Тёмное течение / 暗渡

Глава 2 - Я вытащу тебя сейчас из кошмара, чтобы подарить новый.

В Цзянху, в роскошном жилом комплексе Танчэн Биньцзян, построенном корпорацией Юнань Групп, богатство стало образом жизни. Уже много лет этот комплекс возглавлял список "Десяти самых дорогих особняков города" — благодаря ошеломительным ценам, квартирам площадью более четырёхсот квадратных метров и стоимости, превышающей за сотню миллионов за дом. Особенно выделялся корпус, выходящий фасадом к реке. Его пентхаус занимал площадь втрое больше обычных этажей, а цена за квадратный метр превосходила все остальные. Настоящий король небоскрёбов — символ роскоши, власти и недосягаемости. Но в этом доме, где каждый метр земли стоил целое состояние, одно окно упорно не вписывалось в картину благополучия. Оно было чёрным — равнодушным к ночным огням мегаполиса. Уже много дней его закрывала плотная бархатная штора, отсекая комнату от окружающего мира. Тьма. Всепроникающая, плотная, словно живая. Она была сильной, но не безжалостной: тому, кто смирится и научится смотреть, позволено различить смутные очертания предметов. В этой полутьме сидела фигура — будто сотканная из самого мрака. фигура неподвижно наблюдала сквозь занавеску, за которой переливались неоновые отблески города, и сторожила гостя, появившегося здесь не по своей воле. В тишине ночи, в неравномерной густоте теней, один сдавленный, полный стыда всхлип прозвучал особенно громко. Фигура повернулась. Теперь мужчина сидел спиной к окну, а неоновый отблеск вырезал его профиль — чёткий, почти безупречный, словно у древней статуи. Он смотрел на кровать. В глазах мерцал невидимый другим, но решительный и жадный свет. Он был похож на осторожного вожака волков, внимательно следящего за добычей, уже принадлежащей ему. Ему оставалось лишь дождаться момента, чтобы с удовольствием окрасить зубы её кровью. Но эта добыча была не кроликом. На кровати лежал молодой человек, чьи руки были скованны длинными цепями к изголовью. На запястьях — следы отчаянной борьбы. Он, будто потеряв волю, тихо свернулся клубком, спрятав лицо между коленями и покорно склоняясь перед судьбой, которая должна была вот-вот настигнуть его. Он изо всех сил пытался не заснуть — это было его последнее сопротивление. Измученный, обессиленный, он боялся сна, как приговора. Долгие дни и ночи истощили его. Но страшнее всего был запах — еле ощутимый, будто кровь пролилась на лёд и застыла, источая холодный, металлический аромат. Этот воображаемый запах, полный угрозы и насилия, высасывал из него последние силы. Он пытался удержать сознание, внушая себе ужасающие картины, чтобы не поддаться обманчивому теплу комнаты — такому уютному, располагающему ко сну. Так же, как он однажды поддался мягкости и спокойствию демона, сидящего у изголовья его кровати — демона с нежным голосом и бесконечным терпением. Да, запах крови был иллюзией. Но он знал, кто породил эту иллюзию. Тот, кто сидел рядом, молча и спокойно, ждал. Ждал, когда он окончательно сломается. Сколько ночей прошло — уже не сосчитать. Измученный, лишённый воли "кролик" наконец исчерпал силы. Под взглядом волка он провалился в короткий, беспомощный сон. --- Иногда одного настоящего кошмара достаточно, чтобы даже самая крепкая воля рухнула в один миг. Во сне перед ним возникло лицо — залитое кровью, искажённое болью. Оно всё приближалось, заполняя собой всё пространство сна. Глаза, когда-то славившиеся своей грустной, трогательной красотой, были лишены ресниц, обожжены пламенем. В глубоких впадинах глазниц — сплошные язвы и кровавые рубцы. Правая глазница зияла пустотой: изуродованное веко скукожилось, сжалось в комок над пустым провалом. Левый глаз ещё оставался на месте, но затянут мутной, серой плёнкой как у слепого. Когда-то гладкая кожа теперь была изрезана извивающимися, похожими на червей рубцами. А голос... когда-то чистый, ясный, певучий — теперь звучал хрипло, наполненный болью, отчаянием и ненавистью: "Если хотел отомстить — почему не убил? Зачем оставил меня между жизнью и смертью? Это хуже смерти". "Я не делал этого! Это не я!" — хотел закричать он во сне. Лицо во сне было слишком реально. Каждый упрёк, каждое слово, словно прижималось к самому уху, ползло по нервам, касалось совести, и боль от этого становилась почти физической. Он проснулся, плача, вырванный из сна. --- В полутьме комнаты свежий воздух и комфортная температура только усиливали внутреннюю тревогу — она рвалась наружу из глубин, где пряталась всё это время. Загнанный в угол, словно раненый зверёк, он понял — бежать некуда. Сколько бы он ни метался, впереди его ждала не свобода, а тщательно расставленная сеть. — Я был неправ... Прости меня, — тихо произнёс он в темноту. Его голос, когда-то нежный, стал хриплым после бессонных ночей. Он должен был сказать больше — молить, обещать, клясться покорностью, предлагать себя в обмен на пощаду. Но стыд сдавил горло. Он ненавидел себя за слабость, и не хотел больше слышать эту хрипоту, вспоминая, почему его голос стал таким. Все эти дни были наполнены стонами, унизительными мольбами, криками сквозь зубы. Это было уже слишком для него. И всё же... если бы он сейчас сказал: "Я согласен на всё. Только не трогай мою семью. Делай со мной, что хочешь" — человек, сидящий у изголовья, тот, кто ждал его покорности дни и ночи, наверняка бы улыбнулся. Улыбнулся бы своей мягкой, почти доброй улыбкой, и сказал одно короткое слово: "Хорошо". Но юноша, дрожащий от страха, не знал, что всё это время все желания, страсти и безумие того человека были обращены только к нему одному. Он не понимал, что он сам — единственная цель этой игры. Он даже не подозревал, что в этой войне он — главный трофей. Что стоило бы ему лишь кивнуть, пойти на уступки — и его враг, гордый и непоколебимый, в ту же секунду потерял бы всё. В бесчисленные ночи, когда он беспробудно спал, рядом с его подушкой звучал шёпот, едва слышный, но полный обещания: "Всё, что ты пожелаешь, — если это у меня есть, я отдам тебе. Всё — кроме свободы". Теперь этот человек сидел у изголовья кровати, с безмятежным лицом и взглядом, словно застывшим за непроницаемой маской. Возможно, он и сам не знал, доволен ли тем, что дождался временной покорности. Но стоило юноше поднять голову, встретиться с ним взглядом — по телу мужчины пробежала дрожь, горячая, как вспышка огня. Где-то внутри закипело новое, дикое, жгучее желание: "Подойди к нему. Возьми его. Подчини себе". Безмолвный крик внутри становился всё громче, пока не заглушил всё остальное. Он всегда действовал как чувствовал. И сейчас тело последовало за желанием — рука сама потянулась к губам юноши. Но отказ последовал быстрее мысли. Едва он протянул руку, юноша резко отвёл голову, почти инстинктивно, словно всё позволено — только не это. Пальцы едва коснулись щеки. И уже в следующий миг во взгляде взгляде мелькнуло сожаление — будто он сам испугался того, что сделал. Будто хотел извиниться за внезапный порыв непослушания. Но тот, кто сидел напротив, никогда не сердился надолго. Слишком уж велик был его запас терпения — почти нечеловеческий. Это была лишь маленькая неудача, пустяковая задержка в игре. Как с пирожным: купленным утром, но ещё не поданным к чаю. Умный ребенок не станет есть всё сразу — он тайком оближет крем с края, насладится сладостью и подождёт дальше. Он терпеливо наклонился ближе, провёл подушечками пальцев по гладкой коже, и мягко, почти ласково, сказал: — Где ты ошибся? Юноша вздрогнул. Все силы ушли на борьбу с самим собой, и к таким вопросам он был не готов. — Дай угадаю, — произнёс мужчина. Пальцы, ещё мгновение назад нежные, вдруг с силой повернули его лицо к себе. Вынужденный взгляд в глаза. Мужчина, сидевший против света, с двумя вытянутыми пальцами и властью над каждым движением, казался уже не человеком, а богом, чью оболочку захватил демон. Юноша отвёл глаза, но память предательски ожила: кадры безумных, жадных прикосновений, ночей, где дыхание путалось со страхом. Картины, от которых перехватывает горло, вырвались из глубины шкатулки — одна за другой, поглощая разум и остатки стыда. Он сжал губы. Он не хотел, чтобы этот бог был запятнан его грехом. Как бы он ни старался, те картины в голове не исчезали. Всё происходящее вовсе не подчинялось его воле. И тогда он сжался, отступил. А тот бог, держащий судьбу белого кролика в своих руках, снова с милосердной усмешкой задал вопрос: — Ты ведь думаешь, что единственная твоя ошибка — это то, что познакомился со мной? У молодого человека дёрнулся кадык. Страшные образы в голове полностью лишили его сил. У него просто не осталось ни энергии, ни воли, чтобы решить — лгать или нет. И потому ответ сразу сорвался с его распухших губ: — Нет. Силуэт у изголовья кровати сразу понял, что тот соврал. Но он не мог отрицать — это решительное, мгновенное "нет" всё равно принесло ему странное удовлетворение. Он был из тех, кто жаждет слишком многого, кто готов ради желания на любые средства. И прекрасно знал, что всегда найдёт способ заставить послушного, слабого «хорошего мальчика» подчиниться. Он был в этом уверен. У него хватит терпения. Он действовал медленно, осторожно исследуя, а когда нащупал самое уязвимое место своей жертвы — даже тогда не спешил воспользоваться этим. Потому что его цель была не просто власть, а полное, абсолютное господство. Поэтому он не торопился. Даже поняв, что перед ним ложь, он лишь спокойно склонился и с жалостью поцеловал макушку того, кто лежал у него на руках, мягко похвалив: — Хороший мальчик. Хорошими называют тех, кто сохраняет рассудок, самообладание и покорность до конца. Но хорошим детям достаётся лишь слово "хорошо". Плохим — достаётся всё. Мир всегда был таким — жестоким и несправедливым. Мягкий матрас слегка прогнулся, а потом резко задрожал. Тело, сжавшееся от боли в комок, было грубо расправлено — без права отказа. Как мидия, вскрытая ножом, оно беззащитно обнажило своё нежное мясо под зубами хищника. — Похоже, тебе приснился очень плохой сон. Не бойся, я разбужу тебя из этого кошмара новым... Комментарий автора: В этой главе нет сцены между главными героями! Основное расследование начнётся с 6 главы. Комментарий переводчика: Ну, что же погнали... Кто это? Что происходит? Пока ничего не понятно, но очень интересно. Но это пока пролог, а в нем 5 глав. Если смотреть описание новеллы, то есть основная пара по сюжету и еще 3 второстепенных персонажей, связь между которыми пока не ясна.