Тёмное течение / 暗渡

Глава 1 - Нет в мире ни одного события, существующего по-настоящему отдельно; всё во Вселенной связано, а живые существа порождают зло — и таков круг бытия...

В одну ночь 2005 года — ту самую, которую следовало бы навсегда запомнить, — началась эта история. Это было самое обычное дежурство: врач, возвращаясь домой в дождливую бурную ночь, по пути подобрал мать с дочерью, стоявших у дороги и ловивших попутку. Казалось бы, простая, тёплая история о доброте. Но никто и подумать не мог, что этот отзывчивый, мягкий и заботливый доктор на самом деле имел две совершенно разные личности. --- "После более чем семи месяцев расследования городская полиция раскрыла крупное дело о торговле наркотиками. Всего задержано 98 человек, в том числе граждане Мьянмы, причастные к изготовлению и сбыту наркотиков. Изъято 60 килограммов метамфетамина и других веществ. Также пресечён канал поставок наркотиков, начинавшийся в Мьянме и проходивший через город Цайюнь в направлении Цзянху". Картинка резко сменилась — вместо лица телеведущей на экране появились кадры различных операций по задержанию. Мешки с белым порошком сверкали под вспышками камер. Но больше всего внимание зрителей привлекали десятки людей, сидящих на земле, с руками за головой, лица которых были скрыты под пикселями. Под закадровый голос ведущей репортаж быстро подошёл к концу. Однако изображение не вернулось в студию — экран переключился на мужчину средних лет в полицейской форме. Полицейский нахмурился; между бровей залегла глубокая складка, ещё сильнее подчёркивая его суровое и сосредоточенное выражение: "После поимки главного подозреваемого полиция немедленно приступила к допросу. В ходе допроса выяснилось, что это дело тесно связано с недавним жестоким убийством, произошедшим на пешеходной улице Цзяннин Дунлу. Одна из убитых в том деле была ведущим экспертом нашей городской криминалистической группы. Это вызвало внимание общественности и широкое обсуждение среди жителей города. Известно, что после совершённого на улице убийства подозреваемый Ли Гуанцян угнал автомобиль и пустился в бегство. Всего через три часа после преступления полиция, изучив траекторию передвижения автомобиля, смогла предварительно определить место, где преступник мог скрываться. Отряд спецназа провёл штурм, но, ворвавшись внутрь, полицейские обнаружили, что подозреваемый уже мёртв — он умер от передозировки, введя себе внутривенно большое количество наркотиков. Проведённое расследование подтвердило: наркотики, которые использовал Ли Гуанцян, были поставлены именно той преступной группой, чьи члены были задержаны сегодня. Экспертиза, проведённая совместно судебно-медицинскими и криминалистическими специалистами, показала, что убийство на улице Цзяннин Дунлу носило случайный характер — Ли Гуанцян действовал под воздействием галлюцинаций, вызванных ломкой и абстинентным синдромом". Ведущая за кадром, услышав сказанное, тут же перехватила слово: «Спасибо-спасибо, комиссар Ли, за столь подробное объяснение. Я уверен, что нашим зрителям, как и мне, интересен один вопрос. Наш город всегда уделял приоритетное внимание борьбе с наркотиками и признан на национальном уровне образцом для подражания в области контроля над наркотиками. Как же тогда такая обширная и разветвлённая сеть наркоторговцев смогла укорениться здесь, в Цзянху?» Вопрос прозвучал особенно остро. Однако полицейский, похоже, был готов к подобному развитию событий. Он тяжело вздохнул и спокойно ответил: "Когда мы проводили совещание экспертной группы, специалисты сразу отметили, что это дело заметно отличается от обычных дел о сбыте наркотиков. Прежде всего, сеть наркоторговцев оказалась чрезвычайно крупной — она охватывала несколько провинций и даже страны, а между уровнями этой структуры существовала строгая изоляция, исключающая прямые связи между звеньями. Наша полиция получала сообщения от граждан уже давно и вела подготовительную работу на протяжении нескольких лет. Более семи месяцев назад мы начали операцию по созданию сети наблюдения, с целью одним ударом накрыть всю организацию. После ареста главаря доктора Ань эксперты убедились в правильности своих предположений. В отличие от прежних дел, где основными фигурантами были приезжие, в этом случае главарь оказался местным жителем, прекрасно знакомым с городом, обладавшим навыками противодействия слежке. Он получил хорошее образование и занимал весьма уважаемое положение — был заведующим отделением в известной городской детской больнице. Можно сказать, это был "успешный молодой человек", как любят говорить люди. Его социальный статус и безупречная репутация обеспечили преступной деятельности надёжную маскировку..." По мере того как комиссар Ли рассказывал о главном подозреваемом, на экране появилась фотография врача в белом халате, глаза которого закрывала плотный слой пиксельной мозаики. Эта новость произвела настоящий взрыв — не только в медицинских кругах Цзянху, но и среди простых граждан. На следующий день первые полосы всех газет и телеканалов были едины, как никогда прежде. Журналисты с жаром освещали детали — одни вновь анализировали ход расследования громкого убийства, другие обрушивались с критикой на "волка в овечьей шкуре", "дьявольского доктора" и "двуличного наркобарона в белом халате". Так, под пристальным вниманием общества и под контролем средств массовой информации, дело, получившее громкие заголовки вроде "Супернаркобарон под маской врача" и "Двуличный гений: заведующий отделением оказался международным наркоторговцем!", закончилось тем, что его главарь, через три месяца после ареста был приговорён к смертной казни, и приговор был приведён в исполнение. По сравнению с обычными делами, смертельный приговор по которым исполняется спустя два-три года, эта молниеносная, стремительная до невообразимости казнь стала для СМИ Цзянху настоящим символом "прогресса в развитии правовой системы города". Скорость раскрытия дела, количество изъятых наркотиков и невероятная оперативность исполнения приговора — всё это на какое-то время превратило этот случай в легенду внутри всей судебной системы Цзянху. --- Это было обычное будничное утро. Несколько женщин, только что вернувшихся с рынка с сумками овощей, случайно встретились в подъезде и решили подняться вместе. По пути вверх они болтали без умолку — о семейных делах, соседях — с таким оживлением, будто обсуждали мировую политику. Разговаривая, одна из них как раз подошла к своей двери. Улыбаясь, она полезла в сумку за ключами. Вдруг одна из женщин, самая наблюдательная, подала остальным знак глазами. Все одновременно посмотрели в том же направлении — и только что шумный гул голосов мгновенно стих. Та, что искала ключ, заметила, что остальные замолкли. Она, словно не понимая причины, громко пригласила всех к себе в гости: — Ну же, заходите! Посидим немного. Женщины, мгновенно поняв намёк, натянуто улыбнулись и, послушно закивав, одна за другой вошли вслед за хозяйкой в квартиру. Издалека, на пролёте, медленно поднималась ещё одна женщина. Она держалась особняком — и, судя по всему, прекрасно знала, что в эту женскую компанию её не принимают. Опустив голову, она беззвучно, мелкими шагами продолжала подниматься по лестнице. Дверь с глухим стуком закрылась. А за дверью женщины снова собрались кучкой и заговорили вполголоса — с той осторожной живостью, какая бывает у тех, кто шепчется о запретных вещах: — Эй, вы видели её только что? — Конечно, видели. Но почему она никогда ни с кем не здоровается? — Точно! Шла прямо за нами, ни звука не издала. У меня чуть сердце не выпрыгнуло. — Да ну, даже если бы и поздоровалась, кто из нас осмелился бы ответить ей? — Верно. Говорят, теперь даже на рынке ей никто не продаёт продукты. Эх... Грешно то как... Женщина, открывшая дверь, все еще сжимала ключи в руке, а на ее лице по-прежнему отражался страх: — Мы столько лет жили с семьёй доктора Ань под одной крышей. Как же мы ни разу не догадались, что он крупный наркоторговец! Ай, грех-то какой! Ведь на вид такой воспитанный, интеллигентный человек! Кто бы мог подумать, что способен на такое! Вот уж правду говорят, чужая душа - потемки! Её слова мгновенно вызвали горячее согласие у остальных женщин. И действительно — сосед, уважаемый врач в белом халате, а на деле глава международного наркокартеля... Такой сюжет не встретишь даже в самых дерзких любовных романах, что читают домохозяйки. Поэтому, не желая так просто заканчивать разговор, каждая из женщин только возбудилась ещё больше. Тогда та самая женщина, что раньше подала знак остальным, наклонилась поближе и прищурившись с загадочным видом, прошептала: — Ну, ладно, мы, посторонние, могли не знать. Но его жена, столько лет с ним в одной постели... Неужели, и правда, ничего не знала? Это была именно та фраза, которая всегда вызывает бурю обсуждений — хотя уже и содержала в себе очевидный намёк. Как и следовало ожидать, добропорядочные, но непримиримые к злу женщины моментально начали спор. Их "домашний совет справедливости" продолжался почти полчаса, пока одна не взглянула на часы: — Ой, уже столько времени! Мне пора домой готовить ужин! И только тогда их импровизированное соседское "заседание" наконец закончилось. --- Поздней ночью сквозь приоткрытую щель окна пробивался холодный ветер. В тёплой днём комнате оставалось лишь слабое дыхание отопления, которое зимний сквозняк быстро развеял, наполнив всё промозглой стужей. Снаружи висела полная луна — светлая, спокойная, безмятежно парившая на чёрном ночном небе. Её мягкий золотистый свет равномерно ложился на каждый уголок ночного Цзянху. В этом безмолвном, лунном и справедливом, как суд присяжных, мраке у окна сидела исхудавшая женщина — недавно потерявшая мужа. Её волосы были растрёпаны, лицо бледно как мел, миндалевидные глаза налились красными прожилками, а на жемчужной коже остались следы высохших слёз. Она сидела, уставившись в лежавшее перед ней письмо. Просто смотрела, не отводя взгляда, будто весь мир вокруг перестал существовать, кроме этой бумаги, исписанной неразборчивым почерком. Она сидела здесь одна. Хотя слово "одна" звучало не совсем точно — ведь на тумбочке у кровати стояла белая фарфоровая урна с прахом её мужа. Письмо, урна и этот небольшой, когда-то полный тепла дом — вот и всё, что осталось ей от человека, которого теперь весь город называл безжалостным убийцей и хладнокровным наркобароном. После случившегося она почти перестала выходить из дома. В прошлый раз она выходила из дома, чтобы присутствовать на судебном заседании, где оглашали обвинения против её мужа и приговор. На скамье для слушателей она рыдала, пытаясь оспорить каждое доказательство, крича о его невиновности. Но никто её не слушал. Она выглядела как сумасшедшая, и судебные приставы силой вывели её из зала суда. Сегодня же, впервые за долгое время, она снова вышла из дома — чтобы отправиться в учреждение, где ей должны были выдать прах мужа и его личные вещи. Точнее, это была лишь одна вещь: письмо. И урна, на которой значилось его имя. Она всегда была человеком образованным, воспитанным, привыкшим соблюдать правила. Поэтому даже не решалась спросить, получают ли другие приговорённые к смерти хотя бы столько — эту крошечную, жалкую крупицу доказательства того, что они когда-то жили. В письме было немного слов, и почерк — неровный. Неясно, то ли писалось оно в спешке, то ли рука дрожала от волнения... А может, всё дело в его профессии. Он был врачом. Профессия, в которой плохой почерк — почти не грех, а привычка, за которую обычно прощают. И вот этими самыми неразборчивыми, "врачебными" буквами он оставил последние слова — всего девяносто девять иероглифов. Женщина снова и снова перечитывала письмо, переворачивала страницы, будто боялась пропустить хоть одну букву. Читала с такой внимательностью, с какой никогда прежде не читала даже любовных писем, что он когда-то писал ей в юности. Её голос, осипший от ночных рыданий, прорывался сквозь сдавленные всхлипы, превращая чтение письма в хриплое, душераздирающее бормотание: "Моя дорогая жена, Линь Шу. Как бы я хотел закончить рассказ нашему сыну эту прекрасную сказку. В той сказке маленький белый кролик, скрывшийся в старой хижине без дымохода, в конце концов находит древнее дерево. Он обрёл своё счастье и стал королём леса. Я надеюсь, ты навсегда запомнишь эту историю. Прости меня. Прости". Женщина читала. И снова читала. Она напоминала лодку, затерявшуюся в вечном тумане. А истина — словно голос сирены, звучащий где-то в этой мгле: чарующий, манящий, но смертельно опасный. Она была похожа на беспомощную бабочку, бьющуюся о свет, а истина — на пылающее пламя, горячее, яркое, зовущие её к себе. Её муж — человек честный, отзывчивый, прямой. Врач, педиатр, который хоть и ворчал порой, но всегда относился к работе с полной ответственностью. И вдруг — глава огромного наркокартеля?! Но это правда?.. Если правда — то почему она, его жена, не слышала об этом ни единого слова? Он действительно так умело скрывал всё это время? Но ведь они были вместе с университета, поженились сразу после выпуска... За эти долгие годы разве можно было обмануть взгляд женщины, которая каждый день смотрела на него с любовью и доверием? А если всё это ложь? Тогда зачем он признался? Сотни вопросов крутились у неё в голове. И теперь это странное предсмертное письмо стало единственной соломинкой, способной дать хоть какой-то ответ. Она перечитывала его снова и снова, переписывала, пыталась понять каждое слово. Постепенно она начала сомневаться — не сошла ли она с ума. А оставил ли муж на самом деле это письмо? Может быть, всё это — лишь её собственная галлюцинация, вызванная шоком и горем? Вдруг она резко замерла. Молнией промелькнула мысль. Она схватила ручку, написала несколько символов прямо на ладони — и, уставившись на свежие чернильные следы, остолбенела. Из уже пересохших глаз вновь брызнули горячие слёзы. "Я знала... Я знала!" — беззвучно сердечно кричала она. Она бессильно бросилась к белой фарфоровой урне у изголовья кровати, словно готовая упасть в объятия мужа — как тогда, когда искала у него утешения. Слёзы — чистые, праведные — потекли неудержимо, омывая лицо женщины, готовой отдать всё ради правды. Это были её последние слёзы — и за умершего мужа, и за справедливость. Грохот падения с высоты разорвал ночную тишину. Жители дома один за другим включали свет, встревоженные звуком. Что-то тяжёлое разбило козырёк нижнего балкона и свежую клумбу во дворе. Сквозь распахнутое окно в комнату ворвался ветер, раздувая два листа, оставленных на письменном столе. Один из них — новый, с аккуратным, женственным почерком, ещё влажный от слёз. "Справедливость — не в сердце людей, а в руках власть имущих. Истина не победила — победа сама стала истиной. Сынок, мы любим тебя. Надеемся, ты будешь умнее нас. Живя в этом мире, не обязательно надо быть добрым". Эти четыре короткие строки, написанные матерью, сломленной гневом и отчаянием, в ту бессонную ночь превратились в вечный кошмар, который будет сопровождать её несчастного сына всю жизнь. Комментарий автора: В начале этой истории будет много дел и расследований, а романтическая линия (＾v＾) начнётся примерно с 25-й главы. Но я искренне надеюсь, что вам понравится и сама детективная часть! Я не писала новеллы уже пять–шесть лет, так волнуюсь и так рада снова начать! Спасибо всем, кто поддерживает! Прошу — оставляйте комментарии, ставьте лайки, и вообще — любую активность, я всё ценю! Долго сомневалась, но в итоге решила начать именно с современного сюжета. Обещаю — бросать не буду, обновления будут почти каждый день. Кроме того, это мой первый опыт написания современного детектива. Надеюсь, вам будет приятно читать! Ах да, главные герои (Семе и уке) появятся в третьей главе! Комментарий переводчика: Эта одна из самых больших работ авторского коллектива близняшек Нун Цзэнь Сяо Хао - более 200 глав, написавших новеллу Желания, по которой в 2025 году вышла дорама. Мне страшно, поэтому нужна ваша поддержка в виде комментариев. Вообще, я стараюсь представлять, что история Темного течения случилась до эпидемии, когда все омегаверстнулись. Надеюсь, мы найдем отсылки в этом произведении к Желанию.=)