Тёмное течение / 暗渡

Глава 13 – Лишь совершенные телом и духом способны выдержать его безжалостный блеск.

В отличие от обычного маджонга, в игре «Два-восемь» используются только четыре масти — от одной до девяти бамбуков, плюс четыре белые кости, всего сорок костей. Играть можно как минимум вчетвером, верхнего предела нет. Из этих четверых один — банкир, другие трое — игроки. Остальные же, стоящие вокруг, могут ставить на любую из сторон в ходе партии. Сун Цы как раз только что покинул место банкира. Сегодня ему везло, но, почувствовав, что удача на пике, он решил вовремя остановиться. Не дожидаясь официанта, он сам подошёл к барной стойке, взял несколько стопок текилы и вернулся в свой угол. Но побыть в тишине ему удалось меньше минуты. К нему приблизился насмешливый голос: — Как пришел, так даже в мою сторону не посмотрел! Всё ещё дуешься? Сун Цы даже не поднял головы — и так знал, кто это. Тот самый человек, что, пользуясь его «мужской слабостью», пустил по округе кучу мерзких слухов о нём. Даже если бы от него осталась горстка праха — Сун Цы и её узнал бы. Сюй Кай бесцеремонно уселся рядом, взял со стола бокал, чокнулся с ним и сказал почти ласково: — Ну не сердись! Я, чтоб загладить вину, познакомлю тебя с дюжиной красивых и покладистых ребят. Это можно считать за компенсацию причиненного вреда? — На тебя злиться? — лениво отозвался Сун Цы. — Заняться больше нечем. — Тогда чего не разговариваешь? — Скучно с тобой. — А чего не идёшь играть? В центре комнаты стоял игровой стол. Новая партия вот-вот начиналась. Толпа нарядных богатых мужчин и женщин возбуждённо делала ставки, а дорогие чёрно-белые фишки, что сыпались им в ладони, были просто стопками дешёвого пластика. Сун Цы мельком взглянул на азартных молодых игроков и тихо сказал: — В последнее время мне всё кажется скучным. В маджонг-зале горел яркий свет — круглосуточно. Прожекторы, направленные сверху, женщины, любящие делать селфи, называли «смертельным светом». Лишь совершенные телом и духом способны выдержать его безжалостный блеск. Но молодому человеку с безупречной внешностью этот свет не мешал. Он высунул язык, слизывая крупинки соли с тыльной стороны ладони, затем одним глотком опрокинул стопку текилы. Сюй Кай, опасаясь, что Сун Цы затаил обиду за распущенные слухи, тут же услужливо поднёс ему ломтик лимона. Сун Цы не отказался — просто перехватил лимон прямо с его пальцев. Текила была самым популярным напитком в этой компании. Её обжигающая горечь резала горло, а в желудке вспыхивал огонь. Наверное, только это жгучее чувство и напоминало этим праздным, бездушным богачам, что они всё ещё живы. У Сюй Кая в стакане была «Текила бум». Он ладонью закрыл горлышко бокала, сильно стукнул им о стол, и напиток закипел пузырьками. Он поднял бокал в сторону Сун Цы, который уже наливал себе новую, и залпом выпил, будто это была сладкая газировка. Алкоголь расслаблял. Слегка подвыпившие Сун Цы и Сюй Кай болтали, вспоминая свои «героические подвиги» прошлых лет. Когда Сун Цы в третий раз пожаловался, что «сейчас всё стало скучно, не то, что раньше», Сюй Кай вдруг сказал: — А всё же самое крутое было тогда, помнишь?.. На лице у него читалось: «Ты и сам знаешь, о чём я». Взгляд тоже был красноречив — намёк без слов. Но, вспомнив печальные последствия того «весёлого случая», его преувеличенно злорадная улыбка тут же спала — как лопнувший шарик, из которого в одно мгновение вышел воздух. — Впрочем, тогда мы оба крепко влипли! — добавил Сюй Кай. — Тебя брат сослал в Мельбурн, а я получил от старика взбучку и на три месяца остался без кредитки. Настоящая трагедия! Сун Цы развалился на диване, заложив руки за голову, и слушал болтовню Сюй Кая, как будто сам погрузился в воспоминания. Сюй Каю, конечно, было мало выпивки. После нескольких новых бокалов, принесённых официантом, тот снова заговорил — теперь с оттенком грусти: — Знаешь, в последнее время, когда тебя вижу, будто не узнаю. Ты стал какой-то другой… Не пойму, чем именно, но ты изменился. Сун Цы впервые за долгое время вмешался: — Тебе меня жалко? Жалко, что у меня не стоит? Сюй Кай, только что почти расчувствовавшийся, прыснул со смеху и легонько пнул его в голень: — Я серьёзно говорю, не перебивай! — А кто перебивает? — фыркнул Сун Цы. — Просто спрашиваю. Я тебя чем задел, что ты потом всему городу слухи разнес? От его резкости Сюй забыл, о чём хотел сказать, и закатил глаза: — Ладно, ладно! На самом деле я переживал за тебя. Но, глядя на тебя сейчас, вижу — жив, здоров и язвить умеешь. Можно не волноваться. Сун Цы кивнул. Сюй Кай долго рассматривал его лицо и вдруг понял — будто друг и правда повзрослел. Черты те же, но что-то изменилось. Что именно, он не мог объяснить, но чувствовал — теперь Сун Цы уже не из их породы. Он снова посуровел, взъерошил волосы и, понизив голос, спросил: — Ты ведь не собираешься, случаем, принять бизнес брата? Сун Цы, глядя на его тонкие, почти обезьяньи руки, перевел тему: — Ты опять за старое? Сюй Кай на миг растерялся, потом вздохнул, обхватив себя руками: — Опять — громко сказано! Я ведь так и не смог бросить, — Осознав смысл слов Сун Цы, он вытаращил глаза: — Ты что, серьёзно завязал?! — Почти, — небрежно ответил Сун Цы. — Ну да, — буркнул Сюй Кай. — Ты ж никогда не притрагивался к «морской капусте» и «свинине». Этими словами наркоманы называли героин и метамфетамин. — Ага, — сказал Сун Цы. — Брат не позволял. Сун Ши хоть и не ограничивал младшего в деньгах и не вмешивался в его разгульную жизнь, но в отношении наркотиков был непреклонен: «Если хочешь оставаться моим братом — наркотики под запретом». Сун Цы зевнул: — Недавно в Канаде кто-то рассказывал, что попробовал новую штуку. Выглядит, как почтовая марка, называют её «сунби». У нас есть такое? — Ого, братец Цы, вот это осведомлённость! — Сюй Кай показал большой палец и заговорщицки прошептал, — У нас пока редкость, да и стоит бешеных денег. Я сам только слышал. Но у нас её зовут не «сунби», а просто — «зомби». (прим.переводчика: Сун Цы умышленно называет название запрещенки по-другому, чтобы не вызвать подозрения.) — Хм… — Сун Цы мгновенно потерял интерес: судя по словам Сюй Кая, он сам даже не видел этой дряни, только слухи собирает. Но Сюй Кай продолжал: — Хотя достать можно. Кто-то мне говорил… И тут вдруг замолчал, косясь на карман Сун Цы. — Эй, у тебя телефон звонит. Сун Цы едва удержался, чтобы не выругаться: «Ну, не может этот болван сказать всё сразу!» Он нащупал в кармане телефон: — Так что тебе там кто говорил? Звонок, похоже, был неважный — Сун Цы взглянул на экран и сбросил вызов. — Кто это? Мошенники? — поинтересовался Сюй Кай. Он знал, что кроме их компании, в такое время звонить Сун Цы некому: он ведь только вернулся в страну, номер мало кто знал. Любопытство взяло верх — он вытянул шею, чтобы подглядеть. Сун Цы не стал скрывать, показал экран прямо перед его лицом: — Это мой психолог. Утром не успел назначить новую встречу — спешил к тебе на игру. Теперь, видимо, звонит, чтобы я снова пришёл и оставил у него ещё три тысячи. Между прочим, три тысячи в час. За эти деньги можно было снять дешёвого мальчика на ночь. — Так почему ты ему не отвечаешь? На экране светилось имя: Чан Цин. Сюй Кай подумал: «Интересно, этот психиатр — мужчина или женщина?» Сун Цы сверкнул глазами: — Думаешь, я дурак? Утром сказал тебе, что иду к психологу — и вот уже вечером весь зал знает! Если я сейчас при тебе возьму трубку, к завтрашнему дню ты успеешь сообщить об этом разговоре всему городу! — Он раздражённо бросил телефон на стол. — Я вообще-то не импотент, ясно? Сюй Кай расхохотался. Сун Цы злобно метнул взгляд, и Сюй Кай тут же, для вида, посерьёзнел, поднял бокал и торжественно сказал: — Ладно, пью за упокой твоего храброго, но павшего друга! Сун Цы закатил глаза и решил не портить себе настроение. Вернулся к прежней теме: — Так кто там говорил, что может достать этот «зомби»? — Кто-то говорил, да… Только вот кто именно?.. — Сюй Кай нахмурился, напрягая память. — Говори уже, не тяни кота за хвост. — Да я не скрываю! Просто забыл! Подожди… — Он вдруг хлопнул себя по бедру, ткнул пальцем в сторону стола, где вёл игру парень-львенок с золотистыми волосами: — Вспомнил! Это Хуан Чэнхао говорил! — Понятно, — только и ответил Сун Цы, вставая. — Пойду возьму ещё вина. Он вернулся с бутылкой красного и сказал: — Схожу в туалет. Текила, подумал он, слишком крепка: если переберёт, то проспит до обеда, а Линь Хо всегда звонит утром или в полдень. Пропустить звонок — значит нарваться на проблемы. Поэтому он взял вино. — Хорошо, — кивнул Сюй Кай, поднимаясь с дивана. — А я пока посмотрю, как там Хуан Чэнхао — кажется, он уже проигрывает последние штаны. Примечание переводчика: ранее в главах о полицейских упоминалось, что были найдены марки наркотиков в квартире погибшего полицейского, но я их заменила на «образцы» умышленно, потому что тяжело без объяснения понять о каких марках идет речь. По идее, такой вид запрещенки «клеится» к коже, и только в текущей главе рассказывается, что «зомби» изготовлен в виде почтовой марки. Догадайся сам, называется.=)