Fighting Instincts

Часть 14. Фабрика Солнце еще не взошло, но миссия не могла ждать. Темнота скрывала детали на отвесной скале. Густой мох казался темно-зеленым пятном в свете убывающей луны. Дальше за мхом виднелась замаскированная дверь лифта, почти невидимая невооруженным глазом. Соник сомневался, что кто-то, не зная заранее, когда-либо наткнулся бы на это. Они вошли, и тесное пространство наполнилось глубоким механическим гулом, по мере того как они погружались все глубже и глубже под землю, а холодные стены слабо вибрировали от движения. Соник беспокойно расхаживал по маленькому лифту, крепко скрестив руки на груди, кроссовки поскрипывали по металлическому полу. Каждая секунда растягивалась, а мысли были слишком тяжелыми, чтобы удерживать их на месте. У него болела грудь, но он не мог сказать, было ли это из—за давления в воздухе или из-за картинки в его голове - один только Тейлз, обиженный, испуганный. С ним все должно быть в порядке. Он должен. Гул лифта эхом отдавался в его костях. Чем дальше они опускались, тем тяжелее становились его конечности. Казалось, что с каждой секундой сила тяжести возрастает, словно пытаясь придавить его к полу. Его кожа казалась слишком натянутой, дыхание поверхностным. Возможно, это был просто выброс адреналина, а может, пот выступил у него на затылке. Он рискнул взглянуть на Шедоу, который молча и неподвижно сидел напротив него, скрестив руки на груди, прищурив красные глаза и изучая мерцающую панель над дверями. - “...Эй, Шедоу?” - Спросил Соник тихим, но срывающимся голосом. - “Могу я тебя кое о чем спросить?” Шедоу не посмотрел на него. - “Я бы предпочел, чтобы ты этого не делал,” - пробормотал он со вздохом. - “Но я знаю, что это тебя не остановит.” Соник попытался улыбнуться, но улыбка не получилась. Он сглотнул, прежде чем заговорить, в горле у него пересохло. - “Когда ты нашел меня в том переулке на днях… почему ты вообще там оказался?” Иглы Шедоу дрогнули. На секунду Соник заметил, как изменилось выражение его лица — он отвел взгляд, на мгновение обнажив стиснутые зубы, затем закрыл глаза и позволил выражению лица вернуться к нейтральному состоянию. “Я расследовал похищения людей в этом секторе. Вот и все”. Соник знал, что это не вся правда. Он чувствовал это нутром — пульсацию энергии, которая гудела между ними, резкую, как статические разряды. Он слышал глухую нотку в тоне Шедоу: слабое оправдание, которое не сработало. Соник открыл было рот, чтобы продолжить, но тут лифт резко остановился. Двери зашипели, словно прикрикивая на Соника. Они открылись, открывая холодный, тусклый коридор, в котором слабо пульсировало красное аварийное освещение. Этот сигнал хаоса подействовал на Соника как пощечина, сильный и ядовитый, отдаваясь в его черепе. Он исходил от стен, пола — каждый дюйм этого места гудел от искусственного заряда, от которого у него покалывало кожу. “Давайте двигаться”. Голос Шедоу прорвался сквозь напряжение. “Тейлз ждет”. Эта база отличалась от нескольких последних убежищ Эггманов, в которые они совершали набеги. Электричество было включено. Терминалы мигали, сообщая о недавней активности. В углах горели красные глазки наблюдения. Прежде чем они успели продвинуться дальше, чем на несколько ярдов, завыла сирена — и стены раздвинулись. Оттуда высыпали бандиты. Краулеры, бомбардировщики "базз" и более крупные, бронированные часовые появились в поле зрения, блокируя коридор. Соник уже двигался. Он бросился вперед в виде кобальтового пятна, срикошетил от стены и врезался каблуком в лицо Часовому, прежде чем тот успел выстрелить. Когда тот пошатнулся, из сустава посыпались искры. Шедоу последовал за ним, и меткий удар пробил ядро второго робота одним точным ударом. Туннель сотрясся от взрывов. Осколки металлолома разлетелись в воздухе, как конфетти. Соник продрался сквозь клубок лазеров, перепрыгнул через ползущего робота, который вцепился ему в ногу, только для того, чтобы Шэдоу раздавил его ногой мгновение спустя. “Вот это уже больше похоже на правду”, - пробормотал Соник, тяжело дыша, адреналин пересилил шум в голове. Энергия хаоса, витавшая в воздухе, словно статические разряды впитались в его кожу, гудя в затылке. Это искажало его чувства, заставляя мерцать края поля зрения. Тем не менее, он продолжал двигаться вперед, отказываясь спотыкаться. Один из ботов запустил плазменную сеть — Соник не заметил этого, пока не стало почти слишком поздно. “Вниз!” Голос Шедоу прорезался сквозь туман. Багровое пятно рассекло воздух, перерезав сеть в полете, прежде чем она смогла задеть его. Соник отшатнулся, когда Шедоу приземлился рядом с ним. “Спасибо за спасение”. Соник старался говорить беззаботным тоном. Шедоу не оглянулся. Чем глубже они продвигались, тем больше ловушек им приходилось преодолевать: стены, которые пытались захлопнуться, полы под напряжением и искусственные ямы, предназначенные для того, чтобы заманить злоумышленников в засаду. Ничто из этого не замедлило их. Наконец перед ними открылась большая камера — зона ожидания. Соник застыл. Там были мобиане, десятки мобианцев. Они сбились в кучки за энергетическими барьерами, на некоторых из них были надеты ошейники, некоторые дрожали, другие были устрашающе неподвижны. На многих еще не были надеты ошейники, их глаза были широко раскрыты от страха. Сердце Соника упало. Он ворвался в комнату и резко остановился, вглядываясь в одно незнакомое лицо за другим. “Тейлз?” - позвал он срывающимся от переполнявших его надежды и паники голосом. “Тейлз!” Он метался из одной камеры в другую, помехи в его голове теперь отдавались гулом во всем теле, проникая под кожу. Гнетущая энергия хаоса в этом месте проникала в него глубже, чем раньше. Он слегка потерял равновесие, но взял себя в руки, стиснув зубы. Шэдоу оставался у входа, внимательно осматриваясь в поисках угроз, но его внимание то и дело возвращалось к наблюдению за звуком, расчетам. “Нам нужно действовать быстро”, - предупредил Шэдоу. “Мы не знаем, сколько еще ботов-охранников прибудет”. Соник сжал кулаки, стиснул челюсти, его дыхание стало тревожно учащенным. Он посмотрел на испуганных и беспомощных людей в камерах предварительного заключения. На него смотрели расширенные от ужаса глаза. Здесь было так много невинных людей, молодых и старых, из распавшихся семей, которые цеплялись за своих любимых, которые все еще были с ними. Пожилой мобианец — сильно хромающий, с запухшим глазом — шептал слова утешения паре плачущих детей, прижавшихся к нему. В другом конце камеры высокий бета-сервал склонился над дрожащим омегой, который, казалось, был едва в сознании, его дыхание было поверхностным, кожа покраснела и стала влажной от пота. Ошейник на шее был тусклым, но активным — он мерцал каждые несколько секунд, как будто не мог синхронизироваться со слабым пульсом. Они все были напуганы. Захваченные. Десятки широко раскрытых глаз смотрели сквозь барьеры, одни безмолвно умоляли, другие были лишены надежды. На полу и армированном стекле некоторых камер виднелись следы когтей. Свидетельства паники, драк, попыток к бегству. Эггман довел их до беспомощности. Соник сжал кулаки. Его сердце колотилось так, словно хотело вырваться наружу. Ему было все равно, насколько это опасно, они должны были вытащить их. “Даже если Тейлза здесь нет”, - сказал Соник хриплым голосом, - “Мы не можем просто оставить их”. Шедоу держался на шаг позади, его плечи напряглись от беспокойства. Внимание стольких отчаявшихся пленников заставляло каждый нерв в его теле трепетать. “Освободив их сейчас, мы подвергнем их всех еще большей опасности”, - резко сказал он. - “Как ты думаешь, они смогут пробиться наружу, когда Эггман пошлет за нами все до последнего подразделения обороны?” “Пожалуйста… помогите нам,” - прошептал мобианин. Один голос, дрожащий и тихий. Это поразило Соника, как удар. Он вздрогнул и обернулся — и увидел ребенка. Всего лишь кролика, лет восьми, не больше. Тейлзу было столько же лет, когда они впервые встретились. Оставить их было для Соника предательством. Все, за что он боролся — свобода, защита, надежда, — все это ничего не будет значить, если он сейчас отвернется. Он открыл рот, чтобы возразить. Однако Шедоу уже двигался. Не говоря ни слова, он опустился на колени у одной из дверей камеры из армированного стекла и просунул под нее небольшое устройство — не больше коробочки для колец, но оно пульсировало слабым красным светом. - “Это отключит замки,” - тихо сказал Тень, не поднимая глаз. - “Но не сейчас. Ты поймешь, когда придет время. Система будет перегружена, внимание Эггмана будет сосредоточено на чем-то другом, и все погрузится в хаос. Вот тогда-то ты и побежишь”. Соник ошеломленно уставился на него. “Шедоу—” Но другой еж уже шагал прочь. -“ У нас нет времени на споры. Мы уходим. Сейчас». Соник бросил последний взгляд на мобианцев, прежде чем последовать за ними. Маленький акт доброты со стороны Шедоу вызвал легкую улыбку у Соника. Следующий коридор привел в похожее на пещеру, тускло освещенное помещение, в котором пахло маслом, металлом и отвратительной вонью химикатов. Конвейерные ленты гудели, а роботизированные манипуляторы щелкали и шипели над рядами только что изготовленных воротников. Стеллажи с ними были сложены, как оружие, ожидающее выстрела. Каждый из них поблескивал в мерцающем свете ламп, зловещий и нетерпеливый. Это поразило Соника до глубины души: это была линия по производству рабства. Один из ошейников на конвейере дернулся. Резкий механический щелчок эхом разнесся по похожему на пещеру помещению. Соник инстинктивно вздрогнул, сердце заколотилось о ребра. У него перехватило дыхание. Ошейник не просто переместился — он активировался. Даже здесь, без цели. Фабрика не просто производила их — она их тестировала. Все те заключенные, что были там, были подопытными. “Это ненормально...” - выдохнул он, замедляя шаг и в ужасе глядя на сборочные линии. “Он производит достаточно, чтобы... это могло уничтожить целые города. Целые популяции”. Шедоу не останавливался. “И мы уничтожим это. После того, как поймаем лиса”. Соник сглотнул подступившую к горлу желчь и кивнул, заставляя себя снова двигаться. Прежде всего, Тейлз. Шедоу все-таки решил остановиться у одной из сборочных платформ. Не говоря ни слова, он протянул руку и взял один из готовых ошейников с подставки. Слабый гул накопленной энергии хаоса все еще пульсировал в его ядре. “Мы берем это”, - ровным голосом сказал он, с привычной тщательностью изучая внутреннюю сторону. “Возможно, G.U.N. сможет перестроить энергетическую сигнатуру или найти способ отключить те, которые уже используются”. Соник моргнул, глядя на него, затем медленно кивнул. - “Или это могло бы помочь Тейлзу. Как только мы вернемся в его лабораторию и будем в безопасности, он сможет разобраться с этим. Может быть, даже поможет Айвори и всем остальным” Шедоу поколебался, прежде чем кивнуть в ответ. Он поправил воротник, его движения были резкими и умелыми, но напряжение сковывало его плечи. Молчание затянулось. Затем, едва слышно прошептав, Шедоу пробормотал: “Меня тошнит от этого места”. Соник обернулся, пораженный грубостью в его тоне. Шедоу не смотрел на него. Его взгляд был прикован к рядам машин. “Превращая людей в цифры. Превращая их в оружие. Подопытных”. Его голос был тихим, с нотками горечи. “Я видел это раньше”. Он заколебался, затем взглянул на Соника, на его лице появилась гримаса, когда он вспомнил свое прошлое. Соник ничего не сказал, но и не отвел взгляда. Конвейерные ленты продолжали двигаться. Тихий механический гул промышленности продолжался вокруг них, как будто они не подозревали о том ужасе, который они несли. “Это больше не ты”. Тихо сказал Соник, с нежностью, которую редко проявлял открыто к своему предполагаемому сопернику. Шедоу не ответил, но ускорил шаг, когда они двинулись дальше. Ему нужно было стереть это место с лица земли. Им не пришлось идти намного дальше. Двери в диспетчерскую с шипением раздвинулись, открывая взору огромное помещение с мигающими консолями и проекционными экранами. Там, в центре, сидел сам человек — доктор Роботник, скрестив руки на груди, с самодовольным выражением на лице. В груди Соника вспыхнула ярость. Его зрение сузилось. Он снова увидел это в своем воображении — Эггман, держащий Тейлза за шкирку, как трофей, его изображение на экране в мастерской, извергающее ложь о Сонике, обвиняющее его во всем. Все это обрушилось на него волной. Улыбка на лице Эггмана стала шире, когда он повернулся на стуле. “Ну и ну. Ты зашел дальше, чем я ожидал”. Соник не стал ждать. Несмотря на то, что Шедоу попытался остановить Соника, он рванулся вперед, указывая на него дрожащей от ярости рукой. “Игра окончена, Эггман! Где Тейлз?!” Эггман наклонился вперед, сцепив пальцы домиком. “О, ты его скоро увидишь. Хотя… Я не уверен, что он будет рад тебя видеть”. Потолок над головой зашипел и раскололся. В комнату ворвались новые бандиты. Конечно, драк стало больше. Соник без колебаний бросился в бой, врезавшись в первую волну с такой силой, что металлические части разлетелись в разные стороны. Шедоу обошел его с фланга, пронесся по комнате в порыве энергии, пронзая копьем сторожевого дрона в середине прыжка. В комнате царил хаос — на стальных стенах вспыхивали взрывы, конечности роботов искрили и падали на пол. Соник нырнул под стремительный удар клинка, затем оттолкнулся от стены, чтобы обрушить ее сокрушительным ударом в самую сердцевину. Энергия хаоса в воздухе продолжала пульсировать, нарушая его равновесие, но он стиснул зубы и боролся сквозь туман. Казалось, что каждая секунда может сломить его, но он знал, что должен двигаться вперед. Его движения стали размытыми, но не от скорости, а от диссонанса. Как будто его тело двигалось быстрее, чем могли уследить его чувства. Дыхание стало прерывистым, мышцы горели от напряжения и чего похуже: инстинктов, жары, энергии хаоса, стресса — становилось все труднее различать, где кончается одно и начинается другое. Последний бот упал со скрежещущим лязгом. Соник провел рукой по лбу, тяжело дыша. Он повернулся, готовый снова встретиться с Эггманом лицом к лицу, и замер. Сначала его поразил звук. Рычание — гортанное, звериное, но знакомое. Из-за спины Эггмана в комнату, пошатываясь, вошла фигура. У Соника перехватило дыхание. Тейлз. Ошейник на шее лисы пульсировал болезненным светом, более ярким, чем остальные, с замысловатыми электрическими схемами и металлической полоской на спине, которая, казалось, была прикреплена к позвоночнику. Его шерсть была спутана, он стоял низко, агрессивно и подергивался от напряжения. Его перчатки были порваны на концах, из-под них торчали когти. Его глаза… глаза у него были какие-то неправильные, дикие. “Нет...” - прошептал Соник. - Его голос был едва слышен. “Только не Тейлз...” Он сделал дрожащий шаг вперед, наполовину подняв руку, как будто она могла дотянуться до него. Что-то в этом было, блеск в его глазах, хныканье, которое звучало почти как страдальческое. “Приятель...?” Губы Тейлза растянулись в оскале. Сверкнули острые зубы. Затем он сделал выпад. У Соника даже не было времени приготовиться. “ТЕЙЛЗ, ПОЖАЛУЙСТА!” Крик вырвался из его горла, грубый и отчаянный. Соник отшатнулся, сердце его бешено колотилось, он разрывался между инстинктом и отрицанием. Он не мог бороться с ним. Тейлз быстро набросился на него, атакуя, как дикое животное — царапаясь, рыча, крича. У Соника едва было время подумать, не говоря уже о том, чтобы дать отпор. Его руки двигались как в тумане, отражая удары, уворачиваясь от выпадов, блокируя рычащие выпады. Каждый вдох был прерывистым от усилий и неверия. Это было выживание, но он не мог заставить себя нанести удар. “Тейлз, прекрати это!” - закричал Соник срывающимся от отчаяния голосом. “Я знаю, что ты там!” Он увернулся от резкого укуса и оттолкнул лиса за плечи, но Тейлз только увернулся, низко пригнулся и отскочил назад с диким блеском в глазах. Соник видел, как светится ошейник на его шее, пульсируя, словно бешеное сердцебиение. “Я не хочу причинять тебе боль, приятель!” Умолял Соник, подняв руки, отражая очередную атаку. “И я знаю, что ты не хочешь причинять боль своему лучшему—” Когти полоснули по его предплечью — острые, быстрые, до крови. Соник зашипел от боли, пошатнулся — как раз вовремя, чтобы получить сильный удар коленом в живот. Удар выбил воздух из его легких. Он задохнулся, согнулся пополам и закашлялся. Перед глазами у него заплясали звездочки. Тейлз был неумолим. Он был быстрее, сильнее и бил сильнее, чем, по воспоминаниям Соника, Тейлз когда-либо умел. Обычно Соник мог бы увернуться от этих атак даже во сне. Однако обычно продуманный стиль боя Тейлза сменился грубой, неестественной мощью. Справедливости ради, Соник был не в лучшей форме, энергия хаоса все еще пульсировала под его кожей, как яд. Он был напряжен, перегрет, с каждым ударом терял равновесие. Он даже не был уверен, как справится с этой разъяренной лисой в полную силу. Эггман наклонился вперед в своем кресле, за стеклами его очков светился восторг, когда он наблюдал за разворачивающейся сценой, как в любимой мыльной опере. “О, это чудесно, не так ли?” он промурлыкал: “Твой маленький друг-лис был именно тем, кто мне был нужен для разработки нового поколения ошейников. Я всегда подозревал, что у него есть... потенциал”. Уши Соника дернулись при звуке этого неприятного голоса, каждый слог которого был как заноза. Он не мог сосредоточиться. Тейлз уже готовился к очередному жестокому нападению. “Он бета”, - продолжил Эггман, разговорчивый и жестокий. “И, конечно, из бет получаются неплохие пехотинцы. Но я хотел большего. Я хотел эволюции. И он был таким идеально программируемым”. У Соника перехватило дыхание. Ему захотелось накричать на этого умника. Использовать ругательства, которых он обычно избегал. Вырвать слова изо рта и отбросить их назад, как лезвия. Тейлз снова сделал выпад, и Соник едва успел схватить его за запястья — как раз вовремя, чтобы лис ударил его обеими пятками в лицо. Соник пошатнулся, кровь из его носа уже смешивалась с потом на его морде. Его хватка ослабла. Все тело болело. Эггман все еще говорил, все еще злорадствовал. - “Я называю это проектом "Хищник". Оригинально, не так ли? Не просто подавление свободы воли — ее изменение. Улучшенные рефлексы. Всплески агрессии. Больше никакого сопротивления. Никаких колебаний. Только инстинкт. Он насмешливо хлопнул в ладоши. Превращает твоего милого маленького щенка в убийцу”. Тейлз снова зарычал, не сводя глаз с Соника, как с добычи. Безжалостные удары, дикие движения, невероятная сила, стоящая за каждым ударом, — этого становилось слишком много. Соник ударился спиной о стену. Он шатался, тяжело дыша, руки тряслись. Ноги больше не хотели его держать. “Ускоренная передача нервных сигналов. Незначительная энергия хаоса поступает в спинной мозг. Синтетический адреналин, который постоянно поддерживает его на грани борьбы или бегства”. Голос Доктора звучал так радостно и гордо, когда он объяснял. “Ты сумасшедший”, - выплюнул Соник, чувствуя головокружение и кровь на зубах. ”Он не твое оружие!" Пока он говорил, Тейлз уже приближался снова. Шедоу больше не мог смотреть на бой. Если бы Соник был не в состоянии дать отпор ради собственного самосохранения, Шэдоу сделал бы это за него. Он молниеносно бросился вперед и нанес Тейлзу сокрушительный удар ногой, от которого лис отлетел через всю комнату. Тейлз сильно ударился об пол, завалился на бок, но уже начал подниматься, скривив губы. “Шедоу! Что за чертовщина!?” Рявкнул Соник, с трудом выпрямляясь и прижимая руку к ушибленным ребрам. В его взгляде была половина боли, половина предательства. “Это все еще Тейлз!” Шедоу не смотрел на него. Его взгляд был устремлен на лиса, твердый и проницательный. “И если Эггман говорит правду, Тейлз убьет тебя без колебаний”. Тейлз вскочил на ноги, дрожа от ярости, кровь из его губы стекала по подбородку. Его поза была совершенно неправильной — уши прижаты, оба хвоста подрагивают. Он снова оскалил зубы, шерсть встала дыбом. “Нет, он все еще там!” - Крикнул Соник, паника подступала к горлу. “Я знаю, что это так!” Его голос надломился под тяжестью этого. Казалось, он вот-вот развалится на части. Просто глядя на него — на то, как Тейлз рычал, на то, какими остекленевшими и дикими были его глаза, — Соник почувствовал, как что-то в нем начинает разрушаться. Под кровью, ошейником, рычанием… Соник все еще мог видеть его. Тот маленький испуганный лисенок, который дрожал, обернув хвосты вокруг себя. Малыш, которого Соник вытащил из грязи после того, как прогнал своих хулиганов. Хулиганы, которые думали, что это забавно - задирать кого-то поменьше и непохожего на других. Тот, кто смотрел на него широко раскрытыми, полными благоговения глазами и после этого следовал за ним повсюду, как будто Соник подвесил луну. Тейлз вздрагивал от громких звуков. Холодными ночами он спал, свернувшись калачиком, рядом с Соником. Он цеплялся за Соника, как за спасательный круг, когда ему было страшно — таких ночей было так много. Двое сирот учились выживать в мире, который не был добр ни к одному из них. Соник выбрал его, выбрал стать его семьей, и Тейлз выбрал его в ответ. Он помнил тот день, когда сделал это официально — официально усыновил его как родного брата, сказав ребенку, что он его младший брат, несмотря ни на что. Выражение лица Тейлза было таким, словно кто-то вручил ему солнце. После этого они сражались бок о бок долгие годы. Они построили все вместе, команду, семью. Теперь тот же самый младший брат стоял, скорчившись и дрожа, как дикий зверь, на зубах у него была кровь, тело двигалось, как у марионетки, которую слишком туго натянули. Этот ошейник — эта машина — брал над ним верх, отравляя все инстинкты, которые Соник когда-то помогал развивать. Тейлз дрался не так, как он сам. Он был не в себе, и это причиняло ему больше всего боли. У Соника было такое чувство, будто ему вскрывают грудную клетку. У него перехватило дыхание, а ноги подкосились. Его больше не волновала боль — следы от когтей, синяки. Ничто из этого не шло ни в какое сравнение с тем, что он видел перед собой. Слезы застилали ему глаза, но он не стал их вытирать. Он не мог отвести взгляд. Перед ним по-прежнему был его брат, и он страдал. Эггман держал его под контролем, он был вооружен, и у него украли свободу воли. Соник ничего не мог сделать, чтобы это исправить.