Fighting Instincts

Часть 11. Все еще здесь Соник беспокойно расхаживал возле дома Эми, при каждом неуверенном шаге его подошвы шаркали по истоптанной каменной дорожке. Обычно успокаивающий шум окрестностей казался далеким, заглушаемый грохотом его сердца, отдававшимся в ушах. Он то и дело поглядывал на дверь, его рука поднималась, потом опускалась снова, но он не мог постучать. Правда тяжелым грузом давила ему на грудь: он не был тем альфой, каким его считала Эми, и он не был влюблен в нее так, как она того заслуживала. Да, он любил ее — страстно и заботливо, — но не так, как она надеялась. Затем появился Шэдоу. Я влюбился в Шедоу. Эта правда оказалась еще глубже. Соник с трудом сглотнул, уставившись на дверь, словно она могла открыться сама по себе и спасти его от слов, которые он должен был сказать. Что, если это все изменит? Что, если я окончательно потеряю ее? “Эми... Я не могу быть с тобой... Я не... я имею в виду, я действительно люблю тебя, но не...” — Соник шептал эти слова, казалось, в сотый раз, репетиция срывалась с его языка, как мокрая бумага. ”Я..." Его голос затих, сломленный неуверенностью. Он вздохнул, провел рукой по лицу, прижимая подушечку ладони в перчатке к горящим щекам. “Что, если она меня возненавидит? Она бы не стала... правда?” Он резко выдохнул, пытаясь унять дрожь в конечностях. Хватит расхаживать взад-вперед. Он не мог просто прятаться у ее крыльца, выглядя трусом или каким-то подонком. Собравшись с духом, Соник шагнул вперед и, наконец, постучал. “Теперь отступать нельзя”. После короткой паузы дверь со скрипом отворилась. Эми стояла с затуманенными глазами и явно неухоженная. Ее перья торчали в разные стороны, розовая ночная рубашка в цветочек была измята после сна. Она моргнула от света, затем посмотрела на него, и ее глаза расширились, когда она узнала его. “Соник!” - выдохнула она, мгновенно просияв и заключив его в теплые объятия. “Я не ожидала... Почему ты не сказал мне, что придешь?” Она отстранилась, с легким писком оглядывая свою удобную одежду, прежде чем бросить взгляд через плечо на гостиную. — “О, Хаос, подожди здесь!” - выпалила она, затем юркнула внутрь и захлопнула дверь, прежде чем он успел вставить хоть слово. Соник моргнул, оставшись стоять на крыльце, а эхо все еще звенело у него в ушах. От приглушенных звуков торопливых шагов, стука предметов и чего-то, подозрительно похожего на звук разбрызгивателя, у него внутри все сжалось. Она была так рада его видеть. Ей было небезразлично, что он думает. Как он должен был посмотреть ей в глаза и сказать правду — покончить со всем этим — и при этом не сломить ее? Он был обязан быть с ней честным, а не какой-то растянутой ложью... Но мысль о том, что он может причинить ей такую боль, пугала его. Дверь снова распахнулась, Эми сияла и слегка запыхалась, но ее перья были уложены, и на ней было подходящее платье. “Извини! Я была не совсем готова к компании сегодня.” Соник усмехнулся, потирая затылок, пытаясь сбросить растущее напряжение. “Не волнуйся, Эми. Здесь все равно аккуратнее, чем у Тейлза. Он в режиме гиперфиксации, так что, ты понимаешь… зона полного бедствия”. Его улыбка угасла, когда нервы вернулись к нему. Он легонько постучал ногой по полу. “Я просто… Мне нужно было увидеть тебя. Чтобы поговорить с тобой.” Выражение ее лица смягчилось, когда она взяла его за руку и повела внутрь. Он бесшумно последовал за ними, дверь за ними со щелчком закрылась. Соник сразу заметил гнездышко в углу — одеяла, подушки, мягкую одежду, даже несколько плюшевых игрушек. Запах все еще витал в воздухе, несмотря на обилие духов. У Эми была течка, это было очевидно безошибочно. Его желудок скрутило от чувства вины — не от желания, а от правды, которая все еще оставалась у него за зубами. - “Ты в порядке?” - спросила она, осматривая его синяки и царапины. Серьезных повреждений нет, но их было достаточно, чтобы заставить ее обеспокоенно поджать губы. “Тебя не было целую неделю, Соник! Я с ума сходил, гадая, где ты был. Я знаю, ты не можешь усидеть на месте, и я знаю, что ты пытаешься остановить Эггмана, но… ты выглядишь так, словно измотал себя”. Она одарила его легкой, обнадеживающей улыбкой, как будто юмор мог облегчить ему разговор. Но затем она скрестила руки на груди, и ее голос дрогнул. “Но, может быть, мне уже следовало привыкнуть к тому, что ты избегаешь меня...” Соник поморщился, поднимая руки в извиняющемся жесте. "Я знаю. Я знаю, я ужасно себя вел из-за этого. Я никогда не хотел тебя беспокоить… или причинит тебе боль. ” Его руки опустились, голос понизился, плечи опустились под невидимой тяжестью. - “Просто... все было так сложно. Сигналы, задания - в последнее время у меня в голове полный бардак. Я пытаюсь понять, как со всем этим справиться.” Эми нежно положила руку ему на плечо. Что-то внутри подсказывало ей, в чем дело. Она пыталась подготовиться к этому, но это не помешало ее нервам вспыхнуть, как искрам в сухой траве. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как Соник наконец согласился встречаться с ней — он сказал, что раньше был слишком застенчив. Хотя это заставило его сердце воспарить, их отношения оставались тихими и неуловимыми. Из-за постоянных интриг Эггмана, приключений Соника и ее собственного плотного графика им едва удалось провести несколько подходящих свиданий. Время, которое они провели вместе, было теплым и приятным, но что-то всегда ее сдерживало. Всякий раз, когда они оставались по-настоящему наедине, его нервы напрягались, его охватывал трепещущий страх, которого он до конца не понимала. И вот они здесь, одни. У нее была течка. Она выглядел измученной, отстраненной. Не из-за этого ли он избегал меня? Неужели он начал выходить из себя? Боялся ли он потерять контроль? Ее голос превратился в тихий, неуверенный шепот, когда она наклонилась к нему, щеки ее вспыхнули алым румянцем. “Если... если тебе становится слишком трудно справляться с рутиной...” Соник слегка отпрянул, широко раскрыв глаза, когда смысл ее слов поразил его, как удар молнии. Его лицо покраснело от паники. "нет! Я... я имею в виду... нет,” — выдохнул он, падая обратно на диван и закрывая лицо руками. “У меня не гон.” Эми медленно села рядом с ним, в ее взгляде промелькнуло замешательство. Затем он поднял на нее взгляд, пристально вглядываясь в ее глаза. - “Ты чувствуешь этот запах, не так ли? Мой запах — это не то, к чему ты привыкла, верно?” Эми замолчала, слегка нахмурив брови, наклонила голову набок и медленно втянула воздух через нос. Запах, витавший в воздухе, был не таким, к которому она привыкла — ни следа знакомой смеси ветра, пота и дикой травы, которая чувствовалась в Сонике после пробежки, ни тяжелого, напористого мускуса, который она уловила в нем совсем недавно, и который, как она предполагала, означал приближение его менструации. Нет, этот аромат был другим. Он был слаще, резче. Он мерцал в воздухе, как цитрусовое масло, смешанное с медом, — теплый, обезоруживающий, безошибочно узнаваемый аромат омеги. У нее перехватило дыхание. Глаза расширились. Она непроизвольно отодвинулась на полдюйма, тихий вздох сорвался с ее губ. - “Это...” - прошептала она, и все сразу встало на свои места: запах, расстояние, нервы, все. Соник кивнул, его горло дрогнуло, когда он выдавил из себя слова, голос был едва слышен. “Я омега. Я всегда им был. Я годами маскировал это гормонами”. Эми приоткрыла рот, но не произнесла ни слова. Ее взгляд скользнул не от Соника, а в пространство между ними, как будто она перебирала в беспорядке сваленные в кучу воспоминания, которые только что обрели новое значение. Омега? Она не ожидала этого, по крайней мере, от него. Соник всегда казался ей таким смелым, таким сильным, таким по—своему недосягаемым - быстрым, бесстрашным, всегда на шаг впереди. Сейчас, стоя здесь со сгорбленными плечами и дрожащим голосом, он казался ей каким-то маленьким. Не слабым, а настоящим. Уязвимый до такой степени, что она и представить себе не могла. Ее разум погрузился в воспоминания, которые теперь приобрели другой оттенок, — о неуловимых вещах, которые она замечала, но никогда не задавала вопросов. О том, как он иногда колебался, когда она касалась его руки. Как он временами склонялся к ней, но так же легко отстранялся, когда момент затягивался. Странные изменения в его запахе за последние несколько недель, которые она до конца не понимала. Отстраненный взгляд, когда он думал, что никто не видит. В то время все казалось нормальным. Теперь, когда между ними открылась правда, она поняла — это никогда не было замешательством, и дело было не в ней. Просто до сих пор он никогда не произносил этого вслух. Она не почувствовала ни гнева, ни разочарования — только тихую волну подавленности. Взглянув на него, по-настоящему увидев его, она уловила страх в его глазах и тяжесть, которую он так долго нес в одиночестве. Она медленно моргнула, и ее голос, наконец, стал ровным. - “Почему ты не сказал мне раньше?” Он поднял взгляд от своих коленей, сначала нерешительно, пока, наконец, не встретился с ней взглядом. Выражение его лица оставалось настороженным, стены упрямо оставались на месте, но изумрудные глубины выдали его. Уязвимость оставалась в нем, незаживающая и поблескивающая по краям, как бы он ни старался скрыть это. - “Ты же знаешь, какими люди видят нас,” - тихо сказал он напряженным голосом. - “Если бы другие знали, что я омега... Меня бы сочли слабым. Я не хотел, чтобы меня так воспринимали. Ни весь мир, ни мои друзья.” Он стиснул зубы и снова отвернулся, слова вылетали из него, как осколки. “Никто бы не поверил в меня как в героя. Они не позволили бы мне просто быть самим собой.” Он провел рукой по своей руке, пальцы подергивались, словно пытаясь избавиться от этого чувства. - “И я спрятал это, чтобы защитить и тебя, чтобы ты и другие наши друзья из омеги могли чувствовать себя в безопасности со мной.” - добавил он. - “Ты же знаешь, как люди разговаривают. Как они смотрят на омег. Они думают, что мы должны кому-то принадлежать, или...” голос прервался. Его руки сжались в кулаки на коленях, костяшки пальцев под перчатками побелели. - “Буквально прошлой ночью два альфы пытались загнать меня в угол.” - Он выплевывал слова, как яд, словно что-то обжигающее вырывалось наружу. Его плечи слегка ссутулились, как будто от пережитого он стал меньше ростом. Его глаза вспыхнули чем—то средним между стыдом и яростью, а затем опустились на пол, не в силах встретиться с ней взглядом. “Это было… унизительно.” Эми ахнула, прижав руку к груди, а другой вцепившись в подлокотник дивана. - “Они что-нибудь с тобой сделали? Они причинили тебе боль?” В ее голосе слышалось беспокойство, она уже приготовилась к худшему. Соник быстро покачал головой, пытаясь снять растущее напряжение. - “Они нанесли один удар, но Крим ударила меня сильнее.” - Последовал слабый смешок, едва слышный, как выдох. Это не сняло тяжести в комнате, а просто наполнило тишину чем—то вроде веселья. У Эми перехватило дыхание. Ее глаза сузились, голос дрожал от ярости, скрываемой за болью. “Если я когда-нибудь узнаю, кто они такие...” Ее тон потемнел. “Им повезло, что они попробовали это не на мне”. Слова повисли в пространстве между ними — твердые, защищающие и непоколебимые. Возможно, именно эта твердость, этот непоколебимый тон что-то сдвинули в нем, ослабив решимость, за которую он цеплялся. Соник внезапно пошевелился, наполовину поднявшись с дивана, в его глазах вспыхнула паника. - “Это была ошибка,” - пробормотал он, прерывисто дыша. - “Мне не следовало приходить. Я должен был просто...” - “Остановись.” - Рука Эми мягко, но твердо обхватила его запястье. Ее голос был ровным, тихим, проникновенным. - “Тебе нужно было, чтобы кто-то увидел тебя. Так позволь мне” Он замер на полуслове, когда она переместила свою руку с его запястья на пальцы. Ее прикосновение было теплым и уверенным, оно обволакивало его, как якорь в глубокой воде. - “Ты все еще Соник,” - тихо сказала она. - “Это все, что меня волнует.” Он должен был почувствовать облегчение или благодарность, но все, что он чувствовал, - это растущее давление под ребрами. В горле у него пересохло, словно он проглотил камень. Он снова отвел взгляд. Было еще кое-что. То, что могло все разрушить. - “Эми...” - произнес он, едва переводя дыхание. - “Мы... мы больше не можем быть вместе.“ Слова показались ему неприятными на вкус, и он тут же почувствовал себя виноватым. - “Не как пара.” Закончил он, отводя взгляд. Какое-то мгновение она не реагировала. Затем ее рот приоткрылся, как будто она пыталась заговорить, но не могла решить, с чего начать. Соник почти слышал, как разбивается ее сердце, а разум возвращается на землю. “Что ты имеешь в виду?” Ее голос дрогнул, и это подействовало на него как удар. “Потому что мы оба омеги?” В ее голосе было больше испуга, чем злости. “У нас все еще может получиться! Сплетаться и шептаться,” — ее голос дрожал, как будто она вот—вот сорвется, - “Мы оба омеги, и мы счастливы вместе! Меня не волнует, если это означает, что у нас не может быть собственных детей. Я никогда не была из—за этого” “ Эми...” Он мягко прервал ее, с усталостью, от которой у него заболело все тело. Он потер руки, словно пытаясь прогнать холод, поселившийся внутри него. Он по-прежнему не мог смотреть на нее. - “Я знаю, что это не изменило бы твоих чувств. Но я заканчиваю с этим не поэтому.” Он с трудом сглотнул. - “Дело не в совместимости. Или в биологии.” Он помолчал, приоткрыв губы, которые слегка дрожали. Правда застряла у него в горле, острота тайны впилась в кадык. -“Я...” - Его голос дрогнул, поэтому он судорожно вздохнул и попробовал еще раз. - “Я влюблен в другого” Эми моргнула, и боль на ее лице стала проявляться медленно и незаметно, как иней, покрывающий стекло. Она не плакала, не кричала, но от ее неподвижности ему стало еще хуже. “Кто?” - Спросила она, и в ее вопросе не было злобы. Только тихое, нежное, уязвленное любопытство, смешанное с беспокойством. Соник колебался, момент тянулся, словно не хотел отпускать. Часть его хотела отступить, солгать или притвориться, что это не имеет значения. Он мог защитить ее таким образом — он мог защитить себя. Однако в глубине души ему нужно было, чтобы она знала. Он подумал, что, может быть, признание в своей влюбленности как-то смягчит удар. Он знал, что должен сказать это вслух, может быть, тогда он почувствует, что это не просто что-то дикое и иррациональное в его голове. Он заставил себя встретиться с ней взглядом, пусть даже на мгновение. - “Шедоу”, - прошептал он, и это имя было едва слышно. Но оно отозвалось эхом, громче, чем что-либо еще. В глазах Эми промелькнуло потрясение, которое сменилось мягким, теплым взглядом. Это было так, как будто только что включился свет. Боль в груди все еще ощущалась, но под ней незаметно расцвело новое понимание. Затем легкая улыбка прорвалась сквозь ее боль. Буря в ее сердце на мгновение утихла. - “О,” - выдохнула она голосом, полным рассветной ясности. “О, звезды мои”. Она должна была чувствовать себя раздавленной, отвергнутой. Вместо этого ее охватило нежное благоговение. Она не могла не радоваться за него: в конце концов, она всегда была на стороне любви. Оглядываясь назад, она внезапно осознала, что все это имеет смысл. Между Соником и Шэдоу всегда было что-то вроде электрического напряжения, словно между ними протянули провод под напряжением. То, как они искали друг друга, даже находясь в конфликте: как будто невидимая сила притягивала их друг к другу. Улыбка, появлявшаяся на лице Соника после их встреч, всегда была более яркой и непринужденной. Раньше ей и в голову не приходило, что это может означать что—то большее - по крайней мере, до тех пор, пока он не произнес это вслух. Теперь это так идеально подходило, что она удивилась, как она это пропустила. Ее улыбка стала шире, когда она наклонилась, и кусочки мозаики аккуратно встали на свои места. “Ты... и Шедоу?” Соник вздрогнул, его руки заерзали на коленях. Он не мог смотреть на нее. “Я знаю”, - пробормотал он, и в его голосе послышался стыд. “Это глупо. Он не чувствует того же. Он, наверное, ненавидит меня. Я все испортил”. Прежде чем он смог продолжить, Эми наклонилась вперед и нежно обхватила его щеки обеими руками. Ее прикосновение было таким нежным, а в глазах светилась искренность, когда она подняла его лицо, чтобы встретиться со своим. - “Ни в коем случае,” - сказала она твердо и ясно. - “Ты ничего не испортил. Ты намного храбрее, Соник. Не смей говорить о своем сердце так, будто это ошибка”. В тот момент ее страсть к любви была ослепительной. Его глаза расширились, защитная стена вокруг него начала рушиться. “Ты… не злишься? Не расстроена?” Эми слегка усмехнулась сквозь улыбку, слегка задумчивую, но искреннюю. "Нет. Ну... может быть, немного расстроенна. Но это не твоя вина” Она провела большим пальцем по его морде. - “Ты не можешь контролировать, в кого влюбляешься. И, честно говоря,… это в некотором роде прекрасно, понимаешь? То, что ты испытываешь к кому-то такие глубокие чувства.” У него вырвался прерывистый вздох, за которым последовала легкая благодарная улыбка. Облегчение накатило на него волнами, а вместе с ним и более мягкое чувство. Вот почему он никогда не мог представить свое будущее без нее. Не как свою вторую половинку, а как человека, который любил бы его, страстно, безоговорочно. Человека, на которого он мог бы опереться, если бы что-то пошло не так, с твердой, но мягкой рукой на спине, поддерживающей его, когда он двигался вперед. - “Спасибо тебе, Эймс,” - прошептал он хриплым голосом. Несколько слезинок скатились по его щекам, не сдерживаясь. - “Я не знаю, смог бы я справиться со всем этим без тебя.” Эми нежно прижалась лбом к его лбу, ее глаза закрылись, и она улыбнулась сквозь слезы. — “Что бы ни случилось - с Шедоу, с самим собой, с чем угодно… у тебя все еще есть я. Я все еще здесь ради тебя. Всегда.” Соник притянул ее в объятия, крепко обхватив руками. Она прижала его к себе так же крепко, не отпуская, пока его дыхание снова не выровнялось, а напряжение не спало с плеч. Когда он, наконец, отстранился, она улыбнулась ему с дразнящим блеском в глазах. “Хорошо. Давай-ка приведем тебя в порядок. Прими ванну, поешь чего-нибудь теплого, а потом в постель. Ты выглядишь так, словно по тебе прошлась газонокосилка” Это заставило его рассмеяться, впервые за много дней по-настоящему. Звук все еще был напряженным из-за слез, но в нем было что-то такое, что согревало его сердце. Наконец-то он почувствовал, что что-то в нем исправилось, а не сломалось.