Тёмное течение / 暗渡

Глава 9 – Гомофобы на самом деле скрывают свою ориентацию

Линь Хо всегда отличался пунктуальностью. Шэнь Тин сидел в машине и наблюдал, как тот заходит в ресторан. Минут через десять, зевая, из машины лениво выбрался Сун Цы. Медленно потянувшись, он не спеша направился внутрь. — Утром я еще спал, — протянул он, опускаясь на стул. — Если бы не звонок Сюй Кая, который позвал меня поужинать, я бы совсем забыл, что мы с вами договаривались. Прошлой ночью Сун Цы почти не сомкнул глаз. Сидя за столом, он широко потянулся, выглядя слегка вялым. Солнцезащитные очки небрежно висели у него на вороте рубашки. Он открыл меню и, заметив неподалёку официанта, махнул тому рукой. Парень тут же подбежал. — Сначала ассорти сашими, — быстро заговорил Сун Цы, скользя глазами по меню, — Брюшки лосося, синий тунец, две порции угря, два краба, одну порцию сукияки… Он всегда заказывал быстро — и много. Линь Хо, сидевший напротив, молча наблюдал, как тот набирает целую гору блюд. Даже официант, молодой симпатичный парень лет двадцати, не выдержал и переспросил: — Простите, вы… только вдвоём будете ужинать? Сун Цы усмехнулся, взглянув наверх: — А кто же ещё? Или ты хочешь присоединиться? — В его развязной улыбке легко читался двусмысленный подтекст. Парень мгновенно покраснел и, запинаясь, не смог вымолвить ни слова. Сун Цы недовольно скривился и, с щелчком закрыв меню, буркнул: — Скукота. Линь Хо спокойно взял меню и протянул его всё ещё стоявшему официанту: — Пока хватит. Можешь идти. Тот поспешно прижал меню к груди и почти бегом ретировался, будто спасаясь. Сун Цы откинулся на спинку кресла, раскинул руки и потянулся: — Итак, скажите, как такая марионетка, как я может помочь в вашей работе? Линь Хо нахмурился. Он не любил такие полушутливые, полусерьёзные фразы. — После обеда поедем в офис. Вы и… — После обеда? — перебил его Сун Цы. — Не выйдет. У меня встреча. С детства он был мастером прогуливать уроки, а теперь — и работу. Линь Хо посмотрел на него с выражением, в котором ясно читалось: «Не верю». — Правда, встреча. В два часа дня. В центре психического здоровья. Я записался заранее, — Сун Цы отпил глоток горячего улунского чая и немного оживился, — Я ведь и правда почти не спал прошлой ночью. У Линь Хо дёрнулся глаз — он уже ожидал, что этот бесстыдник вот-вот выкинет что-нибудь экстраординарное. Но на этот раз ошибся. — Не в этом смысле, — лениво продолжил Сун Цы. — Я ни с кем не спал. Просто всю ночь ворочался, думал… Пожалуй, на работу я пока не пойду. Сначала пришлите мне список ключевых сотрудников и краткое описание основных направлений работы. Он опустил взгляд, обхватив ладонями чашку, и стал рассеянно водить большим пальцем по краю. — Я, конечно, не идеальный, но и не безродный выродок. Брат всегда говорил, что те, кто носит фамилию Сун, — волки. Я раньше ничем путным не занимался, но одно знаю точно — сейчас нельзя оплошать и опозорить брата. Хоть я и был за границей, я часто слышал, как он о вас говорил. Сун Цы поднял глаза. — Линь Хо, вы ведь его самый надёжный человек. Я это знаю. Если даже такой старый лис, как мой брат, вам доверял, значит, и я могу. Я знаю, вы не подставите меня. Но я слишком молод. Все эти годы я только ел, пил и дурачился. Он усмехнулся, чуть опуская голову, будто оценивая сам себя: — За двадцать пять лет я не сделал ровным счётом ничего полезного. — А теперь, когда брат в таком состоянии, вокруг полно тех, кто хочет воспользоваться ситуацией, кто мечтает добить его и отнять власть. Таких, наверное, больше, чем тех, с кем я спал за всю жизнь. Я не могу пойти к этим старым лисам неподготовленным. Он бросил взгляд на Линь Хо, но быстро вновь уставился на чашку. И всё же в его глазах мелькнул странный блеск — решительность, которой Линь Хо раньше в нём не видел. Молодой человек с утончёнными чертами лица, с мягко очерченными губами и скульптурным профилем словно высеченным из мрамора. — Дай мне немного времени, — твёрдо произнёс Сун Цы. — Пусть меня выкинут за борт самолета, я буду тем, кто приземлится с парашютом наиболее уверенно. «Может, боль и поражения действительно заставляют взрослеть», — довольно подумал Линь Хо. Хотя большая часть дел Сун Ши велась на грани закона, сам Линь Хо, который публично представлял себя как руководитель культурного сектора, всегда красиво. — Рад слышать от вас такие слова. Уверен, господин Сун тоже был бы доволен. Через несколько дней я пришлю вам список руководителей и описание бизнес-направлений. Как разберетесь, я официально представлю вас совету директоров. Линь Хуо намеренно подчеркнул слово «официально», и его речь звучала так же торжественно, словно он давал опасное задание. — Одной теории недостаточно; истинное понимание приходит с практикой., — добавил он. — Можно сколько угодно разглагольствовать, но в конечно итоге важен результат. Надеюсь, вы запомните это. Отныне я буду поддерживать вас так же преданно, как поддерживал господина Сун Сун Цы кивнул: — В вопросах работы я буду следовать вашим указаниям. Хотя Линь Хо мог служить наставником Сун Цы в профессиональных вопросах, но когда дело касалось личных дел, он предпочитал делать вид, что ничего не знает. Например, новость о том, что Сун Цы обратился за психиатрической помощью, уже давно была предметом горячих сплетен в ее ближайшем окружении. Он лишь усмехался — юношеская блажь, не более. --- Центр психического здоровья Цзянху размещался в пределах внутреннего кольца — при медицинском университете Цзянху. Это была крупная специализированная клиника высшей категории. Сун Цы записался на консультацию в кабинет 301, на третьем этаже пятого корпуса. Он пришёл пораньше — предыдущий клиент ещё не вышел. Пришлось ждать в коридоре. С его короткими золотистыми волосами и яркими чертами лица он неизбежно привлекал внимание. Через пару минут несколько медсестёр стали сновать туда-сюда по коридору — явно без особой нужды. Прохожие бросали любопытные взгляды: кто-то, возможно, принял его за актёра или певца. Но старшая медсестра, сидевшая у стойки напротив, глядела на него с неодобрением. Её поколение не считало татуировки за ухом и блонд чем-то приличным — так ходили лишь хулиганы. Две молодые медсестры шли по коридору, притворяясь равнодушными, но, проходя мимо, синхронно повернули головы и, встретившись взглядами, едва сдержали хихиканье. Старшая медсестра нарочно кашлянула. — Вам, я вижу, скучно? — сурово сказала она. — Тогда сходите на склад, принесите мне маски. Обе, чуть смущённые, кивнули, но, уходя, ещё раз украдкой взглянули на скамейку и хихикнули. — Молодёжь… — пробормотала старшая. — Что у них в головах? Испортили волосы, измазались краской… Уродство какое. А сам Сун Цы, сидевший на скамейке и листавший WeChat, даже не поднял головы. Минут через двадцать дверь кабинета наконец открылась. Он поднял глаза и увидел выходящего оттуда мужчину в строгом костюме. «Наверное, коллега по несчастью», — мелькнуло у него в голове. В этот момент старшая медсестра, глядя на список, сказала: — Сун Цы? Ваша очередь. Проходите. --- Из соображений конспирации начальник Ень Цимин и Сунь Жуохай назначили Шэнь Тину психолога — Чан Цина, прибывшего сегодня утром из Пекина. Они были знакомы давно. Первое задание Шэнь Тина после выпуска из полицейской академии также было под прикрытием. Тогда его напарник погиб страшной смертью — его личность раскрыли, схватили и пытали. В это время Шэнь Тин сидел рядом, пил чай и бесстрастно наблюдал, как живой человек превращается в окровавленный труп. После того задания руководство опасалось, что он может впасть в посттравматическое стрессовое расстройство, и поручило именно доктору Чан Цину провести с ним курс психотерапии. — Давненько не виделись, — сказал Чан Цин, входя в кабинет. Спустя столько лет Чан Цин, которому еще не было пятидесяти, теперь имел значительно больше седины на висках. Высокий, с широкими плечами и квадратной челюстью, он был одет в белый халат до колен. Его волосы были безупречно причесаны, а очки для чтения в оправе с леопардовым принтом постоянно висели у него на шее. Он когда-то шутил, что даже в очках для чтения не должен терять чувство стиля. Шэнь Тин не ожидал увидеть его здесь — и понял, насколько серьёзно Министерство внутренних дел относится к этому делу. — Доктор Чан, — произнёс он уважительно. Он редко кем восхищался. Разве что начальником Ень Цимином и доктором Чаном. Формально тот не имел отношения к полиции, был просто психотерапевтом, высококлассным государственным экспертом — и даже не по криминальной психологии. Чан Цин формально не имел отношения к полиции, он был просто психологом, признанным на государственном уровне и получающим надбавку за кураторство. Хотя он изначально не специализировался в криминальной психологии, но психология изучает людей. А ведь и полицейские, и преступники — люди. Чтобы раскрыть дело, нужно научиться смотреть глазами другого человека. «Знай врага — и будешь непобедим», — всплыло в его памяти. Чан Цин помогал полиции именно этим — знать. Шэнь Тин ясно осознавал, где его слабое место. Он не был занудным идеалистом. Знал, что ради правосудия иногда приходится идти на хитрость. Он мог сделать татуировку, если нужно, мог, подавив отвращение, ударить женщину — если того требовала миссия. Если для поимки преступников и защиты людей нужно прикинуться подонком — он это сделает. Но сейчас ему предстояло сыграть не просто хулигана, а распущенного, беспредельно развратного типа — того самого Сун Цы, который одинаково легко заигрывал и с женщинами, и с мужчинами. Он понимал: современное общество разнообразно, сексуальная ориентация — личное дело каждого. Шэнь Тин считал себя гетеросексуалом — из тех «представителей патриархата», кто думает, что, если девушка не накрасилась яркой помадой, значит, она без макияжа. Он не осуждал. Более того, соглашался: любовь — это дело личное, если никому не приносит вреда, никто не вправе вмешиваться. Но принять, что он сам должен будет стать таким — было совсем другое. В полицейской академии парни могли пошутить про «мыло в душе» — не более. Но Сун Цы не просто был нетрадиционной ориентации — он вел себя как неугомонный жеребец, постоянно ищущий, куда бы пристроить своё хозяйство. Чтобы обмануть Сюй Кая и его людей, Шэнь Тину нужно было сыграть этого мерзавца безупречно — вжиться в роль на сто процентов.  Это значило — флиртовать с мужчинами, касаться их, смотреть так, как смотрел Сун Цы. и от одной этой мысли у Шэнь Тина внутри всё сжималось. Он знал — любой гетеросексуальный мужчина почувствовал бы то же самое. Это инстинктивное, физическое отторжение. Комментарий автора: У меня есть пару строк для инспектора Шэнь Тина: «Гомофобы на самом деле скрывают свою ориентацию. Надпись поперёк: Генерал Чу Хуайнань ждёт тебя снаружи шкафа! Береги себя. Вот и всё!» Комментарий переводчика: Автор публиковал новые главы каждый день – это 236 дня, почти год. Интересно, она сразу написала произведение перед публикацией?.. Я не думала, что у меня получиться, но пока также публикую главы каждый день. Стараюсь делать небольшой запас глав на пару дней вперед на случае непредвиденных ситуаций.