Fighting Instincts

Часть 13. Еще не ушел Соник потратил на поиски несколько часов. Двигатель "Торнадо" стонал под ним, напрягаясь от неумолимой скорости, на которую он его разгонял. Ветер завывал в кабине, эхом отдаваясь в его голове — грубый, хаотичный, обвиняющий. Он шел по следу, пока облака не поглотили дирижабль целиком, пока солнце не начало медленно опускаться за горизонт, превращаясь в красно-оранжевое пятно. Не было ничего — ни следа, по которому можно было бы идти, ни сигнала, за который можно было бы гнаться, ни даже проблеска надежды, за который можно было бы уцепиться. Его лучшего друга нигде не было видно. Он повернул назад только потому, что ему больше некуда было идти. Оставаться в воздухе без цели было все равно что признать, что уже слишком поздно. Силуэт, ожидавший его у входа в мастерскую, вернул его на землю. Эми стояла перед дверями ангара, беспокойно расхаживая взад-вперед, ее руки судорожно сжимались. Она посмотрела вверх, когда самолет начал снижаться, и на долю секунды выражение облегчения осветило ее лицо. В тот момент, когда она увидела, что он один, эта искра погасла, сменившись более тяжелым взглядом — выражением тихой опустошенности. Соник выпал из Торнадо, разбитый и опустошенный. Он не отрывал взгляда от земли, не в силах встретиться с ней взглядом, и тяжесть в его груди передалась даже ботинкам, когда они коснулись земли. Эми бросилась к нему, как только он оказался достаточно близко, и ее ладони нашли его локоть — не для того, чтобы противостоять, а для того, чтобы надежно и безмолвно удержать его. — “Эми, я...” - Слова с треском застряли у него в горле, голос охрип от крика, от мольбы к небу дать ему что-нибудь. Это было похоже на скрежет стекла по самому себе. “Тейлз...” Эми покачала головой, мягко, но твердо. “Сначала тебе нужно кое-что увидеть”, - сказала она напряженным голосом. Не отпуская его, она повела его в мастерскую, и ее хватка была единственным, что удерживало его в настоящем. Внутри казалось, что воздух сгустился. Напряжение висело на стенах, как буря, готовая разразиться в любой момент. Соник едва успел сделать несколько шагов, как заметил, что они не одни. Наклз стоял, скрестив руки на груди, его поза была твердой, как высеченный из камня, плотно сжав челюсть. Руж стояла рядом с ним, напряженная и неподвижная, хотя в ее усталых глазах, следивших за Соником, было что-то острое и тревожное, что скрывалось за их внешним видом. Скарлет сидела, свернувшись калачиком, на кушетке рядом с закрытой комнатой Айвори, и сжимала свои перчатки так, словно они могли порваться по швам. Чуть дальше, скрестив руки на груди, с закрытыми глазами, но явно настороженный, сидел Шэдоу. Соник неуверенно перевела взгляд на Эми. “Я обратилась ко всем им”, - пробормотала она. “Ко всем, кроме Скарлет… она уже была здесь”. Соник сглотнул, в горле у него пересохло. Его желудок сжался от страха. Он позволил Эми отвести себя к главной консоли, где свет компьютера придавал лицу Руж бледно-голубой оттенок. Она подняла глаза, когда он подошел, держа одну руку прямо над клавиатурой. - “Эггман передал кое-что пару часов назад,” - сказала Руж низким и отрывистым голосом. - “Он взломал всю сеть связи, я думаю, тебе нужно посмотреть, что он отправил, Блу” Она нажала на клавишу, и экран ожил. Эггман предстал в безупречном, искусственно созданном великолепии — он восседал за полированным столом в костюме такого красного цвета, что тот блестел, как лакированный. Его усы были ухожены до театрального совершенства. Освещение было мягким, кинематографичным. “Дорогие граждане, особенно вы, мобианцы”, — начал он с напускной серьезностью в голосе, - “Это тревожные времена, и я понимаю, что многие из вас подозревают меня...” Челюсть Соника сжалась. Его руки сжались в кулаки по бокам. “Но я здесь, чтобы сказать вам, что я не являюсь источником этой недавней нестабильности. Напротив, я работаю над тем, чтобы остановить это”. “Лжец”, - прошипел Соник, с трудом выговаривая это слово. Его плечи были напряжены, пальцы беспокойно подергивались, как будто его тело не могло решить, сражаться или бежать. “Я знаю, у тебя есть причины сомневаться во мне. Мое прошлое говорит само за себя. Но я бы не стал выступать перед вами без доказательств — четких, неопровержимых доказательств — и даже признания одного из союзников истинного преступника.” На экране появилась запись с камер наблюдения. Руины. Соник замер, дыхание перехватило. Он наблюдал за развитием событий — они с Тейлзом стояли перед фреской, разгоряченный разговор перешел в крик. “Ты связан с этой силой”, — голос Тейлза, напряженный и отчаянный, эхом разнесся по динамикам, как удар под ребра. Затем разговор перешел к другому моменту: “...ты скрывал это от меня!” — еще один фрагмент: “Ты раскрыл мне свой секрет, ты позволил мне помочь...” Видео прервалось, и наступил момент, которого он боялся больше всего. Руки Соника вцепились в Тейлза, удар, который, по правде говоря, был отчаянным, но здесь, под неправильным углом, выглядел безжалостным. Это не было похоже на защиту. Он почувствовал, что это было как удар. Стыд горячим кольцом скрутил его грудь. Он не хотел этого — он никогда бы не причинил ему такой боли, — но контекст исчез, переписанный и превращенный в оружие. Статические помехи поглотили изображение, а затем Эггман вернулся. “Бедный юный Майлз Прауэр пропал без вести с тех пор, как были обнаружены эти кадры”, - сказал он серьезно, подняв палец, как бы в знак одобрения. “И мое исследование выявило, что именно развратило ваших так называемых «героев»”. От следующего изображения у Соника кровь застыла в жилах. Фреска. Корона с шипами. Развращенный король, окутанный хаотической энергией, и его подданные, согнутые и сломленные у него под ногами. Соник уже видел это раньше. Теперь все это увидели, и сходство — светящаяся форма — было несомненным. Голос Эггмана перешел в театральное повествование. “Древние тексты рассказывают о тиране, который пришел к власти во времена нестабильности. Быстрый, как молния, сильнее любого врага, сила, которую никто не мог остановить. Но бесконтрольная власть никогда не бывает благородной. Его амбиции были слишком сильны... и мир заплатил за это”. Фреска задержалась на нем. Соник не мог отвести взгляд. “Звучит знакомо?” Намек был не изощренным. В кадре снова появилось самодовольное лицо Эггмана, на котором появилось что-то похожее на озабоченность. “Как скоро история повторится, когда "король" будет играть в героя, используя свои силы, с которыми не может справиться ни один человек, чтобы подчинить людей по всему миру своей прихоти”. Соник воздержался от очередного замечания об иронии собственных слов Эггмана, притопнув ногой. Прямо сейчас ему нужно было прислушаться. Затем появились кадры прошлых сражений Соника, его суперформа, золотистая и сияющая, пугающе похожая на проклятого короля с фрески. “Спросите себя,” - тихо сказал Эггман, - “действительно ли в этой нестабильности виноваты такие «злодеи», как я… или что-то гораздо более близкое к дому?” Затем видео сменилось на черное. Последовала тишина, плотная и удушающая. Соник застыл, грудь его быстро поднималась и опускалась, в ушах звенело. Он не мог сказать, ярость это или страх — или и то, и другое вместе — пронеслось по его венам подобно лесному пожару. “Никто же не купится на эту чушь, верно?!” - рявкнул Соник, и слова вырвались громко и грубо. Его голос дрогнул от напряжения, вызванного сдерживаемыми эмоциями, и Эми вздрогнула от этого звука - едва заметно, но достаточно, чтобы он заметил. На мгновение все замолчали. Тишина была такой хрупкой, что перехватывало дыхание. Затем Скарлет поднялась на ноги, ее фартук все еще был завязан на талии, а руки скручивали ткань на беременном животе, словно ей нужно было за что-то держаться. - “Дорогой, я верю тебе,” - сказала она мягко, но твердо. - “Я видела, что Эггман сделал с Айвори. Это было просто отвратительно, если бы не ты и твои друзья, мы бы до сих пор сидели в клетке. Или того хуже… Ах, бисквиты, это уже слишком...” Она заколебалась, ее взгляд метнулся к пустому экрану, как будто он мог снова ожить. “Но... вернувшись в город, люди стали по-настоящему нервными и напряженными. По-настоящему напряженными, все напуганы, особенно после того, как по телевизору показали эту жестокую клевету... Мне пришлось закрыть кафе пораньше.” Ее голос сорвался. Соник с трудом сглотнул, в горле у него перехватило. Он понимал, почему люди были так напуганы и напряжены. “Я должен был помешать ему зайти так далеко”. Слова прозвучали горько, больше для него самого, чем для кого-либо еще. “Если бы я вовремя добрался до Тейлза, ничего этого...” Наклз оттолкнулся от стены и шагнул вперед, встретив взгляд Соника со спокойной уверенностью, которая не оставляла места для скрытия. - “А что случилось с Тейлзом?” Вопрос был как удар под дых — простой, острый, от которого невозможно было увернуться. У Соника перехватило дыхание, и в течение долгой секунды он не мог вымолвить ни слова. Он открыл рот, затем снова закрыл, не в силах вымолвить ни слова. Он неловко взмахнул руками перед собой, как будто о чем-то жестикулировал. Эми прикрыла рот рукой, ее голос звучал недоверчиво. - “Наклз! Ты же не можешь всерьез думать...” “Никто его не обвиняет”, - сказала Руж, вмешиваясь со спокойной точностью, прежде чем напряжение могло усилиться. “Но мы должны понять, Эми. Нам нужно знать, с чем мы столкнулись, а это начинается с понимания того, что произошло”. Соник опустился на ближайший стул — стул Тейлза, тот самый, который всегда был наполовину завален заметками и незаконченными приборами. Он заскрипел под его весом, и какое-то мгновение он просто сидел, упершись локтями в колени и бесполезно свесив руки между ними. Затем, тихо выдохнув, он начал. - “Мы ушли вместе,” - сказал он тихим голосом. - “Тейлз кое-что нашел. Он проследил происхождение артефакта, который использует Эггман, до старых руин. Он решил, что это может дать ответы на некоторые вопросы. Мы понятия не имели, как глубоко это зайдет”. Он рассказал им все. Фрески, скрытые под землей. Легенда о Терновом венце, войне и короле, которого поглотила жажда власти и контроля. Владеющие энергией хаоса и злоупотребляющие ее воздействием на инстинкты людей. Восстание, поддержанное их прежними врагами, привело к свержению короля. Затем на фреске король превратился в золотую фигуру. Наклз слегка наклонился вперед, прищурив глаза, явно отмечая сходство с легендами о ехидне. Затем последовали более сложные моменты. Соник рассказал о споре, который возник между ним и Тейлзом. Как это чувствовалось в каждом их шаге, даже когда они были вынуждены пробиваться сквозь толпы мобианцев в ошейниках в узких, осыпающихся руинах. Как он пытался защитить Тейлза, чтобы тот был в безопасности, и как это, казалось, только ухудшало отношения между ними. Чем больше он защищал его, тем больше Тейлз расстраивался. Он описал момент из видеозаписи — толчок, который на экране выглядел таким преднамеренным. “Он не ожидал, что это произойдет. Я пытался оттолкнуть его с дороги. На него напали сзади, и я просто... У меня не было времени подумать. Возможно, я ударил его слишком сильно.” - Его голос стал тише, он обхватил себя руками, словно защищаясь. “А потом... потом они схватили его” Его руки сжались в кулаки. - “Повсюду царил хаос. Мобианцы в ошейниках все еще приближались. Туннели сбивали с толку. Я...” — Его голос дрогнул, дыхание стало поверхностным и прерывистым, и на секунду он не смог продолжить. - “Я пытался, клянусь, я пытался. Но я был слишком медленным. Я не смог связаться с ним вовремя”. Для человека, которого называли самым быстрым на свете, эти слова были очень тяжелыми. В комнате воцарилась тишина, как пепел после пожара. Команда сидела неподвижно, правда давила на них всех, не обвиняя, а разделяя тяжесть. Никто не проронил ни слова, пока все снова не смогли дышать. Эми первой нарушила тишину. Ее голос был тихим, но твердым, как у человека, сохраняющего спокойствие ради всех остальных. “Спасибо, что рассказал нам”. - Сказала она, вцепившись пальцами в консоль, костяшки пальцев под перчатками побелели. - “Я не могу себе представить, каково это было. Но мы не можем позволить Эггману управлять повествованием. Если мы будем ждать слишком долго, люди начнут верить ему — возможно, не потому, что они ему доверяют, а потому, что они напуганы и отчаянно нуждаются в каком-то объяснении происходящего”. Наклз кивнул и вернулся к разговору, скрестив руки на груди. “Тогда мы начнем с Тернового венца”. - Его взгляд метнулся к Сонику. “Это часть сигнала. Возможно, даже его корень. И если жители острова Ангелов были причастны к свержению этого короля...” Он замолчал, выражение его лица стало более сосредоточенным. - “Возможно, там еще осталось что-то, что мы могли бы использовать.” Руж задумчиво постучала пальцем по губе. - “Я позвоню в нашу обычную службу поддержки. Нам нужно начать контратаку: разведданные и отвлекающий маневр. Если мы будем отвлекать внимание Эггмана, у нас будет больше шансов проскользнуть туда, где он не ожидает.” Когда планы начали формироваться, а голоса накладываться на предварительную стратегию, Соник беспокойно заерзал на месте. Он был сжат, как пружина. Ему казалось неправильным просто стоять здесь и разговаривать, когда Тейлз был где-то там, один или еще хуже. Он резко повернулся к двери, с каждым шагом ощущая напряжение. Эми оказалась там прежде, чем он успел подойти, встав перед ним с поднятой рукой и взглядом, в котором было наполовину предупреждение, наполовину беспокойство. “О, нет, ты этого не сделаешь”, - твердо сказала она, погрозив ему пальцем. "Ты не убежишь снова полумертвый. Тебе нужен отдых”. Соник моргнул, глядя на нее, застигнутый врасплох, и невольно отступил на шаг. Правда пронизывала его до костей. Он был измотан — физически, умственно и эмоционально. Уровень адреналина был на пределе, показывая, насколько он был на пределе. Однако он не мог позволить себе остановиться. Не тогда, когда Тейлз нуждался в нем. - “Я не собираюсь ждать,” - сказал он резче, чем намеревался. - “Тейлз где-то поблизости, и я иду за ним.” Эми нахмурилась еще сильнее, но прежде чем она успела ответить, Наклз выступил вперед, его голос был твердым и непреклонным. “Тебя убьют”, - прямо сказал он. “И это никому не поможет”. Руж, как всегда, проскользнула в пространство между их спорами, как скальпель — точная, спокойная и обезоруживающая. “Никто не говорит, что не стоит преследовать его, Блу. Но нападение без плана его не спасет. Это рискованно для вас обоих. Ты думаешь, Тейлз захотел бы этого?” Это задело за живое, Соник сжал челюсти, и в его глазах вспыхнула ярость. Слова вырвались прежде, чем он смог их остановить. “Вы все говорите так, будто он уже умер!” В комнате воцарилась тишина, потрясенная этой вспышкой гнева. Эми вздрогнула, и на мгновение Соник возненавидел себя за это. Однако слова продолжали звучать, вырываясь из бури, бушевавшей внутри него. - “Я видел его лицо, когда оттолкнул его. Он пытался помочь мне, а теперь просто ушел. Ты не слышала, как он кричал.” - Его голос надломился. - “Ты не видела, как он исчез.” Его руки вцепились в перья, словно он мог вырвать воспоминания силой. - “Я подвел его,” - сказал он, и его голос сорвался до шепота. - “И теперь ты хочешь, чтобы я просто сидел здесь и ждал? Я нужен ему”. Эми двигалась осторожно, медленно, давая ему возможность отстраниться. Когда он этого не сделал, она потянулась и нежно положила ладонь ему на плечо, успокаивая его мягким прикосновением того, кто был рядом с ним в стольких битвах, что и не сосчитать. Эми опустила взгляд туда, где ее рука коснулась его, и заметила, что он стал теплее, чем раньше. - “Ты прав,” - тихо сказала она. - “Ты нужен ему. Ты нужен нам. Но только не в том случае, если ты будешь стараться изо всех сил. Если ты хочешь спасти Тейлза, ты должен быть умней. Будь сильной”. Соник посмотрел на нее, затем на остальных, затем на пол. Его грудь поднялась и опустилась в одном долгом, неровном вдохе. “...Да”, - сказал он хриплым голосом. “Да, я понимаю". Его взгляд все еще был устремлен на дверь. В груди все еще было тяжело, руки слегка дрожали. Из-за гормонов и нарастающего стресса, это все еще было слишком для него. Все это было похоже на удар ножом в сердце. - “Я просто...” Он сглотнул. - “Думаю, мне нужно пробежаться. Совсем ненадолго.” Эми заколебалась, задержав пальцы на его руке. Затем, неохотно кивнув, она отпустила его. “Хорошо”, - тихо сказала она. “Только... не уходи слишком далеко". Несмотря на кивок, Соник не послушался. Как только Эми отпустила его, он бросился бежать — не просто бежать, а спасаться бегством. Из комнаты, от тишины и беспомощности, сжимавшей его грудь, как тиски. Он даже не осознавал, в каком направлении движется. Ноги инстинктивно несли его все дальше от мастерской, подальше от голосов, пытавшихся удержать его на земле. Он бежал до тех пор, пока деревья не превратились в зеленые и золотые полосы. У него перехватило дыхание, а в глазах все помутилось от слез, скопившихся в уголках глаз. Ветер проносился мимо него, но не мог снять тяжесть, давившую ему на спину, или острое, холодное чувство вины, впивающееся в ребра. Он не останавливался, пока у него не подкосились ноги. Перед ним открылся знакомый утес, на котором он уже сотни раз стоял, наблюдая за восходом и заходом солнца, ощущая ветер в ушах и покой в груди. На этот раз покоя не было. Только тишина и стук собственного сердца, когда он упал на колени в прохладную траву, с трудом переводя дыхание. Он рухнул вперед, свернувшись калачиком, крепко обхватив руками ноги и уткнувшись лицом в колени. Рыдание вырвалось у него прежде, чем он смог его остановить — резкое и внезапное, вырвавшееся из горла, словно прорвало плотину. Что, если Тейлз действительно исчез? Что, если его лицо - боль в глазах, предательство, когда я его толкнул, - было последним, что я когда либо увижу? Если Эггман причинит ему боль, только чтобы добра до меня… Как я смогу жить с этим? Он не знал, как долго он простоял в таком состоянии, пытаясь дышать, несмотря на то, что перед глазами у него все давило, в груди было пусто и она дрожала. Время казалось нереальным. Единственное, что вывело его из этого состояния, был тихий хруст шагов в подлеске позади него. Соник не обернулся и не пошевелился. Он не хотел еще одной лекции, не хотел, чтобы кто-то говорил ему, что ему нужно отдохнуть, успокоиться или быть разумным. Не тогда, когда казалось, что весь мир ускользает у него из рук. Он едва уловил звук чьих—то шагов по траве позади него, пока воздух не прорезал этот голос - низкий, хрипловатый и неожиданно нежный. “У них добрые намерения. Но они не знают, каково это.” Уши Соника дернулись, медленно поворачиваясь на звук, хотя он по- прежнему не поднимал головы. “Потерять первого человека, который по-настоящему увидел тебя. Первого, кто поверил в тебя, когда никто другой не верил. Знать, что они пострадали из-за тебя”. Это поразило Соника сильнее, чем он ожидал. Дрожь в его плечах утихла всего на мгновение, прежде чем он, наконец, повернул голову, моргая сквозь слезы, и увидел черный силуэт, опустившийся рядом с ним на траву. Шэдоу сидел, подтянув ноги и свободно обхватив руками колени, его темно-красные глаза были устремлены на далекий горизонт, словно он наблюдал за чем-то далеким, чего больше не существовало. Соник промолчал. Спустя мгновение Шэдоу продолжил, его голос стал тише и весомее. “Ты думаешь, что это из-за тебя он ушел. Я понимаю. Но ты еще не потерял его”. Он, наконец, повернулся, чтобы встретиться взглядом с Соником. “И пока он все еще там — у тебя все еще есть шанс”. Выражение лица Шедоу было грубым и нехарактерно беззащитным. Он выражал боль, слишком знакомую, чтобы не быть настоящей. Соник почувствовал, как она дошла до него — прорвалась сквозь бурю в его груди и угасла, как хрупкое, мерцающее пламя. Конечно, Шедоу понял. Конечно, он пришел. Он знал, каково это - потерять того, кого не можешь защитить. Он каждый день переносил это бремя из-за Марии. Соник прерывисто вздохнул и грубо вытер глаза тыльной стороной ладони. Слезы хлынули не сразу, но худшая их часть прошла. Закаленная горем решимость свернулась клубком где-то в глубине его души, готовая подтолкнуть его вперед. - “Тогда чего мы ждем?” — Спросил Соник, его голос все еще дрожал, но теперь он был тверже, сдерживаемый целеустремленностью. На губах Шедоу появилась слабая улыбка, едва заметный призрак, который исчез так же быстро, как и появился. “Я думал, ты никогда не спросишь”. Соник медленно поднялся с травы, ноги его затекли от внезапной неподвижности после его бешеного бега, тело болело в большем количестве мест, чем он хотел признать. Трава цеплялась за его мех, иголки шевелились, когда по ним пробегал ветер, и были прохладными на коже, которая казалась слишком теплой. Эмоциональный жар все еще тлел в его груди, словно угли, которые никак не хотели остывать. Присутствие Шедоу придавало ему сил и помогало справиться с хаосом, не заглушая его. Он взглянул на другого ежа, нахмурившего брови и упершего руку в бедро. “Ты проделал весь этот путь не для того, чтобы подбодрить меня, не так ли?” Шедоу ответил не сразу. Его взгляд задержался на горизонте, выражение лица было непроницаемым, но Соник знал это молчание. Это всегда означало, что он прикидывал, что можно сказать, а что нет. - “Я получил информацию из G.U.N.,” - наконец сказал Шедоу нейтральным, почти бесстрастным тоном. “Сегодня утром. Это быстро заставило Соника выпрямиться, прилив адреналина заглушил вялую боль в конечностях. Его руки опустились по бокам, а тело инстинктивно напряглось. “Информация?" Шедоу коротко кивнул. “Возможная подземная база. Новый, спрятанный глубоко под землей, защищенный от спутникового сканирования, но остаточная энергетическая сигнатура соответствует технологии Эггмана. Генштаб считает, что это связано с ошейниками. Возможно, именно отсюда исходит командный сигнал… или где начинается следующая фаза, что бы это ни было.” Сердце Соника бешено колотилось о ребра. Он сжал кулаки и прижал их к бокам. “И ты ничего не сказал раньше?” Шедоу, наконец, посмотрел на него спокойным, но твердым взглядом. “Если бы я поднял этот вопрос на семинаре, они бы настояли, чтобы ты остался. Ты это знаешь. И это задание было поручено мне как самостоятельная разведывательная миссия. Наблюдать, докладывать, ничего больше.” Он поднял руку и поиграл с компактным устройством, спрятанным под кольцами-ингибиторами. С тихим щелчком что-то отключилось. “Вот”, - просто сказал Шедоу. “Мой трекер отключен. G.U.N. не будет следить. Это останется между нами”. Соник моргнул, на его лице промелькнуло удивление. Нарушение Шедоу протокола не было чем-то необычным, но делать это для него, доверять ему вот так, было чем-то совершенно иным. Улыбка тронула уголок рта Соника. Его пульс затрепетал от тихого, настойчивого тепла, словно в груди разгорелось крошечное пламя. Его сердце билось неровно, быстро и тяжело, каждый удар отдавался в ребрах болью, которая была отчасти желанием, отчасти облегчением. Это была тот Шедоу, которого он помнил, — тот, в которого он влюбился, сам того не желая, от присутствия которой у него скручивало живот, перья становились дыбом, а дыхание перехватывало так, что он не мог это контролировать. Каждый взгляд, каждое едва заметное движение притягивали его, как магнит, который он слишком долго игнорировал, и теперь это было невозможно отрицать. “Спасибо”, - тихо сказал Соник. Его голос слегка дрогнул на этом слове. Затем, поддразнивая, добавил: - “Я знал, что в тебе есть слабое место.” Шедоу закатил глаза, но не попался на удочку. - “Не благодари меня пока. Подожди, пока мы не вернем Тейлз.” Они повернулись к деревьям, между ними повисло тихое жужжание нетерпения. Больше никакого ожидания. Больше никакой неподвижности. Когда они двинулись, шаги Соника замедлились совсем чуть-чуть. Его дыхание сбилось, по телу пробежала легкая дрожь. Ветер больше не казался прохладным — он стал резким, обжигающим кожу, которая горела изнутри. Внезапная волна тепла хлынула под его мех, горячая и влажная, оставив после себя странное головокружение. Он споткнулся. Шедоу без комментариев замедлил шаг, пристраиваясь рядом с ним. Никаких вопросов и осуждения, только присутствие и забота. Соник сжал челюсти, заставляя себя снова выпрямиться, и, чтобы справиться с дрожью, сделал неглубокий вдох и дернул ухом. Что-то было не так, и Сонику становилось все труднее притворяться, что это так.