Пульс выше норм морали

      Ван Ибо давно закончил университет, но совершает невероятное: по собственной воле и абсолютно добровольно идет на лекцию. Да, она открытая, и любой желающий может прильнуть к граалю знаний, но конкретно этот вампир желает прильнуть к весьма определенной тонкой шее. Укусить — это точно, но, возможно, еще и облизать, потому что хочется узнать, какова на вкус не только теплая кровь, но и нежная кожа.              Желание странное, для него необычное, но Ван Ибо не привык себе отказывать в маленьких радостях — и сейчас не будет.              Поэтому сидит на первом ряду, предварительно злобно зыркнув на тех, кто претендовал на эти места, и старательно наблюдает за профессором Сяо, который совершенно возмутительным образом продолжает его игнорировать. А Ван Ибо, между прочим, сегодня пришел подготовленный: во всем темном, чтобы подчеркнуть благородную бледность кожи. Сяо Чжань же просто мазнул взглядом, как по одному из студентов в толпе, и начал лекцию, написав ее название на доске.              Ван Ибо, конечно, и тут нашел свои плюсы, ведь при этом пиджак чуть приподнялся, демонстрируя отличную задницу, туго обтянутую классическими брюками — и теперь у него появилось еще одно желание, которое напрямую связано с этими сочными половинками персика. Только у него опять проблема с определением последовательности: облизать? укусить? трахнуть? Все сразу?              Он тяжело вздыхает и за это получает все-таки взгляд от профессора, на что лишь многозначительно ведет бровью. Но Сяо Чжань не включается в игру, а продолжает рассказывать что-то безумно зубодробительное про очередного гения литературы. Ван Ибо совершенно наверняка через десять минут не вспомнит никаких подробностей, зато перед его глазами навсегда будет образ кадыка под тонкой кожей, что ходит вверх и вниз, когда Сяо Чжань сглатывает.              А ведь сглатывать можно не только слюну.              А вот теперь приходится закинуть ногу на ногу, потому что Лю Хайкуань, конечно, зовет его бесстыжим, но клеить явно высокоморального и стойкого профессора с отчетливым стояком — явно не вариант. С другой стороны можно пофантазировать о том, что из аудитории выходят все студенты, и они остаются вдвоем. И Сяо Чжань многозначительно улыбается, намекая, что знает о его состоянии. А потом и вовсе совсем не высокоморально опускается под стол, чтобы расстегнуть ширинку и взять в свой прекрасный рот изнывающий от возбуждения член.              — Вы что-то хотели?              Ван Ибо уже открывает рот, чтобы приказать взять глубже, но вовремя себя останавливает, потому что реальность врывается в его фантазию: они и правда уже остались только вдвоем, у него все еще болезненно стоит, но Сяо Чжань явно не горит желанием помочь с этой проблемой, потому что смотрит то ли с раздражением, то ли с недоумением.              — Да, — Ван Ибо включает режим “обольститель” и встает, чтобы подойти к профессору, который складывает бумаги в сумку. — В этот раз вы не спешите?              — В этот раз? — тот еле заметно хмурится. — А, припоминаю: вы после предыдущей лекции хотели что-то спросить, верно?              Можно, конечно, обидеться, что его не запомнили, но член предательски дергается от этого чуть хрипловатого голоса.              — Вы устали?              — Что?              — Голос чуть сел по сравнению с началом лекции.              Сяо Чжань видимо смущается:              — Не страшно, это профессиональная проблема со связками: я всегда много разговариваю.              Ван Ибо совершенно точно не перечислит всех мэтров литературы Китая шестнадцатого века, но наблюдательности у него не отнять. Поэтому есть вариант подкатить свои шары с этой стороны:              — Может, хотите выпить чаю?              Сяо Чжань еле заметно хмурится:              — Вы не мой студент.              Ван Ибо не видит в этом проблемы:              — И что? Я не могу вас пригласить?              — Для чего?              “Чтобы надавить на твое тонкое горло пальцами и любоваться на следы, которые останутся на твоей нежной коже. А потом дразнить языком, пока ты не взмолишься о пощаде. И только после этого прокусить вот эту венку, что манит меня своим нервным пульсом, и наестся вдоволь, чтобы сбросить это дурное наваждение”.              Но говорит он совсем другое:              — Обсудить литературу, конечно. У меня есть некоторые вопросы.              Сяо Чжань совершенно невозмутимо качает головой:              — Не вижу в этом смысла, она вам не интересна.              Вот теперь Ван Ибо обижается по-настоящему, потому что Лю Хайкуань тоже часто намекает про его поверхностные интересы:              — Вы считаете меня недалеким?!              Профессор явно искренне удивляется:              — Почему вы так решили? Нет, конечно нет.              Он довольно улыбается: все-таки не хочется, чтобы его видели этаким дурачком-переростком.              — Тогда почему нет?              — Потому что вы не слушали меня на лекции.              — Слушал!              — Тогда какое произведение я рекомендовал сегодня по теме?              Ван Ибо помнит все: как сверкали эти темные глаза воодушевлением, как изящные руки красиво жестикулировали, как голос становился с каждой секундой все более хриплым и призывным. Но не содержимое лекции.              Сяо Чжань понимающе улыбается:              — Вот и я об этом: вы не хотите обсуждать литературу, поэтому я не вижу смысла тратить свое время. Всего хорошего, господин Ван.              И Ван Ибо хватается за эту соломинку: если Сяо Чжань помнит его фамилию, то еще не все потеряно.       И идет напролом, как умеет это делать очень хорошо.              — Вас.              — Что? — Сяо Чжань явно удивлен такому ответу, но останавливается.              Ван Ибо хищно улыбается, понимая, что вот теперь можно и чуть надавить:              — Мне интересно узнать про тебя, Чжань-гэ.              Чжань-гэ совершенно прекрасно удивленно приоткрывает свой сочный рот:              — А?..              Готов.       Заглотил.       Теперь можно подсекать.              Ван Ибо уверенно и обольстительно улыбается:              — Тебе никто не говорил, какой ты горячий в этом строгом костюме? И с первых рядов открывается офигенный вид на твою задницу, когда ты поворачиваешься к доске, чтобы что-то написать.              Сяо Чжань совсем не по-профессорски на него шокировано пялится:              — Что?..              — Для тебя это новость? — он подходит еще ближе, чтобы взглянуть в широко раскрытые глаза. — Поверь мне: в аудитории идет почти что битва, чтобы сесть поближе к тебе. Причем я даже не знаю, среди парней или девушек у тебя больше поклонников. А сам ты кого предпочитаешь, ммм? Я надеюсь, что у меня есть шанс.              Нежные гладкие щеки горят ярким румянцем, а глаза сверкают — наверное, от возбуждения. И от него же Сяо Чжань задыхается:              — Да ты… Ты…              Ван Ибо довольно улыбается:              — Так что, пойдем в чайную? Или сразу ко мне, чтобы время не терять? Обещаю: тебе понравится.              Сяо Чжань неожиданно громко хлопает сумкой с вещами по столу, словно ставя точку в их странном диалоге:              — Вон.              Он недоуменно моргает, оглядываясь:              — Что? Где?              На него смотрят темные-темные глаза, в которых все еще так много привлекательного блеска:              — Вон из аудитории! И больше не приходите, господин Ван!              Ван Ибо от удивления приоткрывает рот:              — Ты меня выгоняешь?!              Оказывается, эти глаза блестят не из-за возбуждения, а от негодования:              — После того, что вы тут устроили — вы еще спрашиваете?!              Он растерян.              Не то что бы ему никогда не отказывали, но именно сейчас Ван Ибо как никогда уверен в себе. И Сяо Чжань его не хочет? Но почему?!              — Потому что ты — мелкий и наглый сопляк, который прет напролом и которому все равно, кого клеить!              Оказывается, он сказал это вслух, чем еще сильнее рассердил профессора Сяо — настолько, что тот тоже откинул формальности. Чем Ван Ибо тут же и пользуется, придвигаясь близко-близко к напряженному телу, чтобы втянуть воздух у основания горла:              — Не все равно. Я так и знал.              Кадык нервно ходит под тонкой кожей, провоцируя.              — Что?.. — и голос совсем слабый и тихий, словно Сяо Чжань вообще не верит, что все это сейчас происходит. — Ты меня сейчас… понюхал?!              Ван Ибо хищно скалится:              — Да, и ты очень вкусно пахнешь. Обычно я так не делаю, но… Ой! За что?!              А все потому, что ему по уху только что прилетело достаточно увесистой сумкой.              — Извращенец чертов!              Он обиженно выпячивает нижнюю губу:              — Это еще почему?!              — Ты меня домогаешься, понюхал — и еще спрашиваешь?!              Ван Ибо не успевает сказать, что еще хотел облизать и укусить. И трахнуть. Потому что эта молния вновь сверкает на него яростно и практически вылетает из аудитории, оставив в растерянности.              И в зашкаливающем возбуждении, да.