Однажды в Хеллтауне

      Дело было в Алабаме или как однажды пела группа Lynyrd Skynyrd — Милый Дом Алабама. Штат, известный своей значительной ролью в Движении Борьбы За Гражданские Права, своей культурой колледжного американского футбола и южным гостеприимством. Также штат является крупнейшим производителем арахиса, с его городком Дотаном, названным «Арахисовой Столицей Мира», своей богатой литературой, такой как «Убить Пересмешника», кухней, сочетающей в себе африканскую, коренную американскую и европейскую, а также своей историей в покорении космоса, ведь это тот штат, где находится Американский Центр Космоса И Ракет. Некоторые люди сказали бы, что в этом место не вполне цивилизованно много инцеста, религиозного фанатизма и расизма, что, может быть, в каких-то местах и так, но многие здесь одни из самых добродушных людей, что вы когда-либо встречали. На дворе были тысяча девятсот девяностые годы, да, те самые лихие девяностые, о которых вы, наверняка, слышали. Те самые времена, когда яркий мемфис переплетался с мрачным гранжем, когда на мировой арене всё было относительно тихо, ибо Холодная война уже закончилась, а Берлинская стена пала, технологии развивались со скоростью света и поп-культура, не прекращая, радовала нас культовыми фильмами и музыкой.       В одном из небольших городов штата, что назывался Арвилл, который находился где-то в часе езды от Мобила, открыла свои тёмно-карие семнадцатилетняя девушка по имени Эллисон, в своей тёмной, мрачной комнате, соответствующей её состоянию души. Помещение было небольшое, стены чёрно-белые, кровать среднего размера в углу — застеленна чёрным постельным бельём, а на стенах висели постеры музыкальных груп, в частности «Sisters of Mercy», «Bauhaus» и «London After Midnight», которые она просто обажала, а напротив была полка с книгами, сделанная из тиса, на ней лежали разные книги, в особенности готические романы. Она встала с постели, после чего быстро расчесала свои волнистые, практически пепельно-белые волосы с чёлкой и надела на себя своё короткое, полу-кружевное чёрное платье, которое очень контрастировало с её фарфоровой, бледной кожей, и сетчатые перчатки, накинула тёмный кардиган, а ноги облачила в тёмно-красные кружевные колготки и обула на них чёрные туфли Мэри Джейн. Она навела на свои глаза смоляную обводку и вышла из комнаты, затем побежала вниз, в столовую, совмещённую с гостинной, по деревянной лестнице. Столовая была светлой, с белыми стенами, большим столом, вокруг которого стояли стулья всё из того-же дерева, а на стенах висели иконы. В противоположном углу комнаты стоял мягкий синий диван, а на против него телевизор, за которым вечером периодически собирались члены семьи.       — Доброе утро, моя принцесса тьмы! Как дела? Как выспалась? — спросил её отец. Он был человек невысокого роста, в прямоугольных очках и с короткими, светлыми волосами.       — Ну а как ты думаешь, пап. Мало того, что из-за какого-то придурка, который подложил мне заражённую иголку, у меня теперь ВИЧ, и я скоро умру, так ещё меня сегодня опять будут травить одноклассники по причине моей болезни и того, что я готка, — цинично и недовольно ответила Эллисон и, сев за стол из светлого дерева, начала есть Запеченную кашу с двумя видами сыра и беконом.       — Не переживай, доченька, я знаю как тебе тяжёло, но знай, ты не виновата в своей болезни и тем как поступил с тобой Господь. Все эти люди, которые этого не понимают — полные кретины, и ты гораздо выше их всех, только поверь, — мягко сказала ей рыжая коротковолосая женщина в розовом платье, что сидела рядом — её мать. После чего погладила её по голове.       — Спасибо за твою поддержку, но я пошла в свою тюрьму, которая добавит мне ещё больше страданий, хотя я скоро и так умру в адских муках. Пока! — ответила Эллисон и побежала к выходу с небольшой улыбкой от мыслей о своей смерти.       Она зашла в небольшой деревянный коридор, открыла входную дверь с серебряной ручкой и вышла во двор, где помимо таких же частных домов двухэтажной Америки увидела прямо перед своим носом жёлтый школьный автобус с чёрными полосками, после чего поздоровалась со злобной, невыспавшейся водительницей и села на переднее сиденье возле окна.