Darkest season

Санктум, один из респектабельных городов-спутников Чикаго, был слишком хорош. Облагороженные общественные здания, парки с причудливыми переплетениями дорожек, аккуратные лужайки перед особняками из полированного камня, мягко бликующего на солнце, яркие клумбы перед фасадами местных исключительно частных школ, детский смех на игровых площадках. Впервые попав сюда, Кларк скривилась, раздражённо подумав: "Настоящий чёртов Плезантвиль." Её родная Аркадия, ещё один городок по другую сторону мегаполиса, тоже была далеко не бедным районом, но в ней можно было найти и лёгкую небрежность, жизнь, чувство реальности. Санктум же был слишком чистым, слишком полированным, словно вылизанным, словно сошедшим с открыток и обложек журналов для образцовых домохозяек, ждущих дома своих идеальных мужей. Кларк почти физически тошнило от приторности этого места, и она бы с огромным удовольствием никогда больше не приезжала сюда, если бы не мать. Год назад Эбби Гриффин, теперь уже Гриффин-Лайтборн, вышла замуж за вот уже два десятка лет бессменного мэра этого городка. Семья Рассела Лайтборна происходила из старых денег и владела практически половиной города, что позволило Эбби оставить работу главного хирурга. Вместо этого она теперь трижды в неделю читала лекции студентам медицинского университета, а остаток времени проводила у бассейна или в книжном клубе, или планируя очередной званый ужин для друзей мужа, или устраивая шопинг, или... Кларк на самом деле не была уверена, чем занималась её мать. Но её воображение легко рисовало подобную картину. Оглядываясь назад, если бы женщины семьи Гриффин не начали отдаляться после смерти отца Кларк, то она, вероятно, заметила бы перемены в своей матери уже давно. Но они виделись всего раз в месяц, а строгая и собранная Эбби и раньше никогда не отличалась чрезмерным радушием по отношению к дочери, а точнее – к её выбору жизненного пути галериски и художницы вместо врача. Впрочем, в тот день женщина была мягка и улычива, пробуждая к жизни давнюю надежду на потепление между ними, которую Кларк считала давно похороненной где-то очень глубоко. Ужин с матерью и её мужем прошёл удивительно хорошо, если учесть, что Джози, дочь Рассела и новообретённая сводная сестра, вызывавшая у Кларк невнятный зуд под кожей, на него не явилась. Особенно поэтому. По словам отчима, та проводила время со своим женихом, Габриэлем, который очень рад вскоре присоединиться к семье. Кларк было всё равно. Она впервые за год собиралась провести с матерью не полдня, а целые выходные, и только к лучшему, если Джози с парнем, селфи с лицом которого та постит примерно раз в неделю, не будет маячить на горизонте. Неделя выдалась долгой, поездка через весь город – тоже, и Кларк не удивилась, когда после пятничного ужина просто отключилась на роскошном диване в гостиной нового семейного гнёздышка Эбби. Она рассеянно подумала о том, что нужно написать Беллами об ужине или хотя бы пожелать спокойной ночи, но сил совершенно не было, и она ограничилась тем, что уже сообщила ему, когда добралась, получив в ответ искренние пожелания отличных выходных. Кларк просыпалась несколько раз в какой-то кровати с балдахином, смутно видя очертания незнакомой комнаты, которую посчитала гостевой. Значит, она устала гораздо сильнее, чем предполагала. Ей чудилось, что она улавливает смутные отголоски каких-то слов, произносимых матерью, отчимом и, кажется, ещё несколькими людьми, но усталость раз за разом затягивала её в блаженную темноту сна. Там Беллами Блейк был не просто её лучшим другом, там он любил её так же, как она любила его, там она могла признаться ему в своих чувствах без страха разрушить три года дружбы и искать новое жильё вместо уютной квартиры, которую они делили в качестве соседей. Кларк не знала, когда окончательно проснулась, но голова у неё была мутной, поза не удобной, а перед глазами темнота. Ей потребовалось добрых тридцать секунд, чтобы понять, что на лице плотная повязка, руки связаны над головой, пальцы ног неуверенно касаются деревянного пола, и её явно переодели во что-то маленькое и тонкое, не похожее на её одежду. Разум оставался туманным, но леденящий страх, распространяющийся по всему телу был предельно ясным. — Пора начинать, — произнёс холодный голос, в котором она с трудом узнала собственную мать, и кто-то ловко сдёрнул повязку с её лица. Кларк рассеянно заморгала, пытаясь оглядеться. Помещение было достаточно большим, слегка вытянутым в длину, стены обшиты дубовыми панелями, пара десятков стульев сдвинуты к стенам, от не слишком высокого кессоного потолка и до пола спускалась изящно оформленная бархатная драпировка цвета красного вина, видимо, обозначая места, где в обычной комнате могли бы быть окна. Множество свечей в канделябрах на стенах и высоких подсвечниках на полу наполняли комнату жутковатым сиянием. Но больше всего пугали люди. Около двадцати человек, одетых в мешковатые тёмные мантии, стояли в передней части комнаты, обратив лица, надёжно скрытые капюшонами, в её сторону. Ещё один был у стены. На некоем подобии сцены за их спинами было ещё три фигуры, уже в белом, лица которых были открыты и хорошо знакомы – её мать, Рассел и Джозефина. — Итак, — начал Рассел, и Кларк сглотнула. Комната ощущалась хорошо звукоизолированной, но ей показалось, будто голос мужчины эхом отдавался от стен, впиваясь в её расфокусированный разум. — Мы собрались здесь, братья и сёстры, чтобы засвидетельствовать верность моей дорогой супруги Второму Рассвету, — он взглянул на Эбби, и та улыбнулась ему, заставляя Кларк вздрогнуть от этого зрелища. — А также для того, чтобы получить клятву верности от нового последователя. У мисс Гриффин есть шанс присоединиться к нашему ордену. Она, как и все мы, может делать этот мир каждый день лучше, чище и правильнее, — он многозначительно посмотрел ей в глаза. — Сейчас мы очистили Санктум, завтра очистим Чикаго, послезавтра – штат, потом страну, а затем и весь мир, — пламенная речь вызвала одобрительный гул со стороны фигур под капюшонами, и ему пришлось хлопнуть в ладоши, чтобы они вновь замолкли. — На случай отказа мисс Гриффин у нас есть другой кандидат – новый ученик, всем сердцем желающий доказать свою преданность нашему делу. — Что за чёрт? — пробормотала Кларк, тщетно пытаясь хоть немного собрать свои мысли воедино, но Рассел не обратил на неё внимания. — Итак, Кларк, — теперь он обратился к ней лично. — Хочешь ты присоединиться к нам, ордену Второго Рассвета, чтобы соблюдать его традиции и вместе с нами очищать мир от скопившейся в нём скверны? — Ты псих, — прошипела Кларк, глядя на него широко раскрытыми глазами. Эбби поджала губы, даже не смотря на неё. — Я не хочу иметь с тобой ничего общего! Ни с кем из вас! — Что ж, это твой выбор, — кивнул он. — Но твой вклад не будет забыт, — Рассел улыбнулся коротко и жутко. — Тогда мы дадим шанс нашему ученику, — он сделал короткий жест в сторону одинокой фигуры у стены. — Докажи, что достоин быть среди нас. Человек медленно отошёл от стены, пересёк комнату и оказался в паре шагов перед ней. В движениях его было что-то неуловимо знакомое. Кларк ясно видела, что это мужчина, широкоплечий и почти на голову выше неё. Рукой в кожаной перчатке он откинул капюшон, обнажив гладкую маску, полностью скрывавшую лицо, часть ушей и шеи. При таком освещении можно было разглядеть лишь немного бронзовой кожи и коротко, почти по-армейски, постриженные чёрные волосы. Они выглядели так же, как у... Беллами, когда она, будучи двадцатилетней студенткой последнего курса школы искусств, только познакомилась с ним. В свои двадцать пять он тогда только оставил службу и устроился в полицию Аркадии, детективом он стал куда позже. "Боже, нет! Этого не может быть!" — подумала она, когда мужчина потянулся запазуху и достал длинный тонкий кинжал. — Беллами! — в панике позвала она. — Твой мальчик тебе не поможет, — усмехнулась Джози. — Ученик, помни об обете молчания, — одновременно с дочерью спокойно произнёс Рассел. Мужчина в маске кивнул и поднял нож, другой рукой крепко обхватывая ладонь Кларк. На мгновение она подумала, что смогла достучаться до него, что сейчас он разрежет верёвку, даруя ей свободу, но спустя секунду надежда сменилась острой болью чуть ниже запястья. Хорошо заточенное лезвие легко разрезало плоть, заставляя кровь свободно струиться вниз по бледной коже. Кларк всхлипнула и попыталась вырваться, но хватка на руке была крепкой. Вскоре последовал второй порез, затем третий. Кровь тонкими липкими струйками стекала к плечу, и Кларк почувствовала, что отключается. — Помни, что она должна оставаться в сознании, — ровным менторским тоном вмешался Рассел. Ученик отпустил её руку, и она почти вздохнула от минутного облегчения, но тут перед затуманенными глазами что-то мелькнуло, и её голова дёрнулась от хлёсткого удара. Мужчина дал ей пощёчину. Кларк застонала, пытаясь отклониться, но путы не позволили ей. — Последний шанс передумать, мисс Гриффин, — вновь произнёс Рассел после ещё двух порезов. — Иди к чёрту, — выплюнула Кларк и переключила остатки внимания на другого человека. — Мама, — почти умоляла она. — Мама, посмотри на меня! Неужели тебе наплевать? — слёзы свободно потекли из глаз. — Ну же, мама, это я, помоги мне! — закричала она. — У меня больше нет дочери, — холодно ответила Эбби, демонстративно отвернувшись. — Что ж, ученик, нам пора заканчивать с ней, — теперь её отчим звучал почти усталым. Мужчина в маске схватил Кларк за подбородок и легко провёл кинжалом вдоль шеи, через впадину между ключиц и ниже по грудине, оставляя по пути маленькие красные капли. Он приставил острие к тому месту, где билось сердце. — Беллами, — едва слышно прошептала она, словно собиралась умереть лишь с его именем на губах, несмотря ни на что. Силы вновь начали покидать её измученное тело, и она почти пропустила грохот за спиной и то, как мужчина внезапно отстранился от неё. На краю сознания она уловила звуки потасовки, крики и несколько выстрелов, но всё это померкло, когда она услышала знакомый хриплый голос, зовущий её по имени. Она почувствовала, что больше не подвешена к потолку, но ноги не держали, и Кларк обессиленно рухнула в его тёплые руки. Ей показалось, что она чувствует его губы на своём лице, когда нос защекотало от запаха дыма. — Давай, принцесса, — Беллами без труда поднял её на руки. — Нам нужно вытащить тебя отсюда и поскорее. — Белл, — выдохнула она, безвольно повиснув на нём. — Ну же, Кларк, не смей оставлять меня, — голос его звучал надтреснуто. Она не знала, говорил ли он и дальше, её поглотило манящее ничто. Кларк не знала, сколько прошло времени, когда она вновь почувствовала возвращение сознания. Сначала она услышала равномерный тихий писк приборов, потом узнала лёгкий запах медикаментов и только после этого ощутила тупую боль в правом предплечье. Больница. Она вздохнула, отметив, что в носу нет канюли, и хотела попытаться сесть, когда заметила мягкое давление на здоровой руке и тепло у бедра. Её глаза с трудом открылись, и Кларк увидела непослушную копну – не короткую стрижку – знакомых чёрных волос. Беллами. Он был здесь с ней, задремавший на краю больничной кровати, держа её за руку. Кларк попыталась заговорить, но из горла вырвался тихий хрип, и Беллами открыл глаза, беспокойно, но с явным облегчением глядя на неё. — Принцесса, — выдохнул он, приподнялся и свободной рукой протянул ей стакан с тумбочки, аккуратно помогая сделать несколько глотков через трубочку. Затем он нажал какую-то кнопку, и изголовье приподнялось, давая Кларк принять сидячее положение. — Белл, — она наконец обрела голос. — Ты спас меня, — улыбка получилась искренней, но слабой, из-за навернувшихся на глаза слёз. — Спасибо. — Как я мог этого не сделать? — покачал он головой. — Ты слишком важна для меня, — он почти рассеянно наклонился к её руке, всё ещё зажатой в его, и медленно поцеловал костяшки пальцев. Она хотела бы насладиться этим ощущением подольше, но в прояснившейся голове роился миллион вопросов. — Как ты нашёл меня? Как узнал про них? Как ты вообще догадался, что что-то не так? — выпалила Кларк, и он грустно улыбнулся её усталому, но решительному тону. — Белл, расскажи мне всё, пожалуйста. — Хорошо, принцесса, — вздохнул он и начал рассказ. — Для начала меня насторожило твоё поведение. С пятничного вечера ты отвечала на сообщения нехарактерно коротко, не реагировала на мои глупые шутки, — он смущённо усмехнулся, — А утром в субботу вообще написала, что тебе нужно время побыть с семьёй. Это было странно, — Беллами вновь наклонился, целуя её руку, словно не мог оторваться. Кларк почувствовала прилив тепла к щекам вопреки всей ситуации. — Ты знаешь, с тех пор, как я стал детективом, то есть почти год, мы сотрудничаем с полицией Чикаго. Люди пропадали регулярно не только там, но и в ближайших городах: Полисе, Аркадии, Бардо и других. В Санктуме их практически не было. Я не знал, в чём дело, а одной интуиции мало, чтобы начать полноценно копать в этом приторном городе, — презрительно скривился он. — Обстоятельства исчезновений были похожи, но не настолько, чтобы напрямую связать их в серию. Потом Джексон случайно встретил в больнице странного парня с татуировкой двух солнц на шее, словно наблюдавшего за ним. Через неделю на юге Чикаго полиция почти взяла другого парня на попытке похищения девушки, но он вскрыл сам себе горло. Допросить его было нельзя, но в его машине была странная мантия, а на руке – такая же татуировка. Связь, чёрт возьми, — он невесело усмехнулся. — Я порылся в архивах, и узнал, что два солнца были на старом гербе Санктума, который, согласно непопулярной легенде, основали члены старого тайного общества Второго Рассвета, — Кларк вздрогнула, но кивнула, давая знак продолжать. — Тот парень не был санктумитом, насколько мы знали, и это был первый знак, что мы должны быть на верном пути. Я бы не хотел вдаваться в подробности расследования, они довольно скучные, — Беллами сжал её руку. — Но в итоге мы пытались выяснить, жив ли этот культ прямо сейчас. И если жив, то как местные столпы общества могут о нём не знать? Значит, они должны быть в курсе. — Да уж, — фыркнула она. — Но как ты понял, где искать их и меня? — За это благодари Рейвен. Она отследила твой телефон. Видимо, твоя мать или кто-то ещё время от времени писал с него сообщения, чтобы поддерживать иллюзию связи с тобой. Умно, — Беллами выдохнул через сжатые зубы. — Но они просчитались: находиться в городской ратуше поздним вечером в понедельник тебе было просто незачем. — Понедельник? — глаза Кларк шокированно распахнулись. — Как долго меня не было? — Сейчас раннее утро среды, принцесса, — он ещё раз осторожно сжал её руку. — Они накачивали тебя седативными все выходные, чтобы ты не могла сбежать или сопротивляться. Когда мы тебя привезли... — он запнулся и сглотнул. — В общем, врач сказал, что тебе потребуется время, чтобы вывести из организма препараты. Потом ты проспала больше суток, — он рассеянно коснулся повязки на её правой руке. — Шрамы, кстати, маловероятны. Порезы довольно поверхностные, и понадобится время, но через год или два от них не останется и следа. — Расскажи мне, что там произошло, пожалуйста. — Я взял с собой Миллера, Атома, Монро и Шоу, по дороге связавшись с членами нашей группы в Чикаго. Мы добрались до ратуши, и она была заперта, но сигнал всё ещё шёл, и мы обнаружили, что дверь, ведущая в подвал открыта. Мы спустились и нашли там то, что нашли, — Беллами несколько раз тяжело вдохнул и выдохнул. — Завязалась потасовка, у этих сектантов были ножи, и Атом получил порез в ногу, а Монро немного надышалась дымом, когда из-за упавших свечей начался пожар, но сейчас они в порядке. Когда я вытащил тебя оттуда, чикагские копы уже приехали, чтобы поймать оставшихся. — Что с ними произошло? С человеком в маске, моими так называемыми родственниками и остальными в зале? — Двоих особенно буйных пришлось застрелить, ещё один задохнулся, остальных мы взяли, — Беллами оставил ещё несколько поцелуев на костяшках. — Эбби и Рассел уже арестованы. Джозефина пыталась сбежать, глупо споткнулась о собственную мантию и упала виском на край стула. Она была мертва ещё до того, как мы вышли, — он уставился в пол. — Под маской был Габриэль, её жених. Я не знаю, чем и как они его обрабатывали, но психиатр сказал, что ему понадобится действительно долгое лечение. Возможно, пожизненное. — Хорошо, — выдохнула она. — Хорошо? — бровь Беллами недоверчиво изогнулась. — Да. Они все или заперты на долгие годы, или мертвы, — Кларк сглотнула и попыталась улыбнуться. — И ты пришёл за мной. — Как я мог поступить иначе? Я не уверен, что смогу жить в мире без тебя, — он прижался лбом к их сцепленным ладоням. — Я люблю тебя, Кларк. — Белл, — мягко позвала она, и он приподнял голову, совершенно уязвимый в этот момент. — Просто знай, что я тоже тебя люблю, — Беллами улыбнулся ей счастливо и смущённо. — А теперь иди сюда и поцелуй меня, видит бог, я слишком долго этого жду! — Властная принцесса, — коротко рассмеялся он, устраиваясь рядом с ней и повинуясь.