Тёмное течение / 暗渡

Глава 10 – Это звучит так же нелепо, как если бы призрак вернулся к жизни и начал убивать людей!

Доктор Чан Цин был великолепным слушателем. Почти на каждом сеансе Шэнь Тин чувствовал себя рядом с ним относительно спокойно. И сейчас он, откинувшись на спинку дивана, спокойным голосом рассказывал, что видел и слышал в тот день в клубе «Небо и земля». Однако Чан Цин сразу понял: Шэнь Тин изо всех сил подавлял внутренний дискомфорт. Словами и выражением лица можно обмануть, а вот телесными сигналами — никогда. Взгляд Чан Цина скользнул по Шэнь Тину. Тот сидел, казалось, расслабленно, руки перекинул через спинку дивана, кисти свободно свисали. Поза — предельно расслабленная. Профессиональная подготовка позволяла Шэнь Тину владеть телом так, как мало кто из обычных людей мог себе представить: он мог убедительно изображать любые эмоции и состояния, какие требовались. Его умение скрывать чувства и контролировать каждое движение тела могло обмануть любого психолога, если тот не был профессионалом. Но внимательный до мелочей Чан Цин заметил: плечи у Шэнь Тина слишком прямые и напряжённые, а мышцы рук не до конца расслаблены. Он сразу всё понял. Мысль о том, что придётся снова изображать Сун Цы, вызывала у Шэнь Тина сильнейшее отвращение — настолько, что тело уже само выражало протест и тревогу. Чан Цин невольно подумал: человек — удивительное создание. Он хорошо знал Шэнь Тина. Психическая устойчивость у этого человека была поразительная — такая, что даже бывалые психологи, видевшие самые тяжёлые случаи, не раз восклицали: «Он просто не человек». И всё же этот человек, который мог смотреть в глаза убийце, когда тот наставлял на него пистолет, и оставаться абсолютно спокойным; тот, кто во время спецоперации видел, как мучительно убивают товарища, и не выдал ни эмоции — именно он теперь испытывал тревогу от одной мысли, что ему предстоит притворяться геем. Хотя, если рассуждать объективно, умеренная тревожность не всегда плоха. Шэнь Тин был человеком с исключительной наблюдательностью. Такие люди, помимо гибкого ума, обладают врождённой интуицией. А интуиция часто рождается из тревоги. Для полицейского вроде Шэнь Тина постоянное внутреннее беспокойство — это способ выжить. Если тревога направлена в будущее — она предупреждает о грозящей опасности. Если обращена в прошлое — помогает понять, что именно привело к нынешней ситуации. Но если тревога становится слишком сильной и мешает выполнять задачу, без профессиональной помощи не обойтись. — В целом, — начал Чан Цин, привычно держа в руках ручку и блокнот, — решить проблему несложно. Однако, чтобы защитить Шэнь Тина и само задание, он не записывал ни единой фразы. — Шэнь Тин, я знаю, вы человек с сильным чувством долга. Но на деле вы не обязаны отвечать за всё, что происходит с вами во время миссии. Его голос звучал мягко, спокойно, в нём было то тепло, которое располагает к доверию. — Вы ведь не испытываете отвращения к гомосексуалам, — продолжил он. — Просто чётко понимаете, что таковым не являетесь. А всё, что вы делаешь в рамках задания — любое недостойное поведение, даже интимная связь, — всё это происходит ради выполнения долга. В эти моменты вы — не Шэнь Тин. И Шэнь Тин не обязан нести за это ответственность. Убедившись, что собеседник не возражает, Чан Цин мягко добавил: — На улице грубит не Шэнь Тин, а Сун Цы. К мужчинам лезет — тоже Сон Цы. Все проблемы перекладывай на него, не заставляй Шэнь Тина их переваривать. Ты не можешь судить происходящее с точки зрения своего обычного "я". Другими словами — выйдя из этого кабинета, ты становишься Сон Цы. Это Сун Цы вел себя как негодяй на публике. Это Сун Цы приставал к мужчинам. Вы должны приписывать все эти действия Сун Цы. Не обременяйте себя необходимостью решать эти проблемы. Вы не можете судить происходящее с точки зрения своего обычного «я».  Другими словами, в тот момент, когда вы выходите за эту дверь, вы становитесь Сун Цы. Шэнь Тин кивнул с пониманием. Но пользы от этих слов он не почувствовал. Если память не изменяла, похожий разговор у них уже был — ещё при первой встрече. Он словно застрял в порочном круге: «Я всё понимаю, но не могу ничего с собой поделать» и «В теории просто, на практике не получается». Чан Цин тоже понимал: один сеанс, пусть даже часовой, не избавит от внутренних проблем. Он поправил очки на переносице и искренне добавил: — Всё, что я сейчас сказал, нужно, чтобы понять логику вашего дискомфорта. Психологические барьеры не исчезают за один сеанс. До тех пор, пока они не сняты, старайтесь избегать ситуаций, которые вызывают у вас отвращение, насколько это возможно. Он задумался и предложил: — Например, можно придумать для Сун Цы цель, достижимую лишь при условии, что он не будет проявлять чрезмерную заинтересованность в большом количестве мужчин. Так ты установишь для своего альтер-эго рамки, которые будут выглядеть естественно. Это действительно было дельное предложение. Шэнь Тин утвердительно пробормотал: «Угу» — именно с целью решения проблемы он обратился к психологу. Чан Цин хотел добавить ещё пару слов, но в этот момент в кармане белого халата завибрировал телефон. Он взглянул на экран — звонил начальник городского отдела полиции, Сунь Жуохай. Ответив, Чан Цин успел выслушать лишь пару фраз — и лицо его тут же посерьёзнело. Он протянул трубку Шэнь Тину: — Начальник Сунь просит вас взять трубку. У Шэнь Тина сердце болезненно сжалось, будто предчувствуя бурю. --- В то же время, в другом конце города, Чу Хуайнань получал внутренний звонок от Гуань Хунфэнь. Он как раз находился на международной видеоконференции по фондам. Однако он заранее распорядился: любые сообщения, касающиеся дела на пешеходной улице Цзяннин Дунлу, должны немедленно передаваться ему лично. — Босс, только что в новостях! — взволнованно сообщила Гуань Хунфэнь. — Несколько минут назад СМИ опубликовали новые сведения по делу, сейчас новость уже разошлась по всей сети! Чу Хуайнань бросил взгляд на свою секретаря Ван Сяоцзюнь — молодая женщина мгновенно поняла его и отключилась от онлайн конференции, начав запись, чтобы начальник позже смог переслушать. Чу Хуайнань положил трубку рабочего телефона и достал сотовый. На экране — десятки уведомлений от новостных приложений, все об одном и том же: дело о выброшенном трупе. Он открыл самую верхнюю статью: Эксклюзив! Убийца из ада воскрес, чтобы убить полицейского?! Труп в центре города, жертву расчленили и сварили! Преступник оставил записку и бросил вызов полиции! 2 февраля, 00:40, на пешеходной улице Цзяннин Дунлу в городе Цзянху произошёл жестокий инцидент. Неизвестный мужчина через службу доставки отправил в популярное кафе чёрный мужской рюкзак. Сотрудница кафе, вскрыв посылку, обнаружила внутри человеческие останки и куски варёного мяса. Началась паника, владелица заведения вызвала полицию. На месте эксперты нашли записку: «В аду стало пусто. Все грешники теперь среди служителей закона.». Позже стало известно: по анализу ДНК убитым оказался бывший офицер полиции — Чэнь, 1965 года рождения, экс-начальник следственного отдела №7. А на записке нашли отпечаток пальца, совпавший с отпечатками убийцы Ли Гуанцяна, того самого, кто в 2005 году устроил резню на той же улице. Но ведь Ли Гуанцян давно мёртв. Полиция объявила о его смерти пятнадцать лет назад. Чу Хуайнань ритмично постукивал пальцем по столу. Его лицо окаменело. Развитие событий становилось всё более жутким: убийца, умерший пятнадцать лет назад, каким-то образом «оставил» свежий отпечаток пальца на месте преступления? Это звучит так же нелепо, как если бы призрак вернулся к жизни и начал убивать людей! --- Шэнь Тин взял телефон. Голос Сунь Жуохая на том конце был хриплым: — Шэнь Тин, результаты экспертизы по сегодняшнему делу пришли. Убитый — бывший начальник следственного отдела №7, Чэнь Фэн. Сунь Жуохай не был с ним близко знаком, но встречался на совещаниях — всё же коллега из одного ведомства. Убитого расчленили, а части тела еще сварили. У Сунь Жуохая вызывало тягостные чувства, то что это был его коллега, который когда-то сидел рядом на совещании. — На месте преступления нашли три отпечатка, — продолжал он. — Один — курьера. Второй — неизвестный, но вряд ли убийцы. А вот отпечаток с записки проверили. Это Ли Гуанцян — тот, кто в 2005-м на пешеходной улице Цзяннин убил твоего отца. Пятнадцать лет назад, в этот же день, 5 февраля, Шэнь Чжи — отец Шэнь Тина — договорился встретиться отобедать на улице Цзяннин с Чэнь Фэном и бывшим одногруппником по полицейской академии Му Миншэнем, вернувшимся из-за границы. Но он не дошёл до ресторана двадцать метров — наркоман Ли Гуанцян напал на него сзади, нанеся более двадцати ударов ножом. Шэнь Чжи умер до приезда скорой. Тогда Шэнь Тину было двенадцать. Сунь Жуохай долго молчал, но, не дождавшись ответа, продолжил: — Мы пока не разглашали эти детали, но утечка информации всё же произошла — СМИ уже пишут обо всём. Все уверены, что оба дела связаны. Шэнь Тин слушал, чувствуя, как в ухе гудит от напряжения. Боль кольнула в затылок — словно по голове ударили тяжёлым предметом. Чан Цин заметил, как у него напряглись все мышцы. На безэмоциональном лице промелькнула едва заметная боль, но голос оставался холодным и ровным: — Полицейский Сунь, я не следователь в вашем отделении, и это дело не имеет никакого отношения к моему текущему заданию. Вам не стоит… — Шэнь Тин! — взорвался Сунь Жуохай. — Ты — сын жертвы того дела! И нынешняя жертва — близкий друг твоего отца! Ты имеешь право знать! Столько лет… — Начальник Сунь, — перебил Шэнь Тин резко, почти с вызовом. — Я сейчас на задании. Если нет приказа, касающегося задания, я завершаю разговор. Слушая Шэнь Тина, Сунь Жуохай вдруг осознал то, что терзало его годами, пока сегодня он наконец не нашёл ответ. Почему его жена, с которой он долгие годы был в хороших отношениях и уважении, вдруг подала на развод? Почему его любимая дочь взяла на себя инициативу жить с матерью, даже отказавшись от его регулярных ежемесячных визитов? Оказывается, профессионализм и преданность делу порой могут быть такими отвратительными. У выдающегося полицейского бывали моменты, когда его семья и друзья скрежетали зубами от ненависти. Сунь Жохай сжал телефон, не в силах выговорить ни слова. Шэнь Тин, убедившись, что никаких распоряжений больше нет, просто повесил трубку. — Шэнь Тин! — взревел Сунь Жуохай, чувствуя, как кровь вскипела от ярости, которую вызвал в нем этот одержимый миссией инспектор Шэнь. Он едва не бросил телефон об стену, когда тот снова зазвонил. На экране высветилось «Чан Цин». Мышцы на лице Сунь Жуохая дернулись, вызывая холодную, яростную усмешку. Полагая, что Шэнь Тин пришел в себя, он сразу же нажал кнопку ответа: «Я так и знал! Тебе не могло быть все равно!» Но на линии действительно был Чан Цин. Глядя на закрытую дверь кабинета, психолог тяжело вздохнул: — Начальник Сунь, это Чан Цин. Шэнь Тин ушёл. Но он попросил передать — раз СМИ начали копать старое дело, журналисты наверняка попытаются выйти на семьи жертв. Он просил обеспечить, чтобы его личные фото и данные не попали в сеть. Это может сорвать его миссию. Сунь Жуохай молчал. Он понимал — Шэнь Тин прав. СМИ — обоюдоострое оружие. Они защищают право общества знать, но в криминальных делах нередко вываливают наружу то, что должно оставаться скрытым. А публика… публика не знает сочувствия. В их глазах нет неудавшихся героев, нет достойных уважения врагов, нет настоящих страданий — только возможность осудить, утолить любопытство и почувствовать своё моральное превосходство. Чтобы удовлетворить этот голод, СМИ по всей стране устроили пир на крови — шумно, цинично, яростно. Теории заговора множились, обвинения в адрес полиции становились едва ли не модой. --- Сунь Жуохай немедленно донёс опасения Шэнь Тина до высшего руководства. Глава Национального бюро уголовного розыска Ень Цимин тут же распорядился: ни при каких обстоятельствах не допускать утечки фотографий жертв и их семей преступления 2005 года, обеспечить безопасность Шэнь Тина. Однако, к удивлению полиции, когда отдел по борьбе с киберпреступностью получил директиву и засучил рукава, готовясь работать без устали всю ночь, удаляя посты, блокируя аккаунты и внедряя блокировку ключевых слов, они обнаружили, что все СМИ были тише воды, ниже травы. Ни одно крупное СМИ не опубликовало ни одной подлинной фотографии с места преступления 2005 года. Все ограничились лишь реконструкциями места преступления и схемами. Такого согласованного молчания в медиа ещё не было. Позже выяснилось: за несколько часов до публикаций все ведущие издания получили письмо от пресс-службы корпорации «Юаньнань Групп» под названием «Нашим уважаемым партнерам из СМИ», где вежливо, но недвусмысленно просили воздержаться от использования каких-либо реальных снимков с того дела — ни лиц жертв, ни кадров с места преступления. «Юаньнань Групп», начавшая как фармацевтическая компания, к тому времени превратилась в гигантскую бизнес-империю, управляемую твёрдой рукой уже четвёртого поколения владельцев. И её пиар-отдел был известен своей тактикой: сначала по-хорошему, потом — как потребуется. Получив уведомление и прилагающиеся к нему красные конверты (прим.переводчика – деньги в конвертах), СМИ не видели смысла вступать в конфликт с потенциально прибыльным спонсорами. Даже независимые блогеры, привыкшие к свободе слова, быстро притихли под круглосуточным наблюдением PR отдела. Так что киберполицейские, запасшиеся лапшой и кофе для бессонных ночей, внезапно остались без работы — и, к собственному удивлению, были этому искренне рады: «Как прекрасен этот мир, где капитал решает всё, — подумали они. — Да здравствуют капиталисты!» Примечание переводчика: Поправила в 5 главе имя начальника Шэнь Тина, он не Янь Цимин, а Ень Цимин. С одной стороны, ничего страшного, а с другой – вдруг экранизировать соберутся и тут совсем другие имена.=)