Паразит

Перед глазами мелькало столько изысканных блюд, что парень хотел схватить всё и сразу. Он готов был отрезать толстый ломоть буженины, положить его на язык и медленно пережёвывать, растягивая наслаждение. Потом — вгрызться в крупные гроздья синего винограда, оставить одну ягоду на кончике языка и раздавить её о нёбо, втягивая сладкий сок, стекающий прямо в глотку. Затем можно было бы перейти к сырам: достать первый попавшийся нож и разрезать массивную головку маасдама…  Но всё испортил ребёнок. Самый мерзкий, чёрт побери, ребёнок.  Голодный разум Сатору Годжо уже рисовал ему аппетитные картины, но маленький толстый гадёныш с карамелью на палочке не переставал орать и ныть своей несчастной матери.  На обратном пути в Нью-Йорк в самолёте случились неполадки, и стрессовый организм Годжо отказывался принимать пищу. Пятнадцать часов летел с пустым желудком. После этого Сатору твёрдо решил: либо частный самолёт, либо машина, но никакого общественного транспорта Гамбурга — никогда.  — Мама, ма-а-ам! Я хотел лошадку, а не птичку!— рёв «пончика» усиливался, и Годжо уже засматривался не только на леденец, но и на самого мальца.  — Дядя Годжо! — раздался звонкий детский голос, и в спину мужчины врезалось маленькое тельце.  — Цумики! — Он радостно подхватил девочку, кружа её в воздухе.  — Это твой дядя?  Голос был мягким, сладким, обволакивающим будто оставлял на губах привкус ванили.  Маленький Мегуми сжимал в пухлой ладошке стройные пальцы незнакомца. Очень красивого незнакомца…  Длинные ноги в обтягивающих чёрных брюках, полы длинного плаща, развевающиеся у лакированных ботинок. Чёрная водолазка подчёркивала узкую талию, а её высокий воротник обхватывал хрупкую шею с тонкой полоской загара, спускающейся к кадыку.  Длинные чёрные волосы, словно струя смолы, рассыпались по плечам, слегка завиваясь на концах.  Но главное — глаза.  Две бездонные пустоты, затягивающие взгляд. Пурпурные аметисты с холодным блеском, в которых узкие зрачки изучали Годжо с лёгким любопытством.  — Вы и есть тот самый «дядя Годжо»? — лукавая улыбка скользнула по его губам, пока он сжимал ладонь Мегуми. — Ну что, малыш, пора к дяде.  Незнакомец присел на корточки, попытался пригладить торчащие вихры Фушигуро, но быстро сдался.  Засунув бледные пальцы в карманы драпового пальто, он уже собирался уйти — лёгкой, чуть хромающей походкой.  — Стойте!  Годжо не сдержался. Нельзя его винить — это был порыв, неконтролируемое желание.  — Извините, а что вы делали рядом с моими племянниками? — Он смотрел сверху вниз на этого пленительного мужчину, отмечая бинт на шее и спокойное выражение лица.  — Судя по их рассказам, вы дали им стодолларовую купюру с Франклином и отправили за мороженым. — Незнакомец что-то перебирал в кармане. — Глупо, не находите? Лучше бы оплатили стоматолога или страховку для машины.  Он провёл пальцами по голове Цумики, поправляя чёлку.  — Дети побежали к ларьку, споткнулись о камни, которые дворник ленится убирать. Упали, разбили колени. Я просто помог.  Сатору лишь сейчас разглядел яркие пластыри на острых детских коленках. - Благодарю вас, мистер...? - Годжо неуверенно протянул свою грубоватую ладонь. - Сугуру Гето. Мистер Гето, - уточнил незнакомец, вкладывая свою изящную руку в ладонь Сатору. - Приятно познакомиться, мистер Годжо. До скорой встречи. Гето удалился, оставив после себя шлейф густого аромата - сладкого, как мед, с горьковатыми нотками премиальных сигарет. Мегуми, лениво облизывая ванильный рожок, провожал взглядом удаляющуюся стройную фигуру, затем перевел взгляд на раскрасневшегося Сатору, который нервно смахивал капли пота с пылающих щек. - На, освежись, - протянул мальчик ванильный рожок Годжо, после чего весело подбежал к сестре, предлагая обменяться вкусами мороженого. Лишь сейчас Годжо осознал — он ведь не называл этому «мистеру Гето» своего имени. Как он и предполагал, этот человек был чертовски опасен. Но в этом опасном обаянии была своя прелесть — сладкая, как подтаявшее мороженое, и манящая, как обещание запретного удовольствия. С хитрой усмешкой Годжо лизнул стекающую каплю ванильного крема, одновременно нежно потрепав Фушигуро по голове. Мысли о запретном обаянии господина Гето оборвал резкий звонок мобильного. На экране мигало: "Директор Яга". — Алло-ло! — Годжо дурашливо растянул слово, поднося трубку к уху. В ответ раздался хриплый, пропитанный годами голос: — Годжо, хватит клоунады. Немедленно в офис — новое задание. 22:13 p.m. New York.  Белый кабриолет Годжо плавно остановился перед зданием, отражаясь в стеклянных дверях с золотой гравировкой "Комфорт и Уют". Вечернее солнце играло на полированных буквах, придавая им вид дорогой мебельной фурнитуры. Переступив порог, Годжо ощутил знакомый аромат — сладковатый запах свежего лака смешивался с теплым дыханием дерева и едва уловимым шлейфом старинной пыли, будто сошедшим со страниц старинного фолианта. Лифт с деревянными панелями мягко принял его. Кнопка "0"под пальцем была холодной и немного утопленной. Дзинь! Подземный уровень встретил его живым дыханием тренировочного зала: приглушенные возгласы борющихся на матах цвета воронова крыла, ритмичный стук кулаков по грушам, наполненным песком и стальной дробью, металлический лязг от чистки орудия Дверь в переговорную бесшумно поддалась. Команда за круглым столом из черного дерева напоминала странную семейную фотографию: Секо, откинувшись в кресле, зажигала сигарету Black Russian — дым вился кольцами вокруг ее медицинского скальпеля, лежащего вместо пепельницы. Мей Мей что-то рассказывала своему брату, а тот воодушевленно кивал. Утахиме поправляла синюю прядь, выводя в блокноте идеальные геометрические фигуры будущей операции. Нанами сидел, подперев ладонью подбородок — его единственный глаз метал молнии в потолок, а на черной повязке алела свежая капля. Широкая тень внезапно отдалилась от стены, образуясь человеком — Ты сегодня особенно сияешь, — раздался хрипловатый голос Яги. Директор поставил перед Годжо хрустальный стакан с виски — лед тихо звенел, как далекий колокольчик. — Ой, да ладно тебе, Яга! — Годжо раскатисто засмеялся, выхватывая леденец из рук Уй Уя одним плавным движением. Звук хрустящей карамели разнёсся по комнате, будто выстрел. — Мы же не в церковной школе, чтобы по звёлку маршировать. Он швырнул на стол картонную коробку, оставив жирный отпечаток в форме пончика. Внутри аккуратно лежали шесть золотистых колец, щедро припудренных белым сахаром — будто только что изъяты с места преступления. Мей Мей выдула розовый пузырь размером с её голову. — Опять твои наркотики для диабетиков? — пузырь лопнул, облепив её губы клейкой плёнкой. Годжо лишь усмехнулся, откусывая кусок так, что облако пудры осело у него на кончике носа. Нанами шумно отставил чашку, оставив тёмное кольцо на полированном столе. — Новый информатор. Платим втрое больше, чем Патрику, — его единственный глаз сверкнул. — Данные проверенные. Годжо медленно облизал пальцы, оставляя блестящие следы на коже. — Неужели наш трусливый очкарик уже сломался? — он наклонился вперёд, размазывая сахар по краю стола. — Хотя... чего я ждал от человека, который пугается собственного факс-аппарата? Тишина стала осязаемой — даже Секо замерла, зажав окровавленный скальпель между пальцами. Из темноты проступил ритм — тихие, размеренные шаги, будто кто-то отмерял последние секунды их спокойствия. Сначала блеснуло огнём: — Чирк-ссс... Алюминиевая зажигалка вспыхнула синим пламенем, осветив точеное, бледное лицо, которое выражало хитрую улыбку. Дым заклубился в форме удавки. — Познакомьтесь. Сугуру Гето — наш новый информатор, — голос Яги разрезал воздух, как тупой нож мясо. Годжо почувствовал, а не увидел: это не тот человек, что был утром Гето сделал шаг вперёд, и свет вдруг исчез совсем за его спиной.