Церковь Страстного Четверга

What does tomorrow want from me?

What does it matter what I see

If it can't be my design

Tell me where do we draw the line

      — Да заткнитесь вы уже! Голова от вас раскалывается! — зло крикнул Люцифер и швырнул на стол раcкадровки. — Идите проверьте свет в пятой зоне, чтобы он не давал таких желтых бликов! Выглядит отвратно!       Персонал мгновенно замолк и рассредоточился по павильону. Мужчина расслабился в кресле и закинул ноги на пульт.       — Что там с благодатью? — спросил он у Рафаила, который сидел рядом и пил виски. — Сейчас Михаил подойдет, готовься.       — Пф, — Рафаил закатил глаза. — Пошел он. Пусть орет сколько хочет. Меня не касаются его проблемы с Отцом, я работаю в своем темпе.       Через пару минут в павильон действительно вошел Михаил, сжимая в руке стопку бумаг. Он подошел к мужчинам и бросил бумаги Люциферу на колени.       — На, почитай! Сколько можно тянуть? Форсайтеры уже сто лет как выдали тренды! Отец закидывает меня откровениями, а вы тут сидите отдыхаете. Почему съемки еще не начались?       Люцифер брезгливо поднял с себя листы кончиками пальцев и передал их Рафаилу.       — У меня все готово уже давно, — безразлично сказал мужчина, глядя на Михаила. — Конечно, пришлось чуток переписать пару сцен под новый рынок, но да, можем приступать. Осталось только выбрать нашу главную звездочку.       — Если бы мой поставщик не слился, я бы закончил с формулой еще несколько месяцев назад, — Рафаил сделал глоток виски и проглядел бумаги. — Какого хрена Отец хочет? Мне пришлось сначала разобраться с этим уродом, искать нового, а уже потом с нуля подгонять благодать. Это требует времени. Партия готова. Не могу ручаться за ее стабильность, но это лучшее, что есть.       — Первый ролик будет «Гордыня» — Михаил проигнорировал его оправдания. — Отец одобрил.       — Да мне похуй, — рассмеялся Люцифер. — Выбирайте любой сценарий очищения. «Гордыня», «Похоть», «Жадность» — все они сводятся к красивым позам и стонам. Просто дайте мне актера и погнали.       — Я уже передал благодать Наоми, — Рафаил отложил листы с откровениями. — Если получится — отлично, если нет, ну… доведу до ума и попробуем на другом. Этих мартышек хренова туча наверху.       Михаил тяжело вздохнул, потирая переносицу. Он ненавидел эту неопределенность.       — А что там с той девкой? С последней? Ты с ней закончил тесты?       — Можешь забирать, — кивнул Рафаил. — Вроде стабильна, но опять же повторюсь, я не уверен на все сто. Возможны некоторые рецидивы.       — Значит снимаем, — подытожил Михаил. — Люцифер, не подведи меня. Кого к тебе привести? Есть идеи?       Люцифер задумался и постучал пальцем по подбородку.       — Я думал про Генри, он вроде смазливенький. Или можно Дастина, того блондинчика с голубыми глазками, как у невинного агнца. Но что-то мне потенциально не нравится, как они будут смотреться в дуэте с нашим ведущим актером. Не та энергетика, — он махнул рукой. — Короче, Михаил, ты же знаешь, что я из любого говна конфетку сделаю. Есть кто в Лимбе сейчас?       — Нет. Лимб пуст.       — Ну вот, не еби мне мозг тогда. Мне нужно пару деньков на проверку всей аппаратуры. Если за это время туда кто-то попадет, то тащи сюда, если нет, то тогда бери Дастина, ок?       Михаил молча развернулся и быстрыми шагами направился на выход из Ада. Ему нужно было передать девчонку ее личному ангелу для работы после очищения, а также сообщить Мюриэль о Дастине. «Как же все достало, — думал мужчина. — Пора нанимать помощника».

***

      Открытие в теплицах стало для Дина точкой невозврата.       Он нашел доказательства, которые связывали «Церковь» с тем адом, который творился на видео, попавших в его отдел. И Кастиэль, каким бы другим он ни казался, носил такой же белый пиджак, как и все фанатики, он был частью системы, и его руки были в крови тех, кого накачивали наркотиками и насиловали перед камерами. Дин Смит, который был агентом ФБР, обязан был спасти людей от ангела и ему подобных. Он надел наручники на Дина Винчестера и припечатал его к стене, так что тому ничего не оставалось, кроме как сдаться.       Дин перестал ходить в Завесу и начал выстраивать стену между собой и Касом. Он избегал встреч, снова спрятавшись на кухне. Первое время мужчина чувствовал удовлетворение от своей выдержки, но оно быстро сменилось пустотой и грустью.       Кастиэль принял его побег с тем же достоинством, с которым делал все. Он не вызывал Дина к себе, не искал его и держался на расстоянии. Но в те редкие моменты, когда их пути все же пересекались, Винчестер видел в его глазах, всегда таких холодных и уверенных глазах, новую эмоцию. Непонимание. Это был первый раз, когда Дин видел Каса растерянным. И эта растерянность ранила Дина сильнее, чем что-либо еще, потому что она была слишком человечной для ангела из преступной секты.       Дин смирился с тем, что стокгольмский синдром накрыл его с головой, но признание диагноза не помогало ему бороться с симптомами болезни. В его голове начался ожесточенный спор между двумя частями его «я». Дин Смит призывал к дисциплине и порядку, Дин Винчестер умолял выпустить его из камеры.       Дин потерял аппетит, ему начали сниться кошмары, он просыпался посреди ночи с ощущением физической ломки и больше не мог уснуть. Он тосковал, и это было действительно невыносимо, потому что Дин не мог понять, по чему именно он тоскует. По интеллектуальной дуэли? По острым ощущениям? Или просто по Касу? По тому, как тот смотрит и понимает его без слов? Дин Смит мог бороться с привязанностью к ангелу. Дин Винчестер был бессилен против привязанности к человеку.       Из-за бессонницы Дин приходил на кухню рано, даже раньше Бобби. Старик ни о чем его не спрашивал, позволяя уйти с головой в работу. Ангелы не дежурили в Чистилище в ранние часы, полагаясь на камеры, но Бобби все равно наврал им о большом объеме работ, чтобы уберечь Дина от лишних вопросов о причине его нахождения в столовой до подъема. Пока мужчина вел себя тихо, никуда не лез и не распространял ересь, никому не было до него дела.       Вот и сегодня Дин встал еще до рассвета и брел по пустым коридорам в сторону столовой. Он зашел на кухню, и в его внутренней тюрьме завыли сирены.       На столешнице, рядом с его рабочим местом стояла белая чашка.       Дин подошел, протянул руку и коснулся пальцами этого маленького чуда. Чашка была горячей. Он поднес ее к лицу и вдохнул горький аромат кофе.        Это был не жест примирения, не попытка купить или вернуть Дина. Это было нечто большее. Это был символ равенства, признания связи.       «Как он узнал, что я буду здесь так рано? Когда он успел это сделать? Он вообще спит?» — вопросы бились о черепную коробку Дина, расшатывая дверь в камеру, где сидел один заключенный.       Ответы лежали на поверхности. Все то, что переживал Дин, переживал и Кастиэль. Ангел не спал и точно также томился за решеткой. Ведь они были так похожи.       В этот момент Дин отчетливо увидел в своей голове, как Дин Винчестер распахнул дверь, держа в руках белую отмычку. Он с ехидной улыбкой на лице размахнулся и со всей силы врезал Дину Смиту прямо в челюсть, отправляя того в нокаут на неопределенный срок. Агент ФБР рухнул на пол. Все его доводы, его долг, его миссия — все потонуло в черной, как кофе, тьме. Дин Винчестер ненавидел копов.       Не думая больше ни о чем, Дин развернулся и решительно вышел из кухни.       Он покинул Чистилище, стараясь двигаться быстро, но не привлекать к себе внимания. Обогнув корпус, Дин уже вышел на дорожку, ведущую к Завесе, когда услышал крики.       Впереди два крупных ангела тащили за локти девушку. Это были охранники, ангелы, которые обычно дежурили у забора. Девушка вырывалась и кричала что-то нечленораздельное. Ее рубашка была порвана на плече, волосы свалялись в кучу, а шнурки на кроссовках болтались развязанными. Она была безумна. Дин с огромным трудом узнал в ней ту улыбающуюся девчушку с фотографий, ради которой он пришел сюда. Это была Эшли Норвуд. Ее состояние явно указывало на наличие у нее тяжелой стадии наркомании. Девушка уже не контролировала свое тело.       Рациональная часть Дина спала мирным сном, вырубленная Винчестером, осталась только та, которая хотела прекратить этот кошмар немедленно.       Дин бросился вперед на ангелов. Он налетел сзади на того, который держал Эшли за левый локоть, вцепившись тому в шею. Ангел, не ожидая нападения, отпустил девушку, но второй охранник сразу же схватил ее, не дав убежать.       — Эй! Отцепись, ублюдок! — прохрипел ангел, пытаясь освободиться, но в этот момент Дин врезал ему в лицо, разбив губу.       Ярость, копившаяся в Дине несколько месяцев, выплеснулась наружу. Он бил мужчину безжалостно, не думая о последствиях. Винчестер сломал ангелу нос и продолжил наносить удары, превращая его лицо в кровавое месиво. На крики сбежались другие ангелы. Они оторвали Дина, резко скрутили за руки и повалили лицом в мокрый от росы газон.       — В Лимб его! — прохрипел пострадавший ангел, сплевывая кровь.        Все еще кричащую Эшли поволокли в сторону Завесы. Дина подняли и повели в другую сторону. Он пытался вырваться, но ангелов было слишком много, ему одному было с ними не справиться. Его втолкнули в здание Лимба и, протащив по пустому коридору швырнули на пол в одну из комнат. Дин успел увидеть табличку на двери: «Коцит». Ангелы захлопнули дверь и закрыли ее на замок.       Дин приподнялся, тяжело дыша, и огляделся. Комната была абсолютно пуста, только гладкие стены, потолок и пол. Это была камера смертника. Дин сжал кулак и ударил по белому полу. Боль позволила ему сконцентрироваться. Он допустил ошибку, скорее всего, провалил миссию. Сбежать он не сможет. Сейчас все еще раннее утро, а это значит, что отправить сигнал о помощи — не вариант. Канал связи начинал работать ближе к вечеру. Винчестер мог только ждать своей участи. Он подвинулся и сел, прислонившись к стене.       Он ожидал, что за ним придет Михаил или другие ангелы, чтобы предъявить ему обвинения в измене, устроить допрос или просто убить, но никого не было. Время тянулось медленно. По ощущением прошло несколько часов. Дин сначала пытался считать минуты, но это занятие только больше вводило его в уныние. Он вспомнил, что оставил чашку с кофе на видном месте. Дин надеялся, что когда Бобби ее найдет, то не выдаст Каса. О себе он не переживал, потому что не рассчитывал выйти из этой комнаты живым. Он думал о том, что больше никогда не увидит ангела. Эти мысли не давали ему покоя, потому что Кастиэль так и не узнает причины, по которой Дин разорвал их связь. Единственное, о чем он жалел, было то, что он так и не дошел до Завесы.       Его резко начало клонить в сон.       «Нет... Блядь… Решетка…»       В глазах поплыло, и Дин завалился на бок, ощутив холод пола щекой, прежде чем темнота поглотила его полностью.       Через пять минут дверь открылась.        Наоми подошла к Дину, присела на корточки и быстрым движением ввела иглу тому в шею. Женщина вышла, не сказав ни слова.       Через два часа, когда дверь снова открылась, Наоми была уже не одна. За ее спиной стояли два ангела.       — Поднимите его, — скомандовала она безразлично.       Ангелы грубо подхватили бесчувственное тело Дина. Наоми держала в руке другой шприц с голубоватой жидкостью. Она ввела благодать в плечо Винчестера.       — Можете забирать.       Мужчины молча потащили Дина к двери без ручки в конце коридора. Когда они подошли, дверь сама отъехала в стену, открывая узкую бетонную лестницу, уходящую вниз. Ангелы спустили Дина и дальше зашагали вместе с ним далеко вглубь подземного комплекса. Они дошли до огромного павильона, оформленного под реальную церковь: высокие своды, витражи, кафедра, алтарь, скамьи и искусственные свечи. Повсюду стояла аппаратура, все готовились к началу съемок, снуя туда-сюда, завершая последние приготовления.       — Ух ты! Какой красавчик! — Люцифер, который сидел в черном режиссерском кресле, с интересом посмотрел на Дина. — Да, этот получше Дастина будет. Туда его, — он указал пальцем в центр площадки.       Дина поволокли к массивному алтарю.       — Снимите с него рубашку и обувь, и вот это на него наденьте.       Люцифер подбросил одному из ангелов пару кожаных наручников.       — Нормально затяните. На щиколотки и запястья. Руки за спину, самого его на колени. Прислоните пока к алтарю и валите.       Ангелы без малейших колебаний стащили с Дина рубашку, сдернули кроссовки и заковали.       — Сколько у нас, Рафаил? — крикнул в сторону Люцифер, где стоял другой Архангел и разговаривал с одной из ассистенток.       — Около получаса до полного действия. Я пошел, такое меня не вставляет.       Люцифер заржал.       — Ты просто ханжа, друг мой. Ладно, иди, потом расскажу, как прошло. Дайте свет!       Софиты зажглись, где-то зажужжала камера.       Дин все еще спал.

***

      Что я вообще творю? Иногда мне кажется, что я сам себя не знаю. Эти дни были тяжелыми и больными, и я не мог отыграть нормально ни одной сцены. Мой дорогой друг Браунинг избегает меня, и стоит сказать, что его отсутствие ощущается весьма и весьма болезненно. Возможно, я чем-то обидел его. Возможно, он просто устал от меня, ведь я могу быть очень надоедливым. Я не могу узнать у него причину столь резкого отказа от наших встреч, не хочу ставить его в неудобное положение своим напором. Я ценю его искренность и мне бы хотелось верить, что когда-нибудь он сам расскажет мне об этом.       Все, что происходит со мной сейчас, для меня абсолютно не свойственно. Но ничего не могу с собой поделать. Я не имел права так сближаться с Браунингом, но его игра заставляет меня вспомнить то, что казалось, я сам давно о себе забыл. Я восхищаюсь им целиком и полностью и просто надеюсь, что…       Дверь кабинета открылась, вырвав ангела из потока мыслей. Кас захлопнул блокнот и повернулся в кресле.       — Михаил?       — Готовься к выводу, — холодно сказал Архангел.       — Кто?       — Винчестер.       Кас вскочил на ноги, бросив дневник на стол.       — Почему он? Михаил, он не готов к очищению! Я тебе об этом не раз говорил! Это его сломает, я рискую его не вернуть!       — Мне все равно, — отрезал Михаил. — Он напал на охрану. Его уже переводят. Ты думаешь, что мне есть до него хоть какое-то дело? Твоя работа была следить за ним, а ты умудрился налажать даже в этом. Но его идиотизм нам даже на руку. Люцифер хотел новичка.       Кастиэль не знал, что делать. Он всеми силами пытался защитить Дина от этого, но что-то пошло не так.       — Позволь мне поговорить с ним! Дай мне шанс его стабилизировать, я смогу его уговорить, он послушает меня!       — Он без сознания. Наоми уже ввела ему снотворное и благодать.       — Он может быть опасен в таком состоянии! Он сорвет очищение! — отчаянно настаивал Кас, пытаясь ухватиться за последний шанс.       Михаил зло на него посмотрел. Архангел был весь на нервах, и Кас видел, что тот практически сдался.       — Хорошо. Поговори с Люцифером. Если Винчестер сорвет съемки, то его ждет Пустота. Я не намерен больше ждать! Разбирайся со своим бардаком сам, Кастиэль!       — Дашь мне доступ?       Михаил достал телефон. Он набрал номер и приложил телефон к уху.       — Сейчас же сделайте доступ для ангела Кастиэля в Ад.       Кас вылетел из кабинета и побежал. Он должен был успеть. Ангел за считанные минуты преодолел расстояние от Завесы до Лимба и, не останавливаясь, пролетел по коридору. Дверь еще не успела открыться перед ним полностью, а он уже бросился вниз по ступеням, ведущим в преисподнюю «Церкви».       Оказавшись внизу, Кас остановился, не зная куда идти дальше. Он никогда не был здесь. Лабиринт обитых металлом коридоров расходился в разные стороны. Ангел прислушался и побежал на звук голосов направо. Он выбежал на сцену съемочного павильона и оцепенел от ярости и ужаса, увидев Дина у алтаря на коленях. Мужчина был без сознания и выглядел маленьким и беззащитным.       Кастиэль подскочил к Люциферу, который с довольным видом наблюдал за подготовкой.       — Он не готов! — выдохнул Кас, тяжело дыша. — Останови это!       Люцифер повернул на него голову и скорчил рожу.       — Неее. Даже не начинай, Касси. Он будет играть. Мне нравятся его черты лица, в кадре он будет смотреться просто ахуенно.       — Кто его будет очищать?       — Ишим. Мой мальчик знает, как работать с такими.       Кастиэля пробрала дрожь. Он знал, что этот извращенный ублюдок был садистом. Он калечил всех, к кому прикасался.       — Очищение?       — «Гордыня».       — Нет! Он сорвет съемку! Он не будет этого делать! — страх делал голос Каса хриплым.       — Будет, — Люцифер повернулся к нему полностью. — Послушай меня, Касси, мне абсолютно похуй, кто будет играть. Он или другой через пару часов, если этот не справиться. Мне сегодня нужно сдать видео, и я его сниму, — он замолчал, изучая искаженное страхом лицо Каса. — Хочешь сам сняться?       — Что? — Кас не понял вопроса.       — Могу дать тебе попробовать с ним сыграть, — ухмыльнулся Люцифер. — Вы будете хорошо смотреться вместе. Два таких брутальных мужика.       Кастиэль почувствовал, что его тошнит.       — Я не могу этого сделать.       — Тогда что ты тут забыл? — спросил Люцифер резко. — Все. Не еби мне мозг. Либо переодевайся и займи место Ишима, либо вали отсюда нахрен и не мешай мне работать.       Кастиэль оглядел площадку, по ее периметру стояла вооруженная охрана. У мужчин были пистолеты на поясах. Они пристрелят Дина при первой же попытке сопротивления. Ангелы сделают это без раздумий, потому что он уже напал на кого-то, потому что он опасен, и потому что он — всего лишь расходный материал. Его выкинут и заменят другим, сломанная игрушка никому не нужна.       Мысль о том, что Дина просто убьют у него на глазах, оказалась сильнее отвращения, сильнее страха, сильнее гордости и достоинства. Он не мог позволить ему умереть.       Кастиэль закрыл глаза на секунду. Когда он открыл их снова, в их синей глубине не было абсолютно ничего.       — Что нужно делать?       Лицо Люцифера озарила улыбка от уха до уха.       — Хах! Вот это поворот! Это мне нравится! Вот это наденешь, — он указал на черный комплект одежды, лежачий на столе рядом, — И на, — Люцифер сунул в руки Касу несколько листов бумаги, — сценарий. Ознакомься. Играй так, словно от этого зависит твоя жизнь, Касси, потому что так оно и есть.       Кастиэль поднял ткань.       Он готов был пасть и сделает это добровольно ради человека, который, открыв свои глаза, возненавидит его больше, чем всех ангелов «Церкви» вместе взятых. И Кас не мог его судить за это. Ведь они были так похожи.

***

      Дину было очень холодно и больно. Колени ныли, плечи свело судорогой. Перед закрытыми веками плясали цветные блики, которые оглушали его криком. Он заставил себя открыть глаза, и каменный пол под ним зашатался, стыки между камнями поползли и зашипели словно змеи.       «Ангельская пыль… — Дин все еще был способен соображать, но мысли путались. Их учили в академии определять действие различных препаратов на организм, он понял, что его накачали сильнейшим галлюциногеном. — Мало времени…»       Винчестер услышал шаги, каждый бил по его ушам молотком, все внутри сжалось от ужаса. Черные туфли остановились в сантиметре от его колен, превратившись в лужу. Кто-то нежно коснулся его щеки холодной рукой, провел по скуле. Дин дернулся от обжигающего прикосновения.       — Посмотри на меня, — прозвучал тихий низкий голос.       «Нет… Пожалуйста…»       — Нет, — прохрипел Дин.       Он узнал этот голос. Глаза заслезились. Что-то начало рвать и кромсать его изнутри. Было слишком больно. Дин попытался двинуться с места, но вместо него самого зашаталось все вокруг.       — Это в тебе гордыня говорит. Ты так прекрасен в своей борьбе, но ты должен быть смирен.       Дина с силой схватили за волосы и отклонили его голову назад. Боль заставила его немного прийти в себя и он отчетливо увидел синие глаза Каса, которые смотрели прямо в его собственные.       — Ты! — зарычал Дин, находясь в такой ярости, что ей не было описания.       «Все время… Ложь… Ничего настоящего в нем…»       Кастиэль резко наклонился и запечатал его губы своими, не давая ему возможности сказать что-либо еще или сделать. Это был не поцелуй, он не требовал ответа. Дин на мгновение задохнулся от такой близости и пока пытался отдышаться, губы ангела прошлись по его щеке к уху. Он почувствовал прикосновение горячего языка к раковине, а затем услышал тихий, практически неуловимый сквозь наркотический шум шепот:       — Они везде. Играй или тебя убьют.       Прежде чем Дин успел что-то понять, Кас оставил поцелуи на его виске, лбу, другом виске. Рука ангела на мгновение заслонила его от яркого света софитов, и он снова услышал быстрый шепот:       — Слушай меня и смотри только мне в глаза.       Кастиэль снова выпрямился. Дин увидел, что тот был одет в черную рубашку пастора, белая колоратка обвивала шею ангела, словно петля. За его спиной вспыхивал свет, переливаясь сотнями цветов. В его синих глазах была только жесткая правда. Это была игра не на жизнь, а на смерть.       «Играть… Выжить…»       Дин проглотил ком ярости, страха и боли. Он должен был сделать это. У него был шанс спасти себя и других, и Кас ясно дал ему понять это.       — Да… — язык начал заплетаться и не слушался. — Я… да. Грешник…       В глазах Кастиэля на долю секунды мелькнула сначала невыносимая боль, а после тяжелое облегчение, но они сразу же погасли под слоем ледяного спокойствия.       — Ты должен быть послушным. Ты должен подчиниться мне, чтобы очиститься.       Дин поймал взгляд Каса, пытаясь зацепиться за него в плывущем вокруг него мире. Кивать он не мог, рука ангела все еще крепко держала его голову, говорить уже тоже не получалось. Он издал хриплый стон, который должен был означать согласие на выживание.       Ангел ловко расстегнул свои брюки, позволяя им упасть на пол. Услышав жуткий шелест, Дин опустил глаза. Даже находясь в полубреду он смог осознать две вещи: член Каса не стоял, но даже в таком состоянии он был большим. Очень большим.       — Открой рот. Открой свой рот для меня. И не смей закрывать глаза, — голос ангела был властным, бархатным и низким, вибрирующим в тишине вокруг них.       Сглотнув вязкую от химии слюну, Дин подчинился, его губы дрожали.       Кас ввел два пальца внутрь и начал собирать слюну, проводя по языку и по внутренней поверхности щек. Дин подавился и закашлялся, но не пытался отстраниться. Он был всего лишь вещью, которой сейчас пользовались. Ангел обвел мокрыми пальцами головку своего члена, делая ее блестящей, потом взял член в руку и начал себе надрачивать.       Дин старался вернуть взгляд наверх, но наркотический дурман плавил его мозг, смешивая реальность с вымыслом, правду с ложью, желание с отвращением. Пот катился по его лбу и спине ручьями. Облик Кастиэля начал меняться. Он был не человеком, а демоном, падшим, одновременно ужасающим и прекрасным.       Кастиэль провел горячей головкой по щеке Дина, оставляя влажный след от его же слюны, затем по нижней губе и шлепнул по ней. Он был уже полностью возбужден, его член стоял во всю свою мощь.       — Держи рот открытым и высунь язык.       Дин повиновался, его тело больше не принадлежало ему. Кастиэль положил головку ему на язык и проскользил внутрь рта, задев небо, что заставило мужчину снова подавиться. Он вывел член, а затем настойчиво ввел глубже, почти в горло. Дин захрипел.       — Тебе это нравится? Ты чувствуешь, как очищаешься? — голос был страстным, глубоким, но в глазах, которые были прикованы к Дину не было и намека на похоть, только пустота.       Дин моргнул, и слезы, которые он больше не мог сдерживать, покатились по его щекам.       Кас снова толкнулся ему в рот резко и глубоко. К такому Дина точно не готовили на курсах в академии ФБР. У мужчины возникла истеричная мысль, которая окрасилась черным цветом, что ему придется учиться этому здесь и сейчас, подстраиваться под ритм и размер ангела, или они оба умрут, потому что если Дина пристрелят, его челюсти сомкнуться в судороге, и это нанесет Кастиэлю смертельную травму. И, судя по всему, ангел это прекрасно осознавал. Он знал, на что шел, и все равно это делал.       — Прими полностью. Давай, ты сможешь.       Еще один толчок. Головка члена уперлась Дину в горло, вызывая рвотный спазм. Он забился в руках Каса, но тот не давал ему отстраниться ни на миллиметр. Дин начал задыхаться, панически ловя ртом воздух вокруг члена.       — Расслабься и подчинись.       Остатками сознания Дин заставил свое тело расслабиться. Сквозь рвотные позывы он сглотнул, позволяя члену войти в узкий проход своего горла, чувствуя как оно расширяется, принимая его.       — Ты такой послушный.       Кастиэль начал двигаться, набирая скорость, каждым толчком выбивая такт этому извращенному молению. Слюна текла у Дина по подбородку густыми, мутными нитями, смешиваясь со слезами и потом, и падала на каменный пол, превращаясь в золотистые ручейки, которые стремились убежать от него. Сквозь синтетическую эйфорию в Дине шевелилось что-то темное и податливое, что-то живое, что рвалось наружу, стараясь разорвать его изнутри.        — Ты можешь взять полностью. Твой рот на это способен. Давай.       Кас толкнулся на всю длину своего члена, загоняя его так далеко внутрь горла Дина, что тот увидел белый свет от недостатка кислорода. Ангел вынул член, дав мужчине вдохнуть. И в этот момент Винчестер полностью отдался во власть наркотика. Боль сменилась странным удовольствием.       Он высунул язык, как собака, ожидающая ласки от своего хозяина, и сам дотронулся кончиком до сочащейся смазкой дырочки на головке, встречаясь глазами с Кастиэлем. Ангел замер в нерешительности, но быстро собрался и снова вошел ему в рот чуть медленнее. Дин, втянув язык, сам провел им по головке, ощущая ее вкус, ее нежность, потом по пульсирующему стволу, лаская выпуклые вены.       Дин все еще смотрел Касу в глаза и видел, как их лазурь поглощается расширяющейся чернотой зрачков. Он не мог контролировать этот порыв. Ему было хорошо, слишком хорошо, он получал извращенный кайф. Он издавал стоны и всхлипы, которые звучали слишком пошло, но ему было все равно. Ему казалось, что у него дежавю, что он находится сразу во всех вселенных и ни в одной из них. Он видел, как зажигаются красные свечи, пылая кровью. Над головой Кастиэля вдруг появилось сияние, и Дин увидел огромные черные могущественные крылья. Они медленно взмывали вверх с каждым движением ангела, и мужчина слышал, как тысячи перьев шелестят и трутся друг об друга.       Кастиэль грязно трахал его в рот, а Дин принимал член и сосал словно последняя шлюха, плывя в наркотическом океане. Он закрыл глаза, потеряв свой синий спасательный круг, и погрузился на дно, отдаваясь ощущениям. Дин видел галюциногенные вспышки. Ему казалось, что он катается на американских горках, и каждый толчок Каса ему в рот выводил его на мертвую петлю от которой захватывало дух. Дину было страшно, но он готов был кричать от восторга.       — Открой глаза и смотри, как ты очищаешься от гордыни.       Дин с трудом разлепил глаза. Кастиэль смотрел на него серьезно, и Дину стало очень грустно из-за этого. Ангел вытащил член изо рта Дина и начал быстро дрочить себе, держа его у головки пальцами. Через несколько секунд его член, и так не маленький, стал еще больше, напрягся, и густая сперма ударила Дина прямо в губы. Второй горячий залп приземлился на щеку и начал медленно стекать по коже. Кас не издал ни звука, ничем не показал, что испытывает в данный момент. Он вытер головку с остатками спермы о чистую щеку Дина и отпустил его голову, завершая ритуал.       Грешник был очищен. Его грех был прощен.       Дин стоял на коленях, дыша ртом, ощущая вкус спермы Каса, и не в состоянии был понять, что именно в нем было сломлено, потому что он отчетливо, физически ощущал дикое желание. Его собственный член стоял, болезненно напоминая о себе. Он все еще видел контуры огромных крыльев за спиной ангела, и Дин хотел, чтобы это продолжалось. Он поднял затуманенный взгляд, полный мольбы, на Каса, и в его бездонных синих глазах увидел шок, практически панику.       И тогда все окончательно рухнуло.       Огонь от алых свечей пополз по церкви, сжигая все на своем пути. Стены поплыли, задрожали и обрушились внутрь себя, хороня Дина под завалами. Его собственное дыхание, шелест крыльев, шаги в темноте, голос его ангела, который звал снова и снова — все слилось в оглушительный грохот.       Мужчина полетел лицом вниз на пол. Чьи-то сильные руки схватили его в последний момент, не дав разбить лицо о камни. Эти руки спасли его от падения и крепко держали, пока Дин не погрузился в благословенную черноту небытия, обретая покой.

***

      Когда Кастиэль подошел к Люциферу, тот уже просматривал отснятый материал на компьютере. Кас услышал стоны Дина из динамиков устройства и еле-еле заставил себя расслабить челюсть. Он рисковал сломать себе зубы.       — Не ожидал от тебя такого, Касси, — сказал Люцифер довольно, замечая ангела. — Всегда думал, что у тебя между ног ни хрена нет.       Кастиэль молчал.       — Скажу честно, ты был хорош. Настоящий пастырь, ведущий свою заблудшую овцу к просветлению.       — Что за состав вы дали Винчестеру? — спросил Кас ровно, не выражая ни единой эмоции.       — Обычный для «Гордыни», — Люцифер пожал плечами.       — Ты врешь.       Люцифер медленно, очень медленно, поднял голову от монитора. Ухмылка с его лица никуда не исчезла, но в глазах была угроза, которая быстро прошла.       — Ты о том, что с ним произошло под конец? Да, это, кстати нарушает сценарий, но я думаю, что сойдет. Он стонал как последняя сучка. — Люцифер захохотал. — При его внешности это расхватают как горячие пирожки. Разрушение через наслаждение — это так поэтично. Похоже ему реально понравилось, как считаешь? Может, ему не в первой брать за щеку?       Внутри Каса все застыло, превратившись в лед. Ни один его мускул не дрогнул.       — Я могу его забрать?       — Да. Отдохни, Касси, ты заслужил.       Кастиэль вернулся в центр площадки к Дину, который лежал в каматозном состоянии на холодном полу у алтаря. Ангел подозвал двух мужчин из съемочной группы, они все вместе подняли Винчестера и понесли на выход из павильона. Им удалось перенести Дина из Ада обратно в Лимб, пока тот был все еще без сознания. Его нужно было оставить здесь до того момента, пока он не придет в себя. Мужчины занесли Дина в комнату для новичков, где тот провел свою первую ночь в секте, бросили его на кровать и вышли, оставив Каса наедине со своим грехом в полной тишине, нарушаемой только хриплым дыханием Винчестера.       Кастиэль взял графин с водой, который все еще стоял на столе, подошел к кровати и опустился на колени перед Дином, ставя сосуд рядом с собой. Дрожащими руками он расстегнул металлические пряжки на наручниках, освобождая сначала запястья, а затем и лодыжки Винчестера. На их месте остались красные борозды. Ангел положил наручники на пол, сорвал с себя ненавистный белый воротничок и бросил его сверху, затем стащил с себя и рубашку пастора. Он остался обнаженным выше пояса, холодный воздух заставил его поежиться.       Кас намочил рубашку в воде и провел мокрой тканью по лицу Дина, смывая следы слез, слюны и свою собственную застывшую сперму, потом протер шею, грудь, спину мужчины, очищая его от грязи и пота. Кастиэль старался быть мягким, но каждое прикосновение приносило Дину боль, и тот дергался во сне. Закончив, Кас с нежностью убрал влажные пряди волос с его лба, задержав пальцы на горячей коже. Дина лихорадило.       Он не мог дольше оставаться с Дином. Каждая секунда, проведенная рядом с ним в этой тишине, и так была подарком, которого он был не достоин.       Кастиэль поднялся, забрал наручники и мокрую рубашку, вернул графин на стол и вышел из комнаты.       Дойдя до душевой, он швырнул вещи на кафельный пол, подошел к раковине и впился в нее руками. Он посмотрел на свое отражение в зеркале. Кас не хотел знать того, кто смотрел на него с той стороны, не хотел знать человека, способного на то, что он сделал с Дином. Он опустил голову. Тихий стон вырвался из его груди, горячие слезы потекли по щекам. Это была боль, с которой невозможно было справиться.       Он заставил Дина переступить черту. Сам ангел ее переступил давно, но сейчас он не просто играл роль, он сломал другого человека, и теперь не знал, как собрать вместе то, что от того осталось. Кас не знал даже, что осталось от него самого.       Но сейчас он должен был взять себя в руки. Это было смертельно важно.       Сегодня что-то пошло не так. Наркотик был нестабилен. И это было уже не в первые. Во время его действия должен был быть страх, ненависть, сопротивление, но он не должен был вызвать у Дина желание. Кастиэль не был готов к тому, что мужчина сам проявит инициативу, но даже не в этом была проблема. Дин боролся, он был в сознании дольше положенного. Его взгляд слишком долго был осмыслен.       Кас уже смирился и научился работать с теми, кого использовали в Аду под воздействием веществ, cовершать, так называемый, вывод. Большинство людей действительно практически ничего не помнило после такого трипа. Достаточно было убедить их в том, что они отравились, схлопотали солнечный удар или им поплохело от резких запахов.       Кастиэль был уверен в том, что Дин все вспомнит, когда проснется, и если хоть кто-нибудь об этом узнает, то от него не останется даже тела. Ему необходимо было придумать, что делать дальше.       Кас не рассчитывал, что Дин сможет его простить, но сегодня у него получилось спасти того из Ада. И он спуститься туда за ним снова, если потребуется. Но он должен уберечь его, сделать все, чтобы этого не произошло, чтобы Дин больше никогда не попал туда.       Кастиэль знал, что он был плохим ангелом, Кас надеялся, что когда-нибудь он снова сможет считать себя человеком.