Пульс выше норм морали

      Орешек забилась в угол переноски и очень тревожно кричит, не желая выходить и осваивать новое пространство. Кажется, Сяо Чжань очень сильно хочет сделать то же самое, потому что как-то весь сжался и вот-вот зашипит от стресса.              Ван Ибо осторожно садится рядом и ободряюще гладит по плечам, почти переходя на расслабляющий напряженные мышцы массаж:              — Не переживай так, гэ — это временно. Скоро вернешься домой, — и уже шепотом, еле слышно добавляет. — Если захочешь.              У котов очень хороший слух — знаете? Вот и Сяо Чжань фыркает:              — Это еще почему я должен не захотеть?              Он тихо вздыхает:              — Вдруг тебе тут понравится. Со мной.              Его котик молчит, а это уже неплохо, потому что хотя бы не отрицает такую вероятность, поэтому Ван Ибо несмело улыбается, продолжая разминать каменные от стресса плечи:              — Папа может выглядеть холодным и надменным, но он отлично умеет разруливать проблемы. И не слезет с вопроса, пока не добьется своего.              Сяо Чжань усмехается:              — Звучит очень знакомо, да, Бо-ди?              Его уши начинают гореть от смущения:              — Только в том, что для меня очень важно.              Ему достается желтый кошачий взгляд из-за плеча, но гэ чуть расслабляется:              — Ага, помню, как ты настойчиво тащил меня в постель, когда мы только познакомились. Еще бы: я посмел отказать такому парню!              Теперь пылают еще и щеки:              — Теперь все по-другому! Ты же знаешь!              Сяо Чжань какое-то время молчит, но в итоге соглашается:              — Знаю. Только я пока не знаю, что со всем этим делать: многое произошло за такой короткий промежуток времени.              Его сердце сжимается от холода тревоги:              — Но я же тебе хотя бы немного нравлюсь, гэ? Хотя бы чуть-чуть?              Да, сейчас он звучит как неуверенный маленький ребенок, который отчаянно жаждет внимания — хотя бы капельку, хоть какого. И в груди становится тепло-тепло, когда Сяо Чжань медленно кивает, все еще не глядя на него:              — Да, хотя я точно об этом пожалею. Ты как ураган: сметаешь все, на своем пути, не оставляя и шанса выжить.              Сейчас Ван Ибо как будто сам превращается в кота, потому что довольно притирается к боку, а потом и вовсе выныривает из-под руки Сяо Чжаня, чтобы взглянуть в уставшее лицо:              — Я позабочусь о тебе, гэ. Если я еще чего-то не знаю или не умею — я научусь.              С губ почти срывается “только не прогоняй”, но это было бы уж совсем унизительно. Правда, если бы ситуация была именно такая, Ван Ибо бы и умолять начал, потому что не понимает, как ему выжить без этой странной одержимости.              Сяо Чжань ему улыбается и поднимает руку, чтобы погладить по голове:              — Такой милый щеночек.              Он улыбается в ответ, зажмуриваясь от удовольствия:              — Но кот с собакой же могут ужиться? Я буду тебя защищать, чтобы ты мог себя комфортно чувствовать и расслабиться.              Уже и в голосе слышна улыбка:              — Ты правда этого хочешь?              Ван Ибо открывает глаза и просто любуется этой теплой нежностью на красивом, пусть и бледном от пережитого волнения лице:              — Очень. Поэтому дай мне шанс, гэ. Я знаю, что тороплю события и давлю на тебя иногда.              Сяо Чжань фыркает:              — Иногда?!              Он криво улыбается:              — Ну ладно: часто. Но я просто очень боюсь, что больше у меня не будет такой возможности. И очень боюсь тебя потерять.              Красивые желтые глаза тоже ему улыбаются:              — Так что, свадьба отменяется?              Ван Ибо старательно косплеит кота из Шрека, строя жалобные глазки:              — Может, ты хотя бы немного подумаешь и не будешь сразу говорить “нет”, а?              Сяо Чжань улыбается:              — Я подумаю.              Он довольно мурчит, притираясь щекой к груди:              — Ты не пожалеешь, гэ! Я обещаю!              Рука приятно ерошит его волосы, принося расслабление после такого тяжелого и насыщенного дня:              — Я очень на это надеюсь.              Ван Ибо тихо вздыхает, прогибаясь еще сильнее:              — Если тебе тут некомфортно, то я прикажу приготовить тебе гостевую комнату. Орешек мы туда тоже перенесем, конечно.              Их тревожная кошечка уже немного успокоилась, даже вышла из переноски и теперь осваивает комнату Ван Ибо, обнюхивая вещи и даже примеряясь к полкам в шкафу: там еще столько неутепленной шерстью одежды. Сяо Чжань тоже это видит, поэтому долго молчит, но все же отрицательно мотает головой:              — Ты просил о шансе.              Что-то в груди вспыхивает ярким солнцем:              — Ты не пожалеешь, гэ!              Тот тихо смеется:              — Ты повторяешься, Бо-ди.              — Я знаю! — он упрямо мотает головой. — Но это правда! Если хочешь, то я дам обещание тебя не трогать вообще — только позволь быть рядом.              Ну вот, Ван Ибо, наследник могущественного клана Ван, скатился до почти умоляющих интонаций. И перед кем? Перед представителем тех, кого он почти всю жизнь почти что презирал. Сейчас же он смотрит на Сяо Чжаня, ожидая приговора.              Тот снова молчит и о чем-то думает, а потом хитро ему улыбается:              — Давай посмотрим по обстоятельствам, м? Я тяжело и долго схожусь с новыми… людьми, да и с вампирами тоже, но с тобой почему-то комфортно. Если забыть тот факт, что ты почти полез ко мне в трусы при первом знакомстве!              Ван Ибо смущенно ноет:              — Я уже говорил, что теперь все иначе! Если хочешь, можешь еще раз стукнуть меня чем-нибудь.              Рука поднимается, но чтобы достаточно нежно погладить горящее от смущения ухо:              — Этим утром ты это уже доказал. Поэтому…              И вновь в груди тепло-тепло от надежды:              — Да, гэ?              Сяо Чжань бупает его щеку, усмехаясь:              — На свадьбу я все еще не согласен, как и на помолвку. Но давай попробуем, Ван Ибо.              Кажется, он сейчас взорвется от счастья, стискивая своего гэ в объятиях так сильно, что тот мявкает от неожиданности:              — Да забей ты! Это я сказал, чтобы отца притормозить, потому что тот точно завел бы свою шарманку про низших оборотней и благородных вампиров!              Его благородный оборотень даже не пытается вырваться из загребущих вампирских рук:              — Что-то он не выглядел особо оскорбленным тем фактом, что ты решил привести в семью кого-то вроде меня.              Ван Ибо фыркает:              — Ты слишком хорошо на меня влияешь, даже па это заметил.              Ему достается желтый насмешливый взгляд:              — Что, больше никаких загулов по ночным клубам? И как там он сказал? “Беспорядочных связей”?              Он жалобно скулит:              — Ну гэ! И ты туда же!              — Скажешь, что неправда?              — Скажу, что теперь — неправда, — все-таки врать не хочется. — Зачем мне еще кто-то, если у меня есть такой офигенный ты?              Сяо Чжань смотрит на него крайне серьезно:              — А если я откажусь тебя кормить? Что будешь делать?              Во рту мгновенно пересыхает, словно от жажды, хотя Ван Ибо еще пару дней спокойно может обходиться без спецпитания. Но вопрос важный, поэтому он тяжело вздыхает и кривится, решаясь:              — Значит, перейду на донорскую кровь в пакетах. Это жуть какая гадость, гэ — ты бы знал! Но я не могу и не хочу тебя заставлять.              Вторая рука ложится на его лицо, заставляя посмотреть прямо в красивые кошачьи глаза:              — Наверное, это заразно.              Он недоуменно моргает:              — Что именно? Гэ, вампиризм не передается так — не верь всяким фильмам про Калленов! Нужно родиться в нашей отбитой семейке, чтобы стать кровососом.              Сяо Чжань улыбается и качает головой:              — Но ты явно меня чем-то заразил, что я теперь тоже немного… извращенец.              Ван Ибо ошарашенно хватает ртом воздух:              — Гэ, ты…              Тот опускает голову и еле ощутимо касается губами лихорадочно бьющейся жилки на горле:              — Это странно, но мне понравилось, когда ты меня кусал.              Ван Ибо перестает дышать.