Dust and Purity

· · ─────── · ─────── · ·

      Солнце пробивалось сквозь молодую листву, и легкий ветерок развевал пряди волос Мэри. Она, оживленно жестикулируя, рассказывала Изабель последние новости.       — ...И потом Филисс зашел и... – она залилась смущенным смехом. – Увидел, что мы с Леви на одной кровати лежим, прижавшись друг к другу лбами. Наверное, он надумал себе что-то... а потом меня прорвало на смех. И Леви смеялся...       — Леви смеялся... – Изабель ахнула, остановившись и глядя на Мэри широко раскрытыми глазами. Да, она слышала об этом и от самого Филисса, который потом твердил Кенни, словно в бреду, о том, как племянник Кенни смеется. Но то, что Мэри говорила об этом так буднично, как о чем-то само собой разумеющемся, а не о феноменальном, редчайшем событии, поражало ее до глубины души.       — Да, представляешь... – улыбнулась Мэри, вся светясь изнутри. – У него такой смех... тихий, с хрипотцой... и он такой...       — Мэри-и-и! – Изабель ткнула ей пальцем в щеку, заставляя ту вздрогнуть от неожиданности.       — Ой...       —Тихо! Не кричи, мы на улице, – зашикала на нее, но глаза ее смеялись.       Они прошли еще немного, и настроение Мэри вдруг сменилось. Ее шаг замедлился, улыбка потухла.       — Мы скоро... будем с ним жить в доме. Вдвоём... Изабель... мне страшно стало.       — Прямо сейчас? – уточнила та, насторожившись и подшучивая. — Вы же уже жили под одной крышей.       — Тогда всё было иначе! – тут же выпалила Мэри. — Тогда был контракт, стены, правила. А сейчас... – она замялась, разводя руками. – Сейчас останутся только мы. И тишина. Просто... когда думаю, что мы останемся наедине... и... – она замялась, разводя руками.       — Да там не больница, а только лес, озеро и вы, – с легкой завистью в голосе констатировала Изабель.       — Вот этого-то я и боюсь.       — Я же тебя проинструктировала! - фыркнула подруга.       — Изабель... – заныла Мэри, покрываясь легким румянцем.       — Да что? Чего его бояться-то? Он же не кусается... – она сделала паузу и лукаво прищурилась. – Или я что-то упустила после того, как он к тебе лбом прижался?       — Нет! Что ты... – Мэри вспыхнула еще сильнее, но Изабель уже поймала ее на крючок. – Раньше я знала, чего от него ждать. Холода. А теперь… он оттаивает.       — Тогда чего бояться?       — Того что... я неправильно пойму его...       — М?       — Ну... он сейчас может быть то близок, то холоден. И эти моменты порой напрягают. Я-то понимаю, почему так происходит, ему нужно время... но...       — Но тебе все же больно от этой холодности периодически и от того, что все происходит медленно, а не как в мечтах? — мягко закончила за нее Изабель.       —Да, — выдохнула Мэри, чувствуя, как подступают предательские слезы. – Раньше я ждала от него хоть капли тепла. А теперь боюсь, что не справлюсь, когда это тепло станет настоящим.       Изабель вздохнула, с пониманием качая головой.       — Ох... Я не знаю, чем помочь, милая. Это же... Леви... ну... Леви.       Она произнесла это так, словно это было аксиомой, не подлежащей обсуждению. Они дошли до скамейки и присели. Мэри прикрыла лицо руками, чувствуя себя глупо и беспомощно.       — Ну не расстраивайся так. Все будет хорошо. Я могу попросить Фарлана поговорить с ним... намекнуть как-то...       — Нет, ты что! – Мэри тут же отняла руки от лица, глаза ее были полны ужаса при одной этой мысли.       — А что такое?       — Тогда Леви узнает, что я... что я думаю о чем-то подобном и...       —И что? – Изабель смотрела на нее с искренним недоумением. – Разве такие мысли о муже — это не нормально?       — ...Муж... – Мэри произнесла это слово тихо, будто впервые осознавая его вес.       Она ведь и правда забывала об этом. Она не подписала тот контракт с пунктом о неприкосновенности. А в обычном браке... секс, близость, романтика — это же нормально. Это ожидаемо.       — Мэри... – голос Изабель стал очень мягким.       — Да что... – отозвалась та, все еще не в силах поднять взгляд.       — Ты как ребенок.       — Нет... я просто... – она снова замолчала, не в силах подобрать слова.       Изабель обняла ее за плечи и притянула к себе.       — Ничего. Пройдет. Ты просто привыкнешь к мысли, что имеешь на него право. А он привыкнет к мысли, что ты — его. И все встанет на свои места. Не торопи события. Просто дыши. И помни, я всегда на другом конце провода.       Мэри кивнула, прислонившись головой к ее плечу, и закрыла глаза. Страх никуда не делся, но стало чуть менее одиноко с ним бороться.

***

      Воздух в палате был наполнен тихим покоем. Леви, бледный, но уже гораздо более собранный, чем несколько дней назад, смиренно позволял Мэри помогать себе. Она сидела на краю его кровати, аккуратно держала чашку с крепким черным чаем и подносила ее к его губам. На тумбочке рядом стояла ее собственная чашка — черный чай со сливками, уже начавший остывать, потому что все ее внимание было поглощено им.       — Я сам могу, – ворчал Леви, но без привычной едкости, больше из принципа. Его движения все еще были скованы и осторожны.       — Филисс и Изабель сказали строго-настрого, – мягко, но непреклонно напомнила Мэри, убирая чашку и предлагая ему следующую ложку легкого бульона. – Руку не поднимать и не напрягаться.       Он хмуро вздохнул, но подчинился. Принять собственную временную беспомощность было для него пыткой хуже любой физической боли. Единственное, что он позволял себе без возражений — это держать ее руку в своей, когда она была свободна. Его пальцы слабо сжимали ее ладонь, будто ища точку опоры в этом вымученном бездействии.       Внезапно дверь палаты с скрипом распахнулась, и на пороге появилась высокая, уставшая фигура в слегка помятой одежде. Фарлан, с темными кругами под глазами, но с привычной уверенностью в движениях, мельком окинул взглядом обстановку: Леви на кровати, перевязанное плечо, Мэри рядом. Его взгляд скользнул по их соединенным рукам, и в уголке его губ дрогнула едва заметная улыбка.       — Фарлан, – голос Леви прозвучал с неожиданной теплотой, в нем явно читалось облегчение и что-то похожее на радость.       — Дружище, прости, что сразу не пришел.       — Мэри! – в дверь, запыхавшись, влетела Изабель, сияя как всегда. – Вот и он! Непередаваемый, незабываемый... Ну, ты поняла. – она подбежала к Фарлану и обняла его за талию, гордо представляя: – Мэри, знакомься! Это мой боевой товарищ, прекрасный друг, лучший укротитель диких зверей... — она бросила провоцирующий взгляд на Леви и тут же получила в ответ его знаменитое ледяное, неодобрительное хмурение, — ...и просто мой любимый Фарлан. Фарлан, это Мэри. Та самая.       Мэри почувствовала, как по щекам разливается горячая краска. Было неловко знакомиться вот так, сидя на кровати мужа, который все еще слаб, но она постаралась собраться и улыбнулась Фарлану — смущенно, но искренне.       — Приятно познакомиться, – тихо сказала она.       Фарлан кивнул ей, и его взгляд, обычно колкий и оценивающий, сейчас был на удивление мягким.       — Взаимно.       Изабель встала на цыпочки и что-то быстро и возбужденно зашептала ему на ухо, не сводя восторженного взгляда с Леви и Мэри: « — Смотри, смотри внимательно на Леви! Видишь? Я же рассказывала, как он изменился! Видишь, я не вру!»       Фарлан выслушал ее, снова коротко кивнул, а затем перевел взгляд на Леви.       — Ну как ты? Выкарабкиваешься? – спросил он, подходя ближе.       — Жив.       — Рад слышать. А что дальше? – Фарлан прислонился к стене, скрестив руки на груди. – С Эрвином покончено. Работать на него больше не нужно. Какие планы?       Леви на секунду задумался, его взгляд скользнул по Мэри, сидевшей рядом, и в его глазах мелькнула тень той самой неуверенности, которую он так тщательно скрывал от всех.       — Пока не знаю. Выздороветь для начала.       — Филисс предлагает нам пожить в его доме у озера, – тихо, но четко добавила Мэри, чувствуя, что должна участвовать в разговоре. – Пока... пока не решим, что делать дальше.       Фарлан внимательно посмотрел на нее, потом на Леви, и снова на ней. Казалось, он что-то оценивал, складывал пазл в голове.       — Неплохой вариант. Тишина, природа. Можно прийти в себя. – он помолчал, а затем снова обратился к Леви, и в его голосе появились знакомые им обоим деловые нотки. – Если понадобится помощь с чем-то... с переездом, с обустройством, с поиском новой работы... знаешь, где меня найти.       Леви кивнул, и в этом простом жесте была целая история их мужской дружбы, полная невысказанных слов и взаимопонимания.       Мэри смотрела на них и чувствовала, как часть тревоги внутри нее понемногу отступает. Мир Леви, некогда казавшийся ей такой неприступной крепостью, теперь понемногу открывался перед ней. И люди в этом мире, такие как Изабель и Фарлан, встречали ее не как чужую, а как свою.

***

      Прошло чуть больше двух недель. Швы скоро снимут, кожа на плече Леви, хоть и оставалась розовой и свежей, уже затянулась. Его знаменитое терпение лопнуло окончательно. Он больше не мог выносить больничные стены, стерильный запах и вынужденную беспомощность. После его очередного категоричного, почти истеричного требования, Филисс, вздохнув, согласился вывести его на первую короткую прогулку во внутренний дворик больницы.       Солнце слепило после полумрака палаты. Леви щурился, негодуя на собственную слабость, и опирался на трость больше для порядка, чем из реальной необходимости. Но его внимание было рассеяно. Взгляд то и дело метался к входу в больницу, пальцы нервно постукивали по рукоятке трости.       — Она куда ушла? – наконец сорвался он, не в силах больше терпеть. Вопрос прозвучал резко, почти обвиняюще, хотя обращался он к Филиссу.       Тот, невозмутимо пыхтел сигарету, посмотрел на него со смесью жалости и забавы.       — Кто, твоя тень? – пошутил он, зная, что попадает в точку. – Успокойся, Аккерман, с ней твоя грозная медсестричка. В магазин. Одежду тебе купить, как я понимаю. Твои-то все в аду сгорели.       Леви промолчал, сжав челюсти. Мысль о том, что Мэри где-то там, в большом городе, без него, заставляла его кровь холодеть. Он не мог ее защитить. Он даже не знал, во что она одета и по какой именно улице идет. Это молчаливое беспокойство было таким явным, что Филисс фыркнул.       — Не узнаю тебя. Как юнец, впервые влюбленный. Сидишь тут, на солнышке греешься, а мысли у тебя далеко-далеко. Прямо романтично.       Леви бросил на него убийственный взгляд, который, впрочем, потерял всю свою силу на фоне его бледности и больничного халата.

***

      В торговом центре Мэри чувствовала себя немного потерянной. Изабель, заряженная энергией шопинга, тащила ее от бутика к бутику.       — Нужны простые вещи! – убеждала она, листая стойку с мужскими свитерами. – Черный, темно-серый, может, еще черный. Никаких узоров! Смотри, этот хороший, хлопок с шерстью.       Мэри нервно перебирала ярлычки.       — А ему понравится? Может, он предпочитает другой крой? А размер?..       — Мэри, дорогая, – Изабель положила руки ей на плечи. – У него выбор невелик. Или этот свитер, или больничная рубашка, которая ему уже вся опостылела. Поверь, он будет счастлив уже тому, что это не униформа. Бери смелее!       Они уже вышли из бутика с паром пакетов, как вдруг Мэри замерла, будто вкопанная. В потоке людей она увидела высокую фигуру в длинном пальто, со спины — точь-в-точь как у Эрвина. Мозг, все еще заточенный под режим выживания, среагировал мгновенно, послав в кровь ударную дозу адреналина.       Сердце ее не просто застучало — оно принялось бешено колотиться о ребра, словно пытаясь вырваться наружу. В висках бил навязчивый, молоточковый ритм, заглушающий все остальные звуки. Воздух внезапно стал густым и тягучим, как сироп. Ей почудилось, что рядом мелькнула щуплая фигурка сморчка Барлоу, а вот и сам Эрвин обернулся... Легкие спазмировались, отказавшись делать свою работу. Дыхание перехватило — короткий, судорожный вдох не приносил кислорода, выдохнуть же было и вовсе невозможно. Это была физиологическая буря, полный захват тела паникой.       Она инстинктивно отшатнулась, наткнувшись на стойку с аксессуарами, и едва не уронила пакеты. В ушах звенело, зрение затуманилось, края мира поплыли и потеряли четкость. Кошмар не заканчивался. Он был здесь, он нашел их. Это был не просто страх, это всепоглощающее чувство неминуемой гибели.       — Мэри? – обеспокоенно окликнула ее Изабель, сразу заметив перемену. Взор подруги был остекленевшим отсутствующим, лицо побледнело, а на лбу выступили мельчайшие капельки пота. Изабель, с ее медсестринским опытом, мгновенно распознала картину острой панической атаки. Она посмотрела в ту же сторону, потом снова на подругу. – Мэри, что случилось? Дыши, я с тобой.       — Он... это он... – прошептала та, не в силах отвести взгляд от незнакомца, ее пальцы судорожно сжали ручку пакета.       Изабель быстрым, оценивающим взглядом окинула мужчину, который уже почти скрылся в толпе. Она мягко, но твердо взяла Мэри за локоть, чувствуя, как та вся дрожит мелкой, неконтролируемой дрожью.       — Все хорошо, идем со мной, – ее голос был ровным и спокойным, якорем в бушующем море паники Мэри. Она отвела ее в сторону, к скамейке, усадила. – Мэри, слушай мой голос. Ты в безопасности. Это паническая атака. Она сейчас закончится. Твое тело обманывает тебя.       Она не стала сразу говорить «успокойся» — это бесполезно. Вместо этого она перешла к конкретным инструкциям.       — Дыши со мной. Медленно. Не грудью, животом. – Изабель положила свою ладонь на спину Мэри, чтобы та чувствовала ритм. – Вдох на раз-два-три-четыре. Задержи на раз-два. И выдох — медленно, на раз-два-три-четыре-пять-шесть. Давай вместе.       Понадобилось несколько циклов, прежде чем спазм в легких начал отпускать. Дрожь не прекращалась.       — Смотри, – Изабель мягко повернула ее лицо, но не к толпе, а к себе, снижая стимуляцию. – Видишь? Это не он. У того мужчины другая походка, другое пальто, другая стрижка. Это не Смит.       Мэри закрыла глаза, пытаясь совладать с паникой. Руки у нее дрожали так, что она сжала их в кулаки, чтобы скрыть тремор.       — Мне показалось...       — Знаю, милая, знаю, – Изабель обняла ее за плечи, голос ее стал мягким и профессиональным. – Это адреналин. Он искажает восприятие и запускает реакцию «бей или беги». Но опасности нет. Она уже позади. Он мертв. Ты здесь, со мной, на скамейке в торговом центре. Ты в безопасности.       Они посидели так несколько минут — типичная продолжительность острой фазы приступа, — пока дрожь не начала понемногу отступать, а дыхание не выровнялось. Свинцовая тяжесть в груди сменилась пустой, болезненной истощенностью.       — Пожалуйста, – тихо сказала Мэри, открывая глаза, в которых читалась усталость и смущение. – Не говори Леви. Не сейчас.       Изабель внимательно посмотрела на нее, понимая. Мэри хочет казаться сильной для него. Хочет, чтобы он видел в ней опору, а не еще одну проблему, которую нужно решать.       — Хорошо, – кивнула она, вытирая платком влажный лоб подруги. – Я не скажу. Но ты обещаешь мне говорить о таких моментах. Мне. Чтобы я знала и могла помочь. Это не слабость, Мэри, это последствие травмы. Договорились?       Мэри кивнула, слабо улыбнувшись.       — Договорились. Спасибо, Изабель.       — Ничего, дорогая. Ничего. Все будет хорошо. – она помогла ей подняться, чувствуя, как та еще немного пошатывается, и подняла пакеты. – Давай уже купим тебе что-нибудь красивое. А то ты вся в моих старых тренировочных штанах. Надо же нашему угрюмому пациенту глаз радовать, когда мы вернемся.

***

      — Мы вернулись! А... где... ? – голос Изабель, звонкий и радостный, оборвался, когда она, влетая в палату, обнаружила, что она пуста.       Мэри зашла следом, прикрыв за собой дверь, и опустила тяжелые пакеты на пол.       — Что такое? – спросила она, но, подняв голову, сама все увидела.       Абсолютно пустая, идеально заправленная постель. Никого. Ни звука. Воздух в палате казался застывшим и безжизненным. Он ... Ушёл? Сбежал? Оставил?       Мэри замерла на пороге, и по ее лицу пробежала тень такого бездонного страха и досады, что Изабель сердцем ушла в пятки. Бедняга, ее словно кидает из одной крайности в другую. Приступ в ТЦ, а теперь это... Сейчас она просто рухнет.       Лицо Мэри побледнело, губы задрожали, глаза наполнились слезами, готовыми хлынуть в любую секунду.       — Мэри, – резко, но негромко щелкнула пальцами перед ее лицом Изабель, стараясь переключить ее внимание, вытащить из трясины паники. – Эй, вертолетик, я с тобой.       Мэри проморгалась, словно выныривая из темной воды, и посмотрела на подругу потерянным, испуганным взглядом.       — Никуда он не делся, – бодро сказала Изабель, хватая ее за руку. – Пошли искать твоего рыцаря в сияющих больничных одеждах. Как раз будем переодевать.       Ее легкий, почти небрежный тон и уверенность сработали лучше любых уговоров. Вместо того чтобы замирать в ужасе и придумывать худшие сценарии, Мэри позволила Изабель вытянуть себя из палаты. Просто пойдем и найдем. Всего лишь.       Когда они вышли в больничный дворик, их взглядам предстала картина: Леви, бледный и явно уставший, сидел на скамейке, а перед ним, невозмутимо покуривая, стоял Филисс. Леви что-то говорил ему сквозь зубы, его выражение лица было мрачным и раздраженным, будто он рычал на доктора.       Но для Мэри он в этот момент был самым прекрасным зрелищем на свете. Волна облегчения была такой мощной, что она непроизвольно сделала шаг вперед, ее тело буквально потянулось к нему, желая броситься в объятия, прижаться к его здоровому плечу, убедиться, что он здесь, он цел.       Но она замерла на полпути. Воспоминание о его строгих правилах, о его холодности, о том, что они все еще в больнице на глазах у врача, остановило ее. Ее лицо вытянулось от сдерживаемого порыва и легкого разочарования.       Изабель, наблюдающая за этой немой сценой, тихо фыркнула и легко толкнула Мэри в спину.       — Иди же. Чего встала?       — Но как... – растерянно прошептала Мэри, оглядываясь на нее.       — Можно, – коротко и уверенно бросила Изабель, не уточняя, что именно «можно». Просто — можно.       Ободренная, Мэри медленно подошла к скамейке. Леви, услышав шаги, отвлекся от Филисса и поднял на нее взгляд. Раздражение в его глазах поутихло, сменившись молчаливым вопросом.       Она остановилась прямо перед ним, не зная, что делать дальше. Что можно?       Можно ли то, чего она хочет?       Изабель и Филисс переглянулись, и в глазах доктора мелькнула понимающая ухмылка. Они оба замерли, наблюдая за этой немой, напряженной сценой ожидания.       Воздух был холодным и колким, предвещая скорую зиму. Ноябрьский ветерок забирался под тонкую больничную одежду, и Леви недовольно сдвинул брови, чувствуя, как промерзает. И в этот момент, когда напряжение между ним и замершей в нерешительности Мэри достигло пика, небо вдруг вспыхнуло миллионами крошечных белых точек.       Полил мелкий, легкий снег. Первый снег этого года.       Леви с еще большим недовольством хмуро посмотрел на небо, словно и этот природный феномен был лично ему неудобен. Но Мэри замерла, подняла лицо к падающим хлопьям, и на ее губах расцвела чистая, детская улыбка. Снег всегда казался ей чем-то волшебным, обещанием нового начала. Она поймала несколько хлопьев на ресницы, а потом перевела этот сияющий, полный надежды взгляд на Леви.       Ее желание прикоснуться к нему, убедиться, что он реальный и с ним все хорошо, никуда не делось. Оно горело в ее глазах, смешиваясь со страхом его спугнуть.       Филисс получил очень красноречивый, почти телепатический взгляд от Изабель, которая едва заметно мотнула головой в сторону выхода. Доктор фыркнул, но без лишних слов развернулся и молча, как тень, растворился в дверях больницы, оставив их одних в кружащемся снежном вихре.       — Леви, я... – начала Мэри, ее голос дрожал от холода и нервного напряжения.       Она хотела сказать, что на улице холодно, что он замерзнет, что она купила ему теплые вещи, что им нужно зайти внутрь... Но слова застряли в горле. Вместо них она смотрела на него — со смущенным видом, с покрасневшими от мороза щеками и с таким немым, беззащитным желанием в глазах, что его было невозможно не прочитать.       Он понял. Он видел этот порыв, этот страх, эту надежду. Он видел, как она замирает в шаге от него, боясь сделать лишнее движение.       Он не улыбнулся. Не раскрыл объятия. Не произнес ласковых слов. Он лишь тяжело вздохнул, словно ее немой вопрос доставлял ему физическое неудобство. Его взгляд был все так же суров.       Но потом он медленно, будто преодолевая собственное сопротивление, откинул край своего больничного халата.       — Замерзнешь, дура, – пробормотал он хрипло, отводя глаза куда-то в сторону, в падающий снег. Это прозвучало как ворчание, почти как обвинение. Но жест был красноречивее любых слов.       Он молча предлагал ей укрыться от холода рядом с ним. Под его халатом. Прямо как тогда, в лесу.       Реакция Мэри была мгновенной. Слезы снова навернулись ей на глаза, но на этот раз — от облегчения и счастья. Она не бросилась на него, не стала обнимать. Она так же медленно, почти благоговейно, подошла и присела на краешек скамейки, прижавшись к его здоровому боку. Он набросил край халата на ее плечи, и его рука на секунду тяжело и тепло легла ей на спину, прежде чем он убрал ее.       Они сидели так молча, пока снег покрывал белой пеленой землю и скамейку вокруг них. Ее сердце колотилось где-то в горле, но это был хороший, живой стук. Она украдкой взглянула на него. Он смотрел прямо перед собой, его профиль был строгим и непроницаемым. Но он не отодвинулся. Он делился с ней своим скудным теплом и своей хрупкой, выстраданной близостью.       И для Мэри в этот момент это значило больше, чем любые громкие признания.

***

      Комната тонула в мягком свете настольной лампы. За окном, в темноте ноябрьского вечера, кружился редкий снег, таящий в воздухе, не долетая до земли. Изабель, поджав под себя ноги, смотрела в это темное зеркало, улыбаясь своим мыслям.       — Фарлан...       — М? – он оторвался от книги, которую листал, не особо вчитываясь.       — Я завидую... – ее голос был тихим и задумчивым.       Фарлан отложил книгу и повернулся к ней, облокотившись на спинку дивана.       —Ты о чем, огонек?       Изабель обернулась к нему, и в ее глазах светились самые что ни на есть девичьи, сентиментальные грезы.       — Представь... какие у них дети красивые будут... – она выдохнула с таким чувством, будто уже видела этих гипотетических детей воочию.       Фарлан скептически хмыкнул.       — По-моему, ты...       — Цыц, – мгновенно оборвала его Изабель, не позволяя разрушить свой прекрасный мысленный конструктор.       —...Рано об этом задумалась, – все же договорил он, качая головой.       — Дай помечтать, – она сделала надутое лицо, но глаза продолжали смеяться.       Фарлан вздохнул и провел рукой по лицу.       — Я сам еще не понимаю, как так получилось.       — М? – Изабель насторожилась, ее любопытство было мгновенно разбужено.       — Что Леви... – он замялся, подбирая слова.       — М? – она пододвинулась ближе, подпирая подбородок руками. - Нет уж, договаривай. Сказал «а» — говори «б».       Фарлан сдался под ее натиском.       —...Что Леви жалуется как ребенок, ворчит, а не просто терпит молча. Что он называет ее «дурой» и «идиоткой» с такой... – он искал нужное слово.       — ...С такой добротой? – подсказала Изабель, сияя.       — Мне просто непривычно, – заключил Фарлан, снова отводя взгляд. Это было максимальное признание, на которое он был способен.       — Ох, представь, как Кенни в шоке от происходящего, – рассмеялась Изабель.       — Даже не знаю, – фыркнул Фарлан, но в уголке его губ дрогнула улыбка.       Помолчали. За окном все так же кружил снег.       — Как думаешь... – снова начала Изабель, но на этот раз ее тон стал более серьезным.       — Мэри хорошая девушка, – не дожидаясь вопроса, сказал Фарлан. – Они... на удивление, подходят друг другу.       — Я и не сомневалась, что Мэри — хорошенькая, – снова захихикала Изабель, подмигивая ему. – А вот насчет него у меня имеется пара вопросов...       Она не успела договорить, как Фарлан легонько, почти по-дружески, дал ей щелбан.       — Ай! – взвизгнула она, хватая себя за лоб. – За что?!       — Да просто, – он смотрел на нее с притворной суровостью, но в глазах теплилась усмешка. – Женская солидарность сильнее, чем многолетняя дружба с Леви?       — Эй... – протянула Изабель, уже готовясь к новой словесной дуэли, но Фарлан перетянул ее к себе, заглушив любой протест коротким, но выразительным поцелуем.       Снег за окном продолжал танцевать свой немой танец, а в комнате воцарился мир — по крайней мере, до следующей их шутливой перепалки.

· · ─────── · ─────── · ·