Между нами

Обычная битва между добром и злом ничего не предвещало беды. Яркое мартовское солнце светило ярче обычного, уже меняя этот день к лучшему. Но приятный отдых на солнышке был сменён недолгой битвой против разбойников. Для Тигрицы такие, как они, даже и разбойниками не казались простые звери, решившие, что им по силам тягаться с мастерами Дворца. Это была компашка из трёх быков среднего, среди сородичей, роста. Их тёмно-каштановая шерсть на солнце казалась рыжей, словно пламя. Тигрица, как и остальные мастера, двинулась в битву, готовая надрать проходимцам задницы. Каждый её удар был просчитан до мелочей, каждый выпад — идеален. И вот первый бык падает от её разворота лапы, не трудно. С двумя другими справлялись её друзья, а точнее По и Журавль, которые прекрасно действовали, успевая перекидываться колкими фразочками и выводя соперников из себя. Кошка решила нанести свой удар, положив ещё одного разбойника. И всё выглядело просто: разгон, бег, выпад, удар. Но в последнем что-то пошло не так. Её нога была поймана этим быком выше остальных двух. Его могучие рога ударили её по голове, от чего та упала на землю с болезненным стоном, держась за голову. Быстро угомонив быка парочкой приёмов, панда подсел к Тигрице, помогая встать. — Ты как, Ти? — взволнованный голос, сжатая осанка — признаки его страха за её самочувствие. — Подруга, сильно же он тебя… — мягко произнесла Гадюка, медленно проводя хвостом по лбу кошки, стараясь уменьшить её боль. Все переживали не меньше, стоя рядом с Тигрицей образовался настоящий круг поддержки. Она старалась прийти в себя, но выходило плохо: тошнило, голова сильно гудела, взгляд никак не мог сфокусироваться на чём-то конкретном. Сотрясение не меньше. После визита к доктору, который это подтвердил, Тигрица получила отдых от мастера. И только на следующее утро она смогла более-менее сообразить, что произошло. Она проиграла. И ведь не кому-то сильному, а простому разбойнику-неумёхе. Не будь рядом По и друзей, она могла бы уже лежать холодным трупом. Что-что, а вот корить себя у неё всегда получалось наилучшим образом. Она взялась за голову, но уже не от боли, а от растерянности и злости на себя за собственную слабость. Ведь раньше справлялась без труда, как же она просчиталась, получив такое ранение, из-за которого теперь и тренировки запрещены как минимум на месяц? Что ж это такое? Где прежняя броня и сила?.. — Как я могла?! — когти медленно высунулись из её лап, слегка задевая кожу под шерстью, но девушка была слишком занята внутренними мыслями, чтобы обратить внимание на боль, которую сама себе причиняла. И только когда на кровать упала алая капля крови, она опомнилась, схватившись за раненую щёку. Взгляд стал ещё более испуганным, растерянным. Она хотела куда-то убежать, скрыться от позора, что пережила совсем недавно. Она — мастер, что тренируется с пяти лет, проиграла По, что находится в их сфере всего два года, но уже смог спасти её от… от безмозглого быка, на которого не потратить и пяти минут, но который почти её убил! Разве теперь её можно назвать мастером? Даже её старая кличка — Монстр, не подходила. Монстры сильны, страшны, и они точно не испытывают того, что она сейчас. Тигрица снова и снова прокручивала в уме события вчерашнего дня. Она хотела рыдать, представляла, как её друзья смеются над ней где-то в другой комнате, как считают её посмешищем в мире кунг-фу, как выбирают нового лидера, снова и снова шутя обидными шуточками. Ей было противно даже от одной мысли об этом. Но разве такое могло быть в реальности? Она не могла дать ответа, однако уже опасалась. В голове снова и снова звучал голос: «Я слабая», «Недостойная титула лидера». Тело вдруг начало содрогаться, а на глаза впервые за многие годы выступили слёзы… настоящий поток боли, который она не ждала, а, может, уже не могла скрывать от себя. Хвост нервно дёргался в разные стороны, показывая её внутреннее состояние, которое и так было очевидно благодаря ручью слёз, что не собирался останавливаться. Тигрица стиснула губы, не позволяя себе всхлипнуть от досады. Лились только немые слёзы, но они были страшнее любых криков — если речь идёт о ней, некогда неприступной кошке. Колени подгибались, ком из слёз встал в горле, превращая тихий плач в полноценное рыдание. Её красный жилет был в некоторых местах насквозь мокрым, образуя хаотичные кружки на ткани. А штаны и вовсе были смяты, будто она сражалась несколько часов, а не просто ревела. Мимо проходящий По услышал странные звуки из комнаты подруги, постучал — и, не получив ответа, осмелился войти. Как только дверь раздвинулась, он замер… Перед ним была не Тигрица, которую он знал, а маленький котёнок, у которого не вышло нарисовать ровный цветочек, отчего бедняжка так расстроилась. Только она не маленькая девочка, и ситуация была куда сложнее и болезненнее для неё. Она хотела рявкнуть на него, выпроводить за дверь, но вырвались лишь странные звуки, которые из-за её слёз и, по-видимому, насморка было трудно разобрать. Он не колебался ни минуты — резко обнял её, не совсем понимая причину такого эмоционального взрыва. — Тигрица, что случилось? Тебе очень больно? Вместо того чтобы оттолкнуть, она прижала его к себе сильнее, рыдая в его шерсть, снова и снова повторяя что-то неразборчивое. Тело всё ещё дрожало, и он крепче прижимал её к себе, не боясь, что получит лапой по носу за такую храбрость, которая обычно могла бы обернуться против него. Только сейчас Тигрица не могла — ей нужна была поддержка, хоть какая-то. Она непроизвольно сильнее выпустила когти, царапая спину друга, всё глубже, по мере того как рыдания усиливались. Но он молчал. Не собирался останавливать её. — Тигрица… тише, я здесь. Я рядом. — Я… я не справилась… Наконец, смогла она выдавить из себя разумные слова. Только от этого не стало легче — наоборот, она почти задыхалась от слёз, сопровождавшихся ужасной головной болью, на которую Тигрица уже перестала обращать внимание из-за ран, что причиняла себе, вновь и вновь напоминая о случившемся. — Эй, ты справилась, ты молодец. Просто этот мудак… этого никто не ожидал. Ты выдержала, даже почти сама поднялась после его удара! Будь на твоём месте я — так бы и лежал там, жалуясь на боль. Но ты сильнее нас всех, Ти! — Ув… увер… уверен?.. Я же… я же… — Уверен как никогда! И так они продолжали сидеть, прижимаясь друг к другу. По нежно гладил её шерстку, чтобы она поскорее успокоилась, забыла о том, что видела и жила настоящим мгновением.