Fighting Instincts

Часть 3.Трещины в контроле Шедоу стоял на неровном краю осыпающейся крыши, балансируя одним ботинком на треснувшем бетоне, а другой готовый развернуться. Под ним, словно открытая рана, простирался разрушенный район центрального города - недостроенные башни, ржавые строительные леса и рухнувшие мосты, отмечающие призрачные остатки заброшенных строительных проектов Эггмана. Стальные скелеты тянулись к небу, вырисовываясь на фоне низко нависших облаков, покрытых синяками от надвигающегося дождя. Воздух начал меняться — стал более прохладным, сухим, с кисловатым привкусом ржавчины и озона. Шедоу не дрожал. Он был слишком сосредоточен, слишком погружен в миссию. Каждый нерв в нем был настроен на движение, на угрозу. “Подтверждено движение бадника. Седьмой сектор”. Тихий треск обновления в его наушнике прорезал тишину. Прищурившись, он оглядел город. До этого он слышал шум — удары металла о металл, слабые отголоски перестрелки. Но по-настоящему его встревожил энергетический импульс, странный и чуждый, и гораздо более тревожащий, чем он был готов признать. “Эггман”, - пробормотал он. ”Ты становишься слишком смелым". Но он не двинулся с места. Не сразу. Что—то удержало его на месте - вспышка на грани осознания, притяжение прямо под поверхностью. Воздух, казалось, изгибался вокруг него, звеня от предательского заряда энергии хаоса. Но это была не его энергия — она не подчинялась ему. Холодный пот выступил у него на затылке. Мысли застилал туман, густой и тяжелый. Затем, без предупреждения, туман рассеялся так же быстро, как и появился. Он моргнул, вдохнул и взял себя в руки. Вдалеке в небо поднимался дым, окутывая горизонт зловещим серым цветом. Ему потребовалось некоторое время, чтобы сориентироваться и понять, откуда доносится звук — из седьмого сектора. Должно быть, это он. Спрыгнув с крыши, он заскользил низко над разрушенными улицами, петляя среди руин того, что когда-то было промышленным районом города. По мере того, как он приближался, тишина становилась все более глубокой, но не мирной. Это была тишина, которая наступает после насилия — неподвижная, густая и выжидающая. Завернув за угол, он остановился. Среди обломков валялись разбитые "бадники". Из обломков торчали искореженные остатки металлической башни. И там, прислонившись к обожженной стальной балке, виднелась знакомая фигура — синяя, изломанная и пугающе неподвижная. Соник. У Тени перехватило дыхание. Даже отсюда при виде этой скрюченной фигуры у него в груди знакомо похолодело. Он не позволил себе почувствовать это — не в полной мере, — но реакция была мгновенной и интуитивной. Затем он увидел это: как слегка вздымалась и опускалась грудь Соника, как подергивались его веки. Облегчение нахлынуло на него, резкое и внезапное, прежде чем он смог подавить его. В следующее мгновение он оказался рядом с Соником, опустившись на колени рядом с ним. Его лодыжка была в ужасном состоянии — порвана, распухла, носок пропитался кровью. “Соник?” Имя вырвалось прежде, чем Шэдоу успел его остановить, тихое, но настойчивое, и он даже не заметил, как задержал дыхание. Нет ответа. Шедоу протянул руку и слегка прижал ее к груди Соника — отчасти подтверждая, отчасти инстинктивно. Это была попытка опереться на что-то реальное, привязать себя к настоящему. Медленный, ровный ритм дыхания отозвался на его прикосновение: мягкое, едва уловимое, но достаточное. Он выдохнул, его челюсть напряглась от напряжения. В нем промелькнуло раздражение — то ли на Соника, то ли на себя, он не был уверен. Он мысленно выругал Соника за то, что тот был таким безрассудным, для пущей убедительности. Шедоу осмотрел руины строительной площадки. Тишина была густой, отяжелевшей от отголосков недавней битвы. Следы борьбы были повсюду — части тела бадника, подпалины, следы ног, исчезающие в пыли. Кто бы здесь ни был, он ушел. Теперь остались только он... и Соник. Он присел на корточки рядом с упавшим ежом. Дыхание Соника было поверхностным, но ровным, его нога была неестественно вывернута. Шэдоу колебался лишь мгновение, прежде чем стащить порванную кроссовку и носок, обнажив распухший кровоподтек вокруг лодыжки. С привычной деловитостью Шэдоу полез в маленький отсек, спрятанный за шипами на его спине, и вытащил компактную аптечку первой помощи. Он всегда носил с собой протокол на одну операцию. Но сейчас он обматывал раненую ногу Соника марлей с аккуратностью, граничащей с нежностью. Сжатие, напомнил он себе. Чтобы уменьшить опухоль. Это всего лишь медицинская необходимость. Его хватка на ноге Соника усилилась на полсекунды — просто подергивание, даже не настолько, чтобы причинить боль. Но Шедоу заметил. Все еще сидя на корточках, он тихо вздохнул и потер висок. Зачем он это делал? Зачем тратить время и энергию именно на Соника? У него не было ответа. Или, может быть, он знал, но просто не хотел смотреть правде в глаза. Оставить Соника страдать в одиночестве в этом пустынном месте никогда не было возможным — на самом деле, нет. Соперничество не перевешивало совесть. Он поднял Соника с земли с удивительной осторожностью, сильными, но заботливыми руками. Здесь не было никого, кто мог бы увидеть нежность на его лице, то, как он держал Соника, чтобы тот не слишком сильно его толкал. "Просто отведи его в безопасное место", - пробормотал Шэдоу себе под нос. "Тогда все закончится". Он взлетел, низко скользя над разбитыми дорогами на своих надувных ботинках. Он бросился по переулкам и пустынным улицам, чтобы избежать многолюдного центра города. Не привлекая к себе внимания, у него не было времени на объяснения. Мастерская Тейлза находилась в стороне, но это был лучший вариант. Он точно не собирался приводить Соника к себе домой. Сама мысль об этом была абсурдной. Когда город остался позади, а деревья расплылись в сумеречном свете, до него донесся слабый звук — тихий, полный боли стон. Шедоу инстинктивно ослабил хватку, теперь более надежную, но все еще нежную. И тут до него донесся запах, едва уловимый, но безошибочный: цитрусовый, сладкий и теплый, наслаивающийся на что-то еще... что-то первобытное. Это что-то всколыхнуло в нем. У Шедоу сжалось сердце. Он почувствовал это днем ранее, но ненадолго. Теперь, каким бы слабым он ни был, он понял, что это такое: остаточный запах омеги, смешанный с альфа—феромонами Соника. Его разум пришел к очевидному выводу. Эми. Все знали, что она и Соник были вместе. Эми была омегой. Почему от этого у него под ребрами шевельнулось что-то горячее и горькое? Шедоу стиснул зубы, когда деревья поредели и впереди показался едва различимый силуэт мастерской Тейлза, бледный на фоне темноты. Здание выглядело тихим, спрятанным на опушке леса, как будто о нем забыл весь мир. Хорошо. Чем меньше он будет в этом участвовать, тем лучше. Это не его дело, снова сказал он себе. Он приземлился прямо за дверью, поднимая ботинками дорожную пыль. С осторожностью, граничащей с нежеланием, он прислонил Соника к раме, задержав дыхание дольше, чем было необходимо. Затем, без колебаний — по крайней мере, он в этом не признался — он поднял руку и постучал. Один резкий удар по дереву. К тому времени, как звук эхом разнесся внутри, он уже ушел. Ни прощального взгляда, ни раздумий. Просто поток энергии хаоса, исчезающий в темноте. Но даже когда огни в центре города поднялись ему навстречу, окутывая его своим холодным, безразличным сиянием, аромат все еще не отпускал его - острый, волнующий, от которого невозможно избавиться. Он остался как воспоминание. Как нечто, чему он не был готов дать название. ~~~ Расследование было тщетным. К тому времени, когда Шэдоу вернулся на строительную площадку, след уже простыл. Все данные, которые могли бы пролить свет на произошедшее, были либо автоматически удалены, либо стерты с лица земли. Разбросанные компьютеры были неисправны. Неаккуратно, но эффективно. По крайней мере, среди обломков все еще ковыляли несколько неисправных "бадников" — легкие мишени для вымещения своего разочарования перед отправкой отчета в G.U.N. Они назвали миссию успешной. Центр города был в безопасности. Шедоу не стал утруждать себя опровержением предположения о том, что он в одиночку предотвратил угрозу. Он занимался этим не ради похвалы или престижа. Но G.U.N. предпочитал правдивые рассказы, и если это означало, что его имя заслужило уважение, так тому и быть. Благодаря этому деньги текли рекой, а поводок был длинным. К тому времени, как он вошел в свою квартиру, на город уже полностью опустилась ночь. Он не стал включать свет. Темнота была как бальзам по сравнению с мерцающим хаосом внешнего мира. Не говоря ни слова, он с тихим стоном рухнул на диван, даже не потрудившись скинуть ботинки. Его нервы все еще были напряжены, как будто каждый дюйм его тела был туго натянут. С тех пор как он оставил Соника в мастерской Тейлза, у него под кожей появилось легкое жжение, постоянное возбуждение, которому он не мог дать названия, не говоря уже о том, чтобы избавиться от него. Это было не изнеможение и не боль. Это было что—то более глубокое, близкое к дискомфорту... не инстинктивное. Страшиться. Он сказал себе, что ему просто нужны тишина, темнота, неподвижность. Но как только эта мысль промелькнула у него в голове, он понял, что не получит ее. Дверь квартиры со щелчком открылась — достаточно тихо, чтобы никто не заметил. Шедоу заметил. - О, дорогой, почему ты снова хандришь в темноте? - раздался голос Руж, дразнящий и, без сомнения, веселый. Он не поднял головы. Просто устало выдохни. "Я не хандрю. Я отдыхаю”. ”Мммм". - Она не поверила ему ни на секунду. Руж неторопливо вошла в комнату, сняла каштановый парик, который надевала для секретного задания, и бесцеремонно швырнула его на пол. Шедоу вздрогнул от мягкого стука. - Ты не в духе, - заметила она беззлобно, обходя диван, чтобы взглянуть на него сверху вниз. — Дай угадаю, в твоем расследовании по-прежнему нет прогресса? - “Ничего, кроме пепла и призраков. Он прикрыл глаза рукой, пытаясь ограничить сенсорные раздражители. Все следы были стерты до того, как я добрался туда”. Руж взгромоздилась на подлокотник. “Даже мой конец остыл. С поставками Эггмана полный бардак — он рассылает грузы по континентам. Четкой схемы нет. Он никогда раньше не был таким осторожным” Шедоу пробормотал проклятие себе под нос. - Кроме того, - добавила она с задумчивой паузой в голосе, - люди ведут себя странно с захода солнца. Это привлекло его внимание. Он слегка пошевелил рукой, одним глазом разглядывая ее силуэт в полумраке. - “В чем странность?” Руж ухмыльнулась, заметив вспышку интереса. - “Значит, меня не должно было быть дома всю ночь, верно? Операция по наблюдению за фирмой, торгующей техникой на черном рынке. Ее пришлось закрыть пораньше.” "Зачем?” Вмешался Шедоу. Она наклонилась, понизив голос. “Мобианцы начали болеть. Не люди. Только мы. Некоторые жаловались на тошноту, головные боли, внезапную лихорадку. Другие? Они начали драться. Без всякой причины. Просто... сорвались. После этого вся встреча развалилась”. Это заставило Шедоу задуматься. Он сел, на его лице все еще были следы усталости, но теперь выражение его лица было суровым. “ Это ненормально. - “Нет, - согласилась Руж, и ее улыбка немного поблекла. - Это не так. Один из бета—игроков — джентл гай, технический специалист - просто сорвался. Бросился на продавца. Глаза у него были безумные. А потом он потерял сознание. Он даже не мог вспомнить, что произошло.” Тон Руж изменился, когда она перевела взгляд на свою соседа по комнате, обычная игривость сменилась чем-то более спокойным и искренним. “А как насчет тебя? Ты в порядке?” Шедоу приподнял бровь, на его лице промелькнуло раздражение, и он выпрямился. - “Что это за вопрос? Я же сказала — со мной все в порядке.” -“ Я не шучу, - мягко сказала она, скрестив руки на груди и расправив крылья, когда откинулась на спинку дивана. - Ты еще более взвинчен, чем обычно. И... Она поколебалась, затем добавила: “Я знаю, что я всего лишь бета и менее чувствительна к этому, но твои феромоны определенно усиливаются”. Это заставило его замереть. Он замер на мгновение, прежде чем осторожно принюхаться к своей шерсти. Она была права. Запах был на месте — более резкий, насыщенный, чем обычно. Он гордился тем, что умеет держать себя в руках, регулировать свои колебания. Теперь это стало его второй натурой. Так почему же он раньше этого не замечал? В его голове невольно всплыл аромат, который он уловил ранее, когда шел за Соником. Это цитрусовое тепло. Этот безошибочно узнаваемый аромат омеги. Но запах подержанного автомобиля не должен был так на него подействовать. - “Ничего страшного, - сказал он наконец, хотя его голосу не хватало обычной резкости. Он встал, стараясь не встречаться с ней взглядом. - Мне просто нужно принять душ.” Руж на секунду замерла. Она услышала неуверенность в его тоне, едва заметную трещину в его броне, но она знала, что лучше не трогать его, когда он не готов. Шэдоу плохо реагировал на давление. - “Как скажешь, - сказала она, слегка пожав плечами, чтобы снять напряжение. — Просто помни - я здесь, если захочешь поговорить. Но сначала хотя бы постучись. Клянусь, если ты еще раз застанешь меня с маской на лице...” Легкое закатывание глаз - вот и все, что она получила в ответ, когда Шедоу закрыл за собой дверь ванной. Он включил воду, позволяя пару заполнить пространство, прежде чем войти. Может быть, если бы он смыл с себя все — этот запах, пыль неудач, странное покалывание, все еще ползущее по коже, — он смог бы, наконец, успокоиться. Но в глубине души он сомневался в этом. Когда Шэдоу создавался как Высшая форма жизни, логично было предположить, что он будет создан как альфа. Альфы были лидерами по натуре — командирами, стратегами, уравновешенными. Качества, которые Г.У.Н., профессор Джеральд и, вероятно, Блэк Дум считали необходимыми. Но они привили ему не просто господство — это был контроль. Господство над инстинктами. Дисциплина проникла в каждую клетку, в каждую мысль. Разум - в материю. Его учили подавлять гормональные всплески, которые управляли низшими существами. Там, где другие поддавались влиянию запаха или цикла, он оставался невозмутимым. Сосредоточенным. Его никогда не пугали феромоны омеги. Он никогда не терял ясности мысли во время гона. Такая слабость была ниже его достоинства. По крайней мере, он так думал. В воздухе клубился густой пар, когда горячая вода каскадом лилась на него, впитываясь в шерсть и стекая по иглам. Он прижался подушечками лап к кафельной стене, полузакрыв глаза, дыша медленно и глубоко, но не совсем ровно. Что-то все еще гудело у него под кожей. Это не было ошеломляющим, пока нет. Он не терял самообладания. Но что-то ускользнуло. Его тело ощущало беспокойство, которое не имело логического объяснения. Его чувства все еще были наполнены призраком этого аромата — сладким цитрусовым, смягченным адреналином и кровью. Даже не свежий, а просто сохранившийся след. И все же... Почему это так подействовало на него? Шедоу стиснул зубы, пытаясь отогнать эту мысль. Не то чтобы он терял контроль. Но впервые за долгое время он почувствовал, как натянулся поводок. Слабый намек на что-то первобытное нарушил его самообладание. Это выбило его из колеи больше, чем он хотел признать. Вода помогла. Тепло немного ослабило напряжение в его мышцах, и он снова пришел в себя — ровно настолько, чтобы перевести дыхание. Ровно настолько, чтобы снова надеть маску. Но под этим спокойствием что-то шевельнулось. Вопрос. Реакция, которую он не понимал, да и не хотел понимать. И воспоминание о том цитрусовом тепле, остром и чистом, как капли дождя на бетоне... Это, должно быть, был выброс адреналина. Стресс от того, что он нес Соника — быть так близко, так внезапно ощутить его аромат. Вот и все, что было на самом деле. Усталость, физическое напряжение и напряжение, возникшее из-за всего этого фиаско с Эггманом. Совпадение. Гормональный застой. Ничего больше. Шедоу медленно выдохнул, позволяя горячей воде стекать по спине, и попытался выбросить из головы эту мысль. Ему приходилось переживать и худшее. Это был просто еще один душевный узел, который нужно было распутать и отбросить. С ним все было в порядке. Как только он начал успокаиваться, его дыхание выровнялось, внезапный стук в дверь ванной разрушил хрупкое спокойствие. Шэдоу рефлекторно ощетинился, его тело напряглось по стойке "смирно". “ЧТО ЗА чертовщина?!” “Извини, что прерываю твое маленькое "времяпрепровождение", но у нас проблема!” Голос Руж был резким и отчаянным. От ее обычной невозмутимости не осталось и следа. “Тейлз только что прислал сообщение. Все плохо, Шедоу. Действительно плохо”.