тебя одной рукой. Не испытывай судьбу, а то потом и плакать будет некому! — Всё, понял, отстань. Ты что, решил мораль мне читать? Сколько можно повторять?! Сун Цы допил вино до дна, ещё раз взглянул на экран — на это безупречное лицо с очками в тонкой золотой оправе, холодное, собранное, почти аскетичное. Затем взял пульт и решительно выключил телевизор. Сюй Кай решил, что после всей этой длинной проповеди Сун Цы наконец-то осознал, что с Чу Хуайнанем шутки плохи, и остался доволен собой. --- На следующее утро, в офисе председателя корпорации «Юаньнань Групп». Ничего не подозревающий Чу Хуайнань, который и не знал, что его кто-то «возжелал», сидел с нахмуренными бровями и просматривал на экране аналитические убийстве пятнадцатилетней давности на пешеходной улице и нынешнем убийстве полицейского. Перед ним, на краешке кресла сидела вызванная на ковёр начальница отдела по связям с общественностью — Гуань Хунфэнь. Она работала с ним много лет и прекрасно знала характер босса. По дороге в кабинет уже приготовилась к разносу, но повода обижаться на него из-за этого у неё не было. Чу Хуайнань не из тех, кто орёт ради срыва накопившегося гнева. И она не из тех, кто сваливает вину на других. Только слабые ищут оправдания — сильные ищут, как исправить. — Простите, — начала она, — случившееся — моя недоработка. Прошу лишить месячной зарплаты. Отдел мониторинга сети уже произвёл первичную очистку: все посты подобного содержания с площадок постепенно удаляются. Она понимала: удалять посты поздно, слух уже разлетелся. Поэтому добавила: — Мы также приняли меры — в течение ближайших дней все ключевые слова, связанные с этими слухами, будут автоматически блокироваться на главных платформах. Чу Хуайнань только что дочитал одну из статей под громким заголовком: «Сенсация! Серия убийств на пешеходной улице! За всем стоит бывший глава «Юаньнань Групп» Чу Чжэньтан, заказавший убийство жены и полицейского!» Посты подобного содержания раньше пестрели на десятках сайтов, но теперь почти все исчезли. Даже ту, что он читал секунду назад, при обновлении заменил экран с надписью: «Публикация удалена в связи с нарушением правил». Анонимный автор также не оставил ни малейшего следа. При всём внешнем спокойствии в глазах Чу Хуайнаня полыхнул ледяной огонь: — Найдите, кто первым это выложил этот пост. Даже самый сдержанный человек не способен спокойно реагировать, когда покойного отца в сети объявляют убийцей собственной жены. Тем более — такой, как он. Двадцатидевятилетний мужчина, который за считаные годы превратил крупную компанию в гигантскую империю, действовал жестко. Внешне холодный и спокойный, внутри он был хищником. Когда пять лет назад умер его отец, Чу Хуайнаню было всего двадцать четыре. В семье Чу всегда верили: «от осинки не родятся апельсинки». Сын крупного бизнесмена не знал недостатка в любви, но никогда не был изнеженным наследником. Три поколения рода Чу восхваляли свою волчью натуру. И он с детства помнил слова деда, Чу Цяосиня: «Волк проходит тысячу ли, чтобы есть мясо. Собака проходит тысячу ли, чтобы жрать дерьмо.» С малых лет Чу Хуайнань знал, насколько этот мир жесток. Сильные поедают слабых, и выживает тот, у кого есть клыки. Он родился хищником — на вершине пищевой цепочки. После смерти отца он с первого же дня понял: в такой корпорации, пережившей десятки бурь, юный директор, оказавшийся на вершине лишь по крови, доверия не вызывает. Некоторые старые соратники отца, желая добра, советовали ему уступить долю власти влиятельным членам совета директоров — тем, кто годами выжидал своего часа. Мол, уступи, спрячься в тени, подожди, пока укрепишь позиции. Он лишь усмехался. Слабость — это первородный грех. Что может знать слабый о равенстве и дружбе? Тот, кто пытается задобрить врага, рано или поздно потеряет всё. Потому что стоит тебя победить — и всё твоё станет его. На второй год правления двадцатипятилетний Чу Хуайнань сам пошёл в атаку. Он провёл тотальную реорганизацию корпорации, перекроил управленческую структуру и укрепил ключевые отделы. Сохранив основные направления — медицину и высокие технологии, — он одновременно вложился в игровые компании, социальные сети и развил медиаподразделения и стриминговые сервисы. Если раньше при его отце говорили «Юаньнань Фармасьютикалс» или «Юаньнань Девелопмент», то теперь это имя стало самостоятельным брендом — «Юаньнань Групп», чьи интересы простирались от медицины до развлечений, от IT до недвижимости. Гуань Хунфэнь до сих пор помнила, как, избавившись от всех заговорщиков за один год, Чу Хуайнань на первом совете директоров, уже в качестве полноправного главы, произнёс с лёгкой улыбкой: — В нашей семье Чу нет злопамятных, но память у нас хорошая. Оскорби нас, и ты будешь наказан. Таков был Чу Хуайнань.