За гранью

[Понедельник; 05.23.22 17:50] [Чикаго, Иллинойс]       Зуд в основании черепа усиливался. Словно кто-то царапал когтями мозг. Медленно. Смакуя каждое движение. Захотелось запустить туда руку, чтобы почесать.       Дверь в подсознание отворилась с громким хлопком, заставив всё внутри болезненно сжаться.       Где-то он читал, что если выкачать из человеческого тела всю пустоту, то все люди на Земле поместятся в один крошечный шарик. Он же чувствовал себя в точности наоборот — словно расстояния между атомами внутри него увеличивались, пустоты становилось только больше, а уловить связь между отдельными частицами собственного организма становилось почти невозможным.       Рикки попытался отвлечься от головной боли. На мысленном экране появились фотографии. Прежде ему часто приходилось заниматься проектами, связанными с монтажом двух или более снимков, но сейчас их было слишком много. Какие-то люди на фоне беспорядочно мчащихся облаков; пещеры с нависшими сводами; океаны с беспокойными мрачными водами; голые сучья деревьев, согнувшиеся под порывами ветра. Воображение не хотело объединять всё в общую картину, а усталость, горячей волной проносившаяся по телу, умоляла отбросить мысли в сторону и уснуть.       Чего это он?! Совсем спятил?! С каких пор объём работы начал его беспокоить?       Рикки принялся стыковать снимки в зеркальной проекции. Сучья обратились в корни, отражающиеся в воде; облака стали пеной на поверхности подземного озера, а люди… Медленно выгорали на старых полароидных снимках, словно их никогда там и не было.       Шепарт стиснул кулаки. Он мысленно вертел фотографии, подбирая тысячи возможных вариантов, накладывая их друг на друга, играя с чёткостью и контрастами, соединяя лица одних людей с телами других и… ничего. Бессмысленность данной затеи спазмом сдавила горло: дешёвый вторичный эффект. Да, на какое-то время получается сохранить изображение, но для этого приходится превращать его в нечто новое, совсем не то, чем оно было прежде. Отличная метафора к тому, что с ним происходит: создавая новое, он стирает старое и забывает сохранить исходники. Рикки попытался отыскать глазами те кадры, с которых начал работу, и не смог. Они уже давно не те, чем сейчас являются. Но с другой стороны — он-то знает, что оригиналы где-то там. Среди иллюзорных фальшивых реальностей скрывается нечто настоящее.       Отбойным молотком в голове проносились слова Нормана: выиграй время. С губ сорвался истеричный смешок. Затем ещё один. И ещё. Пока из глаз не покатились злые слёзы. Выиграй время… Какое же это дерьмо! Шепарт прекратил смеяться и со злостью стукнул кулаками по поверхности, на которой лежал. Внезапная догадка навылет прострелила грудь. Не время цикла нужно было растягивать… Вот оно! Как же он раньше до этого не додумался?! Захотелось позвонить лейтенанту и высказать всё, что он думает о его дурацкой загадке. Выслушать бестолковые оправдания, поругаться, как в старые добрые, а после, от души пожелав друг другу всего самого наихудшего, повесить трубки, оставшись при этом хорошими друзьями. Вот только… где телефон? И что не менее важно: где он сам?       Уставившись в темноту, Родерик попытался думать о чём-то менее тоскливом. Ага. С лица будто сняли мягкое покрывало и на него со свистом обрушился ледяной воздух. Тело напряглось. Он рывком сел и осмотрелся. Картинка лагала. Сейчас бы перезапустить систему или повысить кадровую частоту путём покупки быстродействующего компьютера, чтобы зрительные нервы вовремя реагировали на пользовательский ввод, но, к несчастью, с мозгами всё не так просто.       Внимание сместилось на нечто иное. Стук. Шум. Откуда-то сзади. Всё ещё оглушённый, Рикки поднялся на ноги и направился в сторону источника звука, который с большим запозданием идентифицировал как звонок в дверь, смешанный с настойчивыми нетерпеливыми ударами кулаком. Кто ломится к нему?.. Куда?..       Взгляд быстро заскользил по комнате. Снова кровать на небольшом подиуме, стилизованные под кирпич стены и куча осветительных приборов, без какой-либо логики разбросанные по помещению. Он у себя дома. В Чикаго. Облегчение мягкой волной разлилось по телу: он всё же сумел совершить ещё один скачок, и предыдущая реальность не стала общим для всех финалом. А потом в память ворвались подробности того путешествия, и внутри всё снова похолодело.       Забравшись рукой под футболку, Рикки нащупал татуировки. Всё на месте. Потом, испугавшись, схватился за голову. Густая шевелюра никуда не делась. Значит, рак появится позже.       Стук усилился, ему вторил звонок телефона. Шепарт подпрыгнул и пошёл открывать. Кто бы ни искал встречи с ним — настырности ему не занимать.       На пороге стоял человек. Высокий рост, вьющиеся волосы, широкие плечи. Его лицо выражало сосредоточенность и решимость, во взгляде скользило осуждение. Видимо, за дверью он проторчал довольно долго.       На загрузку данных потребовалось ещё несколько секунд, по завершении которых Рикки бросился на шею лучшего друга.       — Дэн, — ему пришлось встать на носочки, и слегка наклонить к себе гостя. — Дэн…       — Ты чего? — Даниель повис. — Мы полчаса назад говорили по телефону.       — Я так рад тебя видеть, — Рикки шумно выдохнул ему в ключицу. — Ты себе даже не представляешь…       — Мы довольно давно не виделись, — признал Лэм, неуверенно поднимая руки, чтобы ответить на объятья. — Я… тоже скучал. А если бы ты не мешал нашим техникам выполнять их работу — скучал бы немного сильнее.       — Вашим… техникам? — лихорадочно соображал Родерик. — Точно, ты же коп!       — Эй! Прошло всего пару месяцев! Почему ты говоришь так, будто впервые меня видишь?       — Входи, входи, — пригласил хозяин квартиры, разрывая объятья и отпрыгивая в сторону. — Кофе будешь?       — Нет, я уже выпил сегодня несколько чашек, запивая их энергетиками, — Даниель скинул куртку с ботинками и последовал к кабинету хакера. — Ещё немного — и моё сердце просто остановится, — он устроился в кресле перед тремя мониторами и выжидательно посмотрел на лучшего друга. Тот, в свою очередь, сидел со странным одухотворённым лицом. Поплывший взгляд, растянутые в полуулыбке губы, в зрачках, конечно, не сердечки, но какое-то слепое обожание — если бы Лэм не знал этого человека достаточно хорошо, то решил бы, что тот влюбился. — Да в чём дело?       — В чём дело? — мечтательным эхом отразил Родерик.       Даниель рывком притянул к себе хакера.       — Ты что, пил? — он чуть наклонился, чтобы внимательнее осмотреть зрачки. — Или разыскал где-то нереализованную партию семейного товара?       — Если бы ты знал, что вот-вот настанет конец света, что бы ты сделал?       — Что? — Лэм окончательно растерялся, выпустил друга из захвата и откинулся на спинку стула. — Можешь вести себя чуть менее странно? Речь идёт об убийстве!       — Ответь, — упрямо надулся Рикки, однако всё же поворачиваясь к монитору. — Кого убивать будем?       — Если бы я знал, что скоро настанет конец света, то поехал бы к родителям, залез с ногами на диван и сидел бы с чашкой горячего какао, укутавшись в плед.       — А на самом деле?       — Взял бы тачку и гнал в неизвестном направлении, сшибая всё на своём пути.       — Хорошо, — поставив в голове мысленную галочку, кивнул Рикки. — Итак, что там у тебя? Список присяжных заседателей по делу об убийстве Габриеля Томпсона?       Даниель завис, приоткрыв рот от удивления.       — Какого хуя?! — придя в себя, заорал он, вскакивая с места. — Если сейчас ты скажешь, что установил прослушку у меня в кабинете или ещё что-то в таком духе, клянусь, я придушу тебя голыми руками.       Рикки прикусил язык. А ведь точно. Проснувшийся мозг услужливо подбрасывал кадры событий, которые привели детектива полиции к нему в дом. Кажется, тогда Дэн не говорил никаких подробностей дела по телефону, а значит, сам он ещё пока не должен знать, зачем лучший друг к нему заявился. Не придумав, как оправдать свою излишнюю осведомлённость, Шепарт просто распахнул пошире глаза и невинно похлопал ресницами, ожидая, пока стихнет буря. Лэм заводился с пол-оборота, но так же быстро приходил в норму. Вот сейчас ещё немного поиграет скулами, сожмёт и разожмёт кулаки, подышит, как бык перед нападением, а потом разобьёт клавиатуру ему об голову и сразу же успокоится. Может даже за аптечкой сходит.       — Ладно, — Даниель сел на место, всё ещё яростно сверкая глазами, — ты сегодня какой-то странный.       — Ты себе даже не представляешь, насколько, — пробормотал Рикки, выдохнув от облегчения. Ни техника, ни голова в ближайшее время не пострадают.       Лэм сощурился, пристально рассматривая лицо хакера. Обычно тот сыпал кучей вопросов, требуя рассказать всё в самых мельчайших подробностях, а сейчас невозмутимо приступил к работе. Внутреннее чутьё подсказывало, что с другом что-то не так, но он не мог понять, что именно его беспоит. Как и прежде, приступая к делу, Рикки менялся внешне: глаза загорались в холодном свете от экранов, черты лица заострялись и, принимая максимально сосредоточенное выражение, замирали. При этом оживал рот: Шепарт поджимал губы, если информация ему не нравилась, опускал уголки вниз, выражая досаду или раздражение, растягивал их в улыбке, получая то, чего добивался. Даже в безмятежном ожидании загрузки он жевал их, словно пытался попробовать на вкус собственный язык.       Всё как всегда. И совершенно иначе.       Внешне хакер не состарился ни на один день. Он не выглядел уставшим или невыспавшимся. Рикки полон энергии и готов прийти на помощь по первому зову. Но ощущение чего-то давящего не собиралось так просто сходить на нет. Будто человек рядом с ним куда старше, чем могло бы показаться. Микроскопические изменения, почти не уловимые взглядом, вызывали неясную тревогу. Пальцы хакера на считанные доли секунды зависали над клавиатурой, а потом снова приступали к хаотичному движению. Глаза слишком быстро скользят по экрану, словно он уже прочитал каждую страницу, а сейчас просто пытается слегка освежить память.       В голове детектива полиции настойчиво звонили колокола: что-то тут не так!       Закончив поиски, Родерик повернулся к другу и на одном дыхании выпалил всё, что удалось разузнать о присяжных заседателях, вынес собственные предположения и поставил жирную точку, сообщив, что да, адвокат не просто так их выбрал, и что приговор был не совсем честным.       Лэм открыл было рот, чтобы попросить разъяснений, как его прервал звонок телефона. Увидев имя начальника, появившееся на дисплее, Даниель шумно вздохнул, отсчитал шесть гудков и только после этого поднял трубку.       Вслушиваясь в обрывки диалога, Рикки вдруг чётко и ясно осознал: это их последняя встреча. Прямо сейчас Дэн договорит, повесит трубку и отправится в дом одного экстравагантного художника, чтобы вынести предупреждение за то, что тот несколькими часами ранее вломился к Шерил Олсен и напугал старуху до усрачки.       Он, наконец, прибыл в точку отсчёта. В день, когда познакомятся Даниель Лэм и Адам Уортон.       Чем больше эмоций сменялось на лице детектива, тем больше в Рикки росла уверенность: это последний прыжок. Захотелось схватить Дэна за руку и никуда не отпускать. Не дать ему окунуться в мир, полный странных, выходящих за грань событий. Пока ещё есть шанс остановить цепочку происшествий или хотя бы не втягивать в неё друга.       От этих мыслей сделалось тошно. Рикки привык видеть Адама неотрывной частью своей жизни. За столько лет, проведённых вместе, он сумел изучить его привычки, вплоть до того, сколько раз он заправляет волосы за ухо во время ланча, чтобы отвлечь внимание собеседника от того, что он ничего не ест. Уортон предпочитал длинные мешковатые вещи размера на три больше необходимого, кеды на толстой подошве, чтобы не казаться совсем уж миниатюрным на фоне Дэна, и джинсы из плотной чёрной ткани. Когда художник начинал нервничать, то прятал руки в карманах, думая, что так скроет дрожащие пальцы, и не переставал облизывать изящно очерченные губы, отчего они краснели и ещё сильнее выделялись на фоне неестественно белой кожи. Даже прожив в Калифорнии почти год, Уортон умудрился избежать соприкосновени с солнцем и не допустил даже намёка на загар. Он стал почти родным. Но, если задуматься, именно с его видения началась вся заварушка. А ещё он родился в тысяча девятьсот девяносто шестом году…       Союз Адама и Даниеля казался неизменной константой. Всякий раз, когда Рикки доводилось видеть их вместе, он убеждался, что они искренне счастливы друг с другом. Отношения, одновременно публичные, но в тоже время плотно обнесённые завесой тайн, известных только лишь им одним. Хакер пока не мог чётко сформулировать причины своей грусти, но где-то внутри него уже крепла уверенность, что своими дальнейшими действиями он этот самый союз порушит. И не факт, что когда-нибудь сможет всё исправить.       — Меня срочно вызывают на работу, — взволнованный голос прервал его мысли, — ты в порядке?       — Да, — немного дёргано кивнул вспотевший Рикки, — да, я… иди, конечно… — «Передавай Адаму привет», — закончил он уже мысленно.       — Тебе бы поспать, — направляясь в прихожую, посоветовал Даниель.       — Как раз собирался, — прохрипел Шепарт, — я буду скучать.       — Что? — Лэм резко остановился и повернулся к лучшему другу. — Я не собираюсь больше пропадать. На днях наберу тебя и пойдём где-нибудь развлечёмся. Можешь размазать меня в какой-нибудь онлайн игре.       — Как насчёт реального спарринга? — хакер нашёл в себе силы добавить в голос вызов.       — Одного тебе было мало? — самодовольно усмехнулся Даниель, кивая на грудь хозяина квартиры.       Рикки машинально схватился за рёбра, а потом не выдержал и рассмеялся.       — Удачи в расследовании, — поддавшись порыву, Шепарт бросился вперёд и с силой обнял готовящегося покинуть квартиру гостя. — Береги себя.       Лэм окинул друга долгим взглядом. Одна его часть хотела побыстрее отправиться в дом Адама Уортона и встретиться, наконец, со своим странным наваждением лицом к лицу, а другая требовала захлопнуть дверь, оставшись в прихожей, повернуться к хакеру, со всей силы встряхнуть его и потребовать объяснений. Почему тот смотрит так затравленно, будто во всех подробностях спланировал поездку в ад? Даниель дал мысленное обещание, что, как только разберётся с художником, сразу вернётся в этот дом и уже без спешки поговорит с другом. Невидимая тяжесть придавила к полу, однако ноги машинально вынесли его за дверь.       Оставшись в одиночестве, Родерик, едва передвигая ноги, заполз в спальню и рухнул на пол, приняв позу лотоса.       Он не может втягивать Дэна в своё путешествие. Потому что решение, которое предложил его уставший мозг, тому придётся совсем не по вкусу. Настоящие друзья никогда не поставят тебя перед выбором, так? Насколько болезненно будет для Лэма выбирать между Адамом и всем остальным миром? Конечно, он так или иначе выберет второе, но сам путь, который придётся пройти перед окончательным решением, размажет его по стенке.       Рикки закрыл ладонями уши и закричал в пустоту собственной спальни. Ему предстояло совершить примерно тот же выбор, вот только о его чувствах некому было позаботиться. Впрочем, до того, как он вплотную встанет перед этим решением, предстояло преодолеть не один десяток сопутствующих препятствий. В гордом одиночестве. Он словно попал в старый онлайн-шутер с давно опустевшими серверами и бродит среди унылого голого пейзажа с пушкой, стрелять из которой уже не в кого. Оказавшись в такой бродилке, рано или поздно возникает эффект чужого присутствия. В окнах мерещатся тени, кустарники будто движутся под напором чьих-то невидимых тел, а звук шагов за спиной не перестаёт тебя преследовать, даже если остановиться.       Рикки мысленно проделал весь путь с самого начала. Перебрал все известные ему варианты финала. Воскресил людей, погибших в самом первом из них. Захотят ли они снова пойти за ним, если будут знать всю правду? И готовы ли будут совершить то, что даже ему, придумавшему план, кажется настоящим безумием? Впрочем, если память ему не изменяет, крепким ментальным здоровьем не мог похвастать ни один из них. Переговоры будут сложными, но шансы на успех всё же далеки от нуля.       — Позвольте мне не дать вам умереть, — пересохшими губами попросил он. — Я не сумасшедший.       Анализ данных он проводил уже лёжа, вперившись взглядом в пустоту. Распаковка файлов заняла достаточно много времени: требовалось упорядочить сотни гигов информации, отделить реальность от вымысла, сопоставить кучу факторов и прийти к максимально выгодному решению. Цепочка медленно выстраивалась у него в голове, через боль, тошноту и спазмы в горле. Впервые за всю свою недолгую жизнь Родерик на самом деле захотел оказаться в какой-нибудь частной клинике с диагнозом шизофрения, получать кучу лекарств и ходить на беседы с психиатром, а не решать, как остановить конец света.       Впрочем, финальный вывод был противоположным.       Мир спасти не получится.       В таком случае, остаётся только одно — если не можешь спасти мир, то нужно его уничтожить.       В памяти в очередной раз всплыло видение про Мейсона. Шуточный разговор между Эдвардом Кингом и Алексом Тейтом. Рикки точно не помнил, кто из них это сказал, но фраза: «Уверен, если этот мир и ждёт апокалипсис, без Мейсона Кларка там уж точно не обойдётся» чётко врезалась в подсознание. Как в воду глядели, честное слово.       Родерик поднялся и осмотрелся в поисках телефона. Требовалось решить первую и на данном этапе самую сложную задачу. Ему необходимо задержать свой разум в одной реальности. В этой реальности. Выиграть не время жизни, а время пребывания в одной точке. Как показала практика, те Рикки, которые остаются после его скачков, приходят к не совсем правильным выводам и действуют не так, как он планировал. Записи не сработали. Татуировки — тоже. Есть ещё один способ. Про который он почему-то прежде не думал, но это скорее всего было как-то связано с личной неприязнью к единственному человеку, кто бы мог провернуть нечто подобное. Конечно, был ещё Саймон, но тот сам всё увидеть не сможет, а значит, даже если и передаст, то снова с искажениями. Надо было действовать наверняка.       Шепарт открыл приложение для покупки авиабилетов. До Сан-Хосе лететь семь часов. Надо поторапливаться.

[Вторник; 05.24.22 00:50]

      Рикки прекрасно понимал, как выглядит со стороны, но не мог ничего поделать с проснувшейся нервозностью. Внутри него всё будто сжималось и разжималось. Он заламывал руки, теребил рукава толстовки, кусал губы и ошалело мотал головой по сторонам, то и дело натыкаясь на перепуганные взгляды других пассажиров.       Он боялся заснуть и потерять связь с реальностью, и ещё больше боялся очнуться в совершенно другом месте и понять, что снова всё просрал. Для надёжности Шепарт оставил самому себе записку с тем, где он и куда направляется, но если прямо сейчас его перебросит — всё, конец истории. И он вынужден будет сидеть в первых рядах и наблюдать неизменный финал.       Родерик досадовал на самого себя. Слишком много времени ушло на разговор с Дэном, на разработку плана, а после пришлось ещё вспомнить информацию, которую он когда-то искал на Адама, создать новую почту и отправить отложенное письмо лучшему другу. Возможно, он ошибся с датой, но теперь уже ничего с этим не поделать. Получит, когда получит.       А теперь он упрямо боролся с сонливостью, вздрагивал от малейшего шороха и трясся от холода, хотя температура на борту была достаточно комфортной.       Рикки не переставал смотреть на часы. Секундная стрелка, будто издеваясь, застывала, делала шаг назад, а потом два вперёд. Приходилось часто моргать, чтобы развеять иллюзию.              В Калифорнии, перед встречей с бывшим спецагентом, предстояло ещё раздобыть оружие, а значит, на сам разговор с пока ещё действующим федералом оставалось совсем не много времени. А ведь этого мудака может и не быть дома. Если Хейз на очередном задании, то… об этом пока думать не хотелось. Как и о том, что исход всей операции зависит от человека, который однажды уже пытался… нет, не так — который однажды уже его убил. Хитросплетение судьбы, не иначе. Во время одного из скачков, кажется, это было в Финиксе, Мейсон поведал ему о том, что Мелани Гордон настоятельно советовала внуку не вмешиваться в судьбу Линкольна. В историю, которая только должна с ним произойти. Прямо сейчас он сам собирается нарушить завет предсказательницы. Впрочем, она же говорила это Кларку. Тот молодец, да. Ничего не сделал. Позволил Хейзу спятить, разработать план по захвату мира и запустить историю с путешествием во времени. Если предположить, что Мелани хотела именно этого, то прямо сейчас он всё делает правильно. Вот только понять, что творилось в голове человека, способного спрогнозировать нечто подобное, Родерик не рискнул бы и под дулом пистолета: так недолго и остатки разума в кашу перемолоть. [Вторник; 05.24.22 08:30] [Сан-Хосе, Калифорния]       Постепенно транквилизаторы начинали действовать. Коди успокоился и виновато посмотрел на разбитый телевизор. Счёт до ста почти закончился. Эванс наизусть знал фазы луны и был уверен, что сейчас его состоянию ничто не угрожает, однако внезапная вспышка ярости пробудила зверя внутри него. Очень странно.       Долго размышлять на эту тему ему не дал звонок в дверь. Коди в панике посмотрел на почти пришедшего в себя Линкольна. Тот, прихрамывая, двинулся открывать, спокойно бросив через плечо:       — Леонор, скорее всего. Я её спроважу.       Хейз прорепетировал в голове слова о том, что они очень устали и вообще не ждали сегодня гостей, и потянулся к ручке двери, проигнорировав глазок.       Открыть полностью он не успел, потому что в проём метнулась тень, резко повалив его на пол. Удары посыпались один за другим, а самый точный — в правый глаз, — едва не лишил сознания.       Рикки, продолжая отдаваться ярости, ногой захлопнул дверь и поднял голову. На него тут же бросился Эванс, почуявший неладное.       — Прекрати! — по губам прочитал хакер, потому что уши были благоразумно заткнуты наушниками. — Какого чёрта?!..       Договорить Коди не дали: Родерик резко сел, выхватил пистолет и, почти не целясь, разрядил всю обойму в грудь и живот Эванса.       Словно напоровшись на невидимую стену, Коди замер и рухнул на колени. Боль пришла не сразу. Скорее напоминало мощные толчки, от которых почему-то остаются идеально ровные круглые отверстия. И только когда прошла волна оцепенения, лицо Эванса болезненно скривилось.       — Не переигрывай, — зловеще проговорил Шепарт, — хотел бы убить — стрелял бы в лоб. Ползи в угол зализывать раны. Нам с твоим сожителем надо поговорить.       Рикки тяжело дышал, рассматривая тело поверженного противника. Глаза Линкольна были открыты, но взгляд поплыл и потерял осмысленность. Родерик немного подумал и влепил ему звонкую пощёчину, после чего изобличающе ткнул пальцем в грудь жертвы.       — Ублюдок, если бы не ты, ничего бы не было! — наверное, он мог бы пожалеть о том, что позволил гневу одержать верх над собой, но внезапно ощутил нечто сродни удовлетворению: усталость прошла, в голове прояснилось. Словно он наконец добрался до того, на кого так отчаянно и долго чесались руки.       — Коди… — сдавленно простонал Линкольн, пытаясь задрать голову и посмотреть, что случилось. — Что ты с ним?..       — Говори чётче! — криком приказал Шепарт, указывая на наушники. — Я нихрена не слышу!       — Что тебе нужно? — Хейз попытался вытащить руку, но тут же получил очередной тупой удар по лицу.       Рикки отбросил пистолет в сторону и полез в карман куртки. На свет появился небольшой складной нож. Линкольн попытался последним усилием извернуться и отползти, но хакер был быстрее. Одним резким движением тот вспорол кожу у себя на ладони и приставил её ко рту пленника.       — Приятного просмотра, — загробным голосом произнёс Родерик. — И не забудь потом вернуть мне мои воспоминания.       Последние слова Хейз уже почти не слышал.       Когда специальный агент ФБР лишился сознания и забился в конвульсиях, Рикки невозмутимо поднялся и осмотрел помещение.       Лофт был просторным, обставленным по последнему слову техники, правда какая-то часть этой техники была разбита и валялась в центре гостиной.       Коди, видимо, расслышал его совет и пытался спиной отползти в угол, оставляя после себя красную полосу на паркете. Шепарт сложил нож и бросил им в истекающего кровью журналиста.       — Пули вытащи, — посоветовал он, — так, наверное, быстрее заживёт.       Немного поразмыслив, Родерик пришёл к выводу, что первая помощь требуется и ему тоже, поэтому как мог быстро обогнул кухонный остров, склонился над раковиной и промыл ладонь ледяной водой. Спрашивать у хозяев лофта аптечку он не стал, не без оснований опасаясь быть отправленным в места, которых нет на карте, в результате чего свежий порез был просто заклеен пластырем, который он на всякий случай принёс с собой.       — Кто ты такой? — раздался низкий голос Коди.       — Я не злодей, — Рикки передразнил фразу, которую сам же Эванс однажды ему и сказал. Или скажет. Уже не имеет значения. — Я просто хотел, чтобы ты мне не мешал. Не делай такое лицо: пули тебя не убьют. По крайней мере те, что не попали в голову.       — Издеваешься? — мрачно рыкнул Коди. — Боль-то я всё равно чувствую!       — Дать таблетку? — Родерик вытащил наушник и рухнул на диван. Взгляд метнулся в сторону лежавшего на полу Линкольна. — Долго он так пробудет?       — Понятия не имею. Что тебе от нас нужно?       — Помощь, — вяло ответил Шепарт. Сознание начало гаснуть.       — О помощи так не просят! — возмутился Эванс, так же посмотрев на Хейза. — Чёрт, ну ты и дерёшься…       — У меня не самый лёгкий период, знаешь ли, — веки потяжелели. — Я сейчас вырублюсь.       — Тебе повезло, что я под таблетками, — угрожающе проговорил Коди. — Клянусь, как только приду в себя, я тебя убью.       — Не убьёшь, — убеждённо возразил Рикки, с наслаждением зевнув. — Однажды ты уже пытался и не смог, а теперь… — гость кивнул на захрипевшего Линкольна, который, по всей видимости, начал приходить в себя, — … он тебе не позволит. Бывайте, парни. И удачи нам всем.       Скорчившись на полу, Хейз подтянул колени к груди. Тело трясло мелкой дрожью. Прежде он не ощущал ничего подобного. Время замедлялось, а потом резко ускорялось, затягивая в водоворот из событий. Его укачивало от обилия информации. Реальность и вымысел, сновидения и кошмары, чужое сознание, в котором кто-то закодировал сотни возможных развитий сюжета. Линкольн не верил своим глазам. Разумеется, он предполагал, что некоторые мутанты могут быть наделены весьма опасными способностями, но дар Шепарта выходил за границы разумного.       Перед внутренним взором мелькали кадры. Воспоминания из жизни одного и того же человека. Чикаго. Трибьюн-тауэр. Он сам, запустивший цепочку ужасных событий. Потом всё переворачивалось и являло ему совсем другие варианты финала. Хейз видел себя в компании других, незнакомых ему людей, собравшихся за обсуждением какого-то плана. Взрыв, от которого мгновенно выдуло оконные стёкла, и пламя, взявшееся из ниоткуда. А потом стало совсем мрачно. Нью-Йорк в огне, наложенные друг на друга картинки. Моменты прошлого, настоящего и будущего, слитые воедино.       Оторвавшись от лицезрения концовок, Линкольн погрузился в более ранние воспоминания. Встреча Коди и Рикки. Тогда Эванс просто сдался и попросил его убить. Почему?.. Хуже всего было то, что Хейз, кажется, знал ответ.       Неимоверным усилием Линкольн развернулся и встретился взглядом с глазами человека, что истекал кровью в углу их совместного жилища.       — Ты как? — хрипло спросил Коди. — Выглядишь скверно.       — Теперь я знаю, как себя чувствуют битые пиксели, — прошелестел Хейз. Не без труда поднявшись на ноги, он направился прямиком к дивану, на котором мирно спал недавний агрессор.       — Что он хотел тебе показать? — прерываясь на каждом слове, спросил Эванс.       — Не показать… Точнее, не только показать. Засранец перенёс информацию на новый носитель с целью сохранить исходные данные.       — Почему ты так странно говоришь?       — Ты справишься? — Линкольн уклонился от ответа. — Нам с ним надо кое-что обсудить один на один. Если очнётся после моего вмешательства, конечно.       — Совсем спятил? — глаза Коди загорелись от ярости. — Он тебе лицо разбил, а в меня разрядил всю обойму.       — Психанул чутка, — вымученно улыбнулся Хейз, — с кем не бывает?       — Он чокнутый, — процедил Эванс, дрожащей рукой вытаскивая первую пулю. — Твою мать! — он стиснул зубы и запрокинул голову. — Как же больно!       — Я бы предложил обезболивающее, но оно уже не подействует.       — Сам знаю. Мне уйти? Чтобы вы могли поговорить в приватной обстановке?       — Нет, мы пойдём наверх, — Линкольн бросил оценивающий взгляд на хакера. Он не выглядел очень тяжёлым, но сил тащить его на второй этаж не осталось. Потом Хейз повернулся к Коди, который шумно дышал, морщась от боли и истекая кровью, и понял, что других вариантов всё равно нет. Придётся поднапрячься. — Постарайся ничего не услышать. Я скоро вернусь, — пообещал он, уже перекидывая руку гостя себе через плечо и очень надеясь на то, что последние слова смогут стать правдой.       …Рикки будто плыл в чём-то очень мягком. Ему было тепло и спокойно. Он безмятежно покачивался на волнах и разве что не жмурился от удовольствия. Мир был уютным и тихим — никаких раздражителей. Впрочем, если присмотреться и вслушаться, то в нём вообще ничего не было. Чистый лист.       Тихий шепот раздался откуда-то сверху. Сперва он был едва различим среди окружающего умиротворения. Мягко касался кожи, шелестел в волосах, гладил по животу… А потом проник в голову. Стало больно дышать. Сотни красок взорвались одновременно. Окутывающие лёгким коконом слова начали стекаться в ужасающие образы. Эмоции и воспоминания, зрительные и тактильные ощущения, которые мозг заботливо скрывал от него после прыжков, обрушились все разом. Рикки не знал, с чем можно сравнить эту боль: когда в детстве отец лупил его почём зря, он не чувствовал и половины из этого. В рот будто насыпали стекла и заставили прожевать. Его скрежет отдавался в голову, а осколки спускались вниз по пищеводу и царапали тело изнутри.       Парализованный бесконечным потоком информации Родерик боялся спугнуть брешь в воспоминаниях, пробитую настойчивым шепотом. Злость, боль, страх — всё смешалось в ядовитый коктейль, агрессивным потоком хлынувший по венам. С отчаянным мазохизмом он хватался за каждое ощущение, лишь бы подвижка сознания не прекращалась, позволив ему досмотреть всё до конца.       Шепарт не мог сказать точно, сколько длилась его агония, но когда он, обливаясь холодным потом, сел на кровати, в комнате уже царил полумрак. На осознание произошедшего ушло несколько мучительных минут. Потом он бросился в панике осматривать помещение. Спальня была просторной, в темно-серых тонах с минимальным набором мебели: большой шкаф-купе, тумбочка поменьше из той же коллекции, двуспальная кровать, на которой он собственно и лежал, и единственный стул с единственным человеком на нём, что сидел, сгорбившись и опустив голову.       — Линкольн? — тихо позвал Рикки.       Хейз встрепенулся и медленно выпрямился.       — Я думал, ты умрёшь, — голос у него был гулким, словно слова доносились с другого конца длинного бетонного коридора. — И я тоже, если честно.       Выглядел он в самом деле, как мертвец. Или как тот, кто вот-вот им станет. Футболка окрасилась бордовыми красками, а нос, подбородок и шея выглядели так, будто Линкольн несколько часов грыз чьё-то горло. Разные глаза теперь смотрели с одинаковым пустым выражением. Безысходность отражалась в опущенных уголках губ, в поникшей позе и посвистывала во время пауз между словами.       — Надо поторопиться, — Шепарт попробовал встать, но сила притяжения вместе с головокружением толкнули его обратно на кровать. — Сколько времени?       — Понятия не имею. Уже вечер.       — Где Эванс?       — Внизу. Спит.       — Ты же понимаешь, что ему нельзя с нами?       — Понимаю, — понуро ответил Линкольн. В одно простое слово он вложил столько обреченности, что собеседнику стало не по себе. — Я не смогу сделать то, о чём ты меня просишь: у меня нет столько сил.       — Их мозги настроены на восприятие информации, — возразил Шепарт. — И ты обязан это сделать, — с нажимом закончил он.       — Ты уже разослал приглашения? — уточнил Линкольн, хотя сам прекрасно видел это в воспоминаниях собеседника: ещё в самолете, по дороге сюда, Рикки организовал встречу улучшенных людей и даже получил от них согласие. То, что хакер в своих письмах не постеснялся использовать шантаж, его нисколько не смутило. Дождавшись кивка, Хейз закончил мысль: — Я тебе одному с трудом это показал, на них всех у меня крови не хватит.       — Позвони Бриксу, ему тоже придётся попутешествовать, — не обращая внимания на его нытьё, Рикки всё же сумел подняться с места. — На нас двоих я билеты заказал. Химик пусть сам себя спонсирует. Чёрт, дай что-то из твоих вещей, мои насквозь пропитались потом и чем-то ещё, что я не готов идентифицировать, — наткнувшись на ничего не выражающий взгляд, хакер пожал плечами и сказал: — Ладно, сам возьму, — он нетвёрдой походкой направился к шкафу. — Позер, — фыркнул Шепарт, вынимая футболку фирмы Армани.       — Ты псих, — исподлобья наблюдая за сборами, произнёс Линкольн. — Почему именно Аляска?       — Потому, — переодеваясь, ответил организатор, — что проще туда притащить восемь человек, чем вытащить оттуда одного. На него, к слову, твои фокусы не подействуют, так что будет меньше работы.       — Я ща обоссусь от радости, — совсем не радостно сообщил Хейз. — Групповым внушением я прежде не занимался.       — Отлично, пора осваивать новый навык. Ты мне сильно задолжал, приятель, так что завязывай сопли на кулак наматывать.       — Что мне сказать Коди?       — Что едешь на задание? Кто из нас манипулятор? Включи фантазию.

[Среда; 05.25.22 14:30]

[Джуно, Аляска]

      — Линкольн в коме, — сообщил Брикс, проходя внутрь помещения. Все возможные поверхности для того, чтобы сесть, были заняты, поэтому ему пришлось присоединиться к Саймону, сидевшему на полу. — Мы раньше нигде не виделись? — задумчиво спросил он, разглядывая профиль незнакомца.       — Нет, — отрезал Вега. — Я могу не помнить твоего лица, но голос точно бы узнал.       — Итак, Хейз нас покинул, — пробормотал Кристофер, занявший место на диване рядом с Майклом, — но перед этим напичкал головы странными галлюцинациями. Кто-то расскажет, что вообще происходит?       — Да, сейчас, — Рикки остался стоять, временами постукивая по столу планшетом и стараясь свести все свои мысли к общему знаменателю. — Подчеркну, что Линкольн передал вам не глюки, а мои собственные воспоминания.       — И вот-вот расстанется с жизнью за это, — угрюмо подчеркнул Брикс.       — Небольшая потеря для человечества, — отмахнулся оратор. — Для тех из нас — в скобочках: для Мейсона и Сая — на которых внушение никак не подействовало, и для Луи, которого от подобных мероприятий отстранили, я подготовил краткий пересказ.       Кларк, который забился в угол и стрелял в собравшихся мрачным взглядом, поджав губы, нашёл глазами Бетси и выразительно поиграл бровями, предлагая сестре прийти на помощь и как минимум высказаться на тему того, чтобы развязать ему руки.       Элизабет не реагировала ни на какие вербальные мольбы о помощи, со злостью рассматривая лицо Сая. Сейчас её дочери мирно спали под присмотром няни, но картинки, которые ей показал Линкольн Хейз, упрямо не хотели выходить из головы. История её собственной жизни, рассказанная посторонним человеком, застилала глаза плотной пеленой тумана: хотелось выть, рвать на себе волосы, а перед этим размазать по стенке сперва Алису Томсон, а после неё — Саймона Вегу. Но странный человек, собравший их всех в одном месте, настойчиво рекомендовал этого не делать: событие ещё не случилось, но если она попробует вмешаться — из этого всё равно ничего не выйдет, так что лучше оставаться на месте, борясь с собственными демонами, и слушать, какие решения будут предлагать другие.       Майкл сидел, вцепившись одной рукой в плечо Кристофера, а вторую судорожно сжимая и разжимая на весу. Его взгляд сосредоточился на лице Бетси. Та, кажется, его даже не узнавала. Глаза Роджерса потемнели от злости: сучка едва не угробила его в далёком прошлом, а теперь сидит так, будто ничего никогда не было.       Кристофер мысленно вернулся к кадрам, которые ему любезно продемонстрировали самым наглядным из всех возможных способов: загрузив прямо в голову. Собственное тело, придавленное камнем, и обезумевший Майкл рядом. На всякий случай Крис отодвинулся подальше от своего партнёра, но тот не обратил на это внимания.       Вега, не отрываясь, следил за Янгом, лихорадочно соображая, как тайком вывести его из комнаты и придушить в ближайшей подворотне. Да, ему уже объяснили, что Крис не был виноват в смерти Кейт и не явился на операцию в связи с независящими от него обстоятельствами, но разве это его оправдывает?       Рикки проследил взглядом все маршруты в головах собравшихся, стиснул зубы и звонко хлопнул рукой по столу.       — Вы серьёзно?! Вас только это сейчас беспокоит?!       — Меня беспокоит похищение, — возразил Мейсон. — И мне надо в туалет.       — Потерпишь, — отрезал Рикки. — Вы все должны забыть о внутренних разногласиях и сосредоточиться на решении куда большей по масштабам проблемы.       — Он меня убил! — вскочила Алиса, ткнув пальцем в Саймона. Тот поморщился и зажал руками уши. — Скинул в пропасть!       — Тише, милая, — Адриан осторожно потянул жену за руку, призывая сесть на место. — Родерик прав: сейчас не лучшее время, чтобы устраивать междоусобицы.       — Мейсон, мне страшно, — сообщил Итан, вжавшийся в угол.       Саймон поднял голову и пристально посмотрел на пустое место. Кларк проследил этот взгляд и мысленно попросил мальчишку заткнуться.       — И меня тоже он убил, — с нажимом произнёс Майкл, кивая на Сая. — Камнем.       — А ещё кого? — мрачно отозвался Вега, перебрасывая взгляд с одного лица на другое. — Можно весь список обвинений? Я не стану требовать адвоката, но буду всё отрицать.       — Моих девочек, — прошептала Бетси.       Саймон закатил глаза и несколько раз ударился затылком о стену.       — Должен отметить, — подал голос Мейсон, — что претензии у всех к нему, а связан почему-то я.       — У меня не было времени на уговоры, — припечатал Рикки, — так тебе придётся нас выслушать.       — Поспорим? — ехидно усмехнулся Кларк, собираясь отключать звуки внешнего мира. — Разбудите меня, когда закончите этот цирк.       — Если я всё правильно понял, — проговорил Крис, обращаясь к оратору, — ты собрал нас здесь, чтобы остановить конец света. Но так же в твоих воспоминаниях я увидел то, что это невозможно, а своими прыжками в прошлое ты только его приближаешь.              — Спасибо, Кристофер, — благодарно улыбнулся Шепарт. — Хоть кто-то из нас не парится из-за собственной смерти. А он, между прочим, погиб самым первым.       — В одной из реальностей, — мрачно подчеркнул Майкл, не решаясь поворачивать голову к партнёру.       — А что там было с кратким пересказом? — поднял руку Саймон. — Мне надоело, что только мы трое не понимаем, что происходит.       — Я всё понимаю, — возразил Мейсон, — у нас собрание анонимных шизофреников. Тебе заплатили за участие? Мне вот нет, поэтому я требую, чтобы меня отпустили.       — Ты же планировал отключиться, — отметила Алиса, — твой трёп уже надоел. Мы не психи.       — Ага, — флегматично согласился Кларк. — Все же в здравом уме собираются в каком-то подвале и обсуждают конец света.       — На самом деле он не такой мудак, каким может показаться, — примирительно изрёк Родерик. — С вашего позволения я начну повествование. А ты, — он раздражённо зыркнул в сторону санитара, — если пропустишь хотя бы слово — я расскажу тебе, чем закончится четвёртый сезон «Очень странных дел».       — Я не смотрю ОСД, — отмахнулся Мейсон, заметно покраснев. — Это для детей.       — Макс вместе с Лукасом и Эрикой идёт в дом Крилов; Стив, Нэнси и Робин идут в тот же дом в Изнанке…       — Ой, да захлопни рот! — потребовал Кларк. — Я понял.       Рикки хотел начать сначала, но с этим возникли некоторые трудности. События двигались по спирали, вытекали одно из другого и сплетались в сложный клубок. Тогда решено было считать точкой отсчёта время, в котором они оказались, а значит, повесть начиналась с истории Адама Уортона.       Дальше последовал рассказ о путешествии в Африку, приёме запрещенного препарата и видении про приключения Мейсона Кларка. На этом отрезке сам герой повести только цокал языком, покачивал головой и пытался сдерживать язвительные комментарии. Второй участник тех событий — Итан Петрелли, — скользил по комнате, заглядывал в сосредоточенные лица слушателей и вздрагивал, когда кто-то резко поднимал на него глаза, словно чувствовал присутствие призрака.       Третья глава давалась совсем не просто. Хотелось рассадить участников подальше друг от друга, а кого-то вообще выставить за дверь. Шепарт в досаде дёргал себя за волосы и кусал губы: ну что за публика? Большинство уже сами всё видели, но стоило начать проговаривать это вслух, как Майкл вскочил на ноги и попытался броситься с кулаками на Саймона. Тот порыв довольно жёстко оборвал сам организатор, а Роджерс вернулся на место, обиженно потирая ушибленный бок. Однако, как только речь зашла про видения Дэна о детстве собравшихся, как все снова начали ссориться.       Заключительная часть истории оказалась самой длинной. Родерик в красках описывал то, как впервые попал в прошлое, что именно в нём менял и почему теперь большая часть его рассказов ушла в разряд вымысла. На этом этапе уже никто не вмешивался. Даже Кларк не издавал ни звука, за что все без исключения собравшиеся были ему предельно благодарны.       — Ну, кто что думает? — закончив рассказ, Рикки медленно осмотрел каждого по отдельности. Кто-то задумчиво рассматривал что-то внутри собственной головы, кто-то упрямо делал вид, что ничего нового для себя не извлёк, а кто-то испуганно вертел головой по сторонам в поисках поддержки.       — Всю свою жизнь, — первым заговорил Кристофер, — я чувствовал, будто качаюсь на качелях над пропастью. В те моменты, когда тело было над поверхностью Земли, я ощущал, словно живу по-настоящему, но стоило моим ногам коснуться бездны — как я превращался в мёртвого. Я даже выучил с десяток языков, о которых все давно забыли, лишь бы хоть немного соприкоснуться с их миром.       В наступившей тишине все молча повернули головы к Янгу и окинули его понимающе-сочувствующими взглядами.       — Я росла с мыслью, что во мне живут два человека, — потеребив рукава толстовки, прошептала Элизабет. — Её звали Зои, — она впечаталась глазами в лицо Мейсона. Тот отвёл взгляд в сторону. — Я боялась заснуть и проснуться не в том месте, в котором засыпала. В самые худшие такие эпизоды я обнаруживала рядом с собой мёртвых людей. Я понимаю, что сестра пыталась меня защитить: она была сильнее, злее, выносливее, но порой мне становилось жутко от осознания, что она может ненароком навредить моим близким. Большую часть жизни я жила в страхе и пыталась спрятаться от монстра, но проблема заключалась в том, что этот монстр жил у меня в голове.       По комнате пролетел свист. Восемь пар глаз уставились на Мейсона. Рикки шикнул в его сторону, с трудом удержавшись от применения силы.       — Мои родители любили мой мозг больше, чем меня самого, — слово взял Адриан, — сначала я пытался объяснить им, что помимо эйдетической памяти в нём скрывается нечто куда более жуткое: я видел смерти других людей, но быстро понял, что это никого не интересует, а сам я могу попасть в психушку, если продолжу на этом настаивать. Твой друг, — он кивнул в сторону человека, который собрал их вместе, — описывал эпизод из моего прошлого. В тот день я рассказывал про гибель маленькой девочки. Я до сих помню мельчайшие подробности той трагедии: журчание воды в ручье, стук черепа, разбивающегося о камни, крик мальчика, что стоял рядом с ней. Я всё ещё вижу океан боли и ужаса, что плескался в его широко открытых голубых глазах. Мой разум безошибочно просчитал его дальнейшую судьбу: допросы, разговоры с психологами, длительный курс реабилитации. Он так до конца и не оправится: будет просыпаться с криком по ночам, часто вздрагивать от резких звуков и раз за разом мысленно возвращаться к тому эпизоду. Своих собственных детей он будет воспитывать в жесточайшей строгости, опасаясь, что те так же смогут заиграться и погибнуть. Это закончится тем, что сыновья устанут от гиперопеки и вопреки наставлениям отца начнут сбегать из дома и, в конечном итоге, их жизни сложатся так же плачевно, — мистер Томпсон замолчал, словно кончилась энергия, а потом шумно выдохнул и продолжил: — С рождения мне кто-то собрал рюкзак, набил его кирпичами и нацепил на спину, заставив носить с собой круглые сутки.       — Я не как вы, — после продолжительной паузы заговорила Алиса, — у меня не было видений или чего-то такого. Однажды в детстве у нас дома не было света. Мама и отчим расставили свечи в гостиной, и мы уселись в круг, чтобы помолиться. Когда лампочки снова загорелись, родители принялись тушить свечи, но одна никак не хотела гаснуть. Та, что стояла возле моих ног. Мне это показалось забавным. Я начала смеяться, а пламя становилось только сильнее. Тогда отчим принёс таз ледяной воды и обрушил его мне на голову. Свеча потухла, вот только с тех пор в головах родителей появилась мысль, будто во мне сидит дьявол. Что было дальше, вы знаете. Вся моя особенность заключается в том, что в любой момент я могу взорваться. Это довольно мрачно.       — Во мне нет ничего особенного, — сказал Майкл. — После клинической смерти я вернулся тем же парнем, что и был, — он бросил быстрый взгляд на Элизабет, — кости срослись, разум пришёл в норму. Единственное, я больше не могу спать без света. Во тьме мне начинают мерещиться жуткие вещи. Будто я снова становлюсь маленьким мальчиком, погребённым заживо и не способным двигаться.       — Голоса перестали меня пугать уже очень давно, — немного помявшись, признался Саймон, — мне было семь, когда с моей семьёй случилось то, что случилось. Наверное, тогда я окончательно спятил, потому что вовсе не чувствовал за собой никаких сожалений. Я рос диким ребёнком. Много дрался, воровал, использовал своё проклятье на полную катушку. Мне казалось, что это справедливо. Да что уж там, мне до сих пор кажется это вполне закономерным. Я не выбирал родиться мутантом, но раз уж так получилось — тонкому слуху можно найти сотни выгодных применений.       — Про мою проблему я уже рассказал, — подытожил Рикки, — я перемещаюсь между мирами и путешествую во времени. В прошлый мой скачок я обнаружил себя лысым, а мои друзья хором говорили про рак мозга. Прежде онкологии у меня не было, так что я почти уверен, что это и есть моя цена.       Все снова замолкли и повернули головы к единственному, кто не высказался. За исключением разве что Луи, которому банально нечего было сказать. Химик впервые в жизни чувствовал себя абсолютно нормальным человеком.       — Мейсон? — тихо позвала Бетси. — Ничего не хочешь добавить?       Кларк поморщился. Про него и так сказали уже слишком много. И ни в один пункт ему не хотелось верить: да, он вполне мог пытать того же Саймона, мог расправиться со своим начальником и, наверное, мог бы отправиться в безумное путешествие по стране только чтобы не умереть со скуки, но всё остальное?.. Представить себя в роли лидера, что задался целью вытащить из-под завала оставшихся в живых? Или тем, кто спокойно говорит про дар, демонстрируя налево-направо почерневшие склеры? Круг друзей, среди которых он будет чувствовать себя расслабленно? Что. Это. За. Бред?       — Вам всем требуется полечить головы, — голос санитара звучал нарочито бесстрастно, — понятия не имею, зачем вы организовали этот кружок по интересам, но я не потяну членский взнос: я пока не готов окончательно слететь с катушек.       — Что с тобой не так? — Крис наклонил голову набок, внимательно рассматривая ничего не выражающее лицо Мейсона. — У Рикки всё тело забито татуировками с твоим именем, ты слышал историю собственной жизни от человека, которого совсем не знаешь, но всё равно продолжаешь упираться?       — А его присутствие точно необходимо? — сердито уточнил Майкл. — Если не хочет помогать, то пусть валит.       Мейсон благодарно кивнул в сторону геолога. Тот резко поднял уголки губ и тут же их опустил, вытянув вперёд средний палец.       — Ты можешь спасти Итана, — с нажимом проговорил Шепарт.       — Я не знаю, кто такой Итан, — отрезал Кларк.       — Мейсон! — взвизгнул мальчишка.       — Пацан возмущён, — рассмеялся Саймон. — И он на самом деле здесь. Кларк пиздит и даже не краснеет.       Санитар закатил глаза. Он очень хотел покрутить пальцем у виска или придушить Сая, но руки всё ещё были связаны.       — Подумай, — настаивал Родерик. — Тебе плевать на себя, на нас, на свою семью, но Итан?.. Ты же хотел спасти его.       — Так, ладно, — сдаваясь, выдохнул Мейсон, — я хотел спасти его. Но не так, как ты думаешь. Я прочёл в газете о его гибели и на самом деле собирался найти тело, чтобы родители могли похоронить парня, как полагается.       — А если у тебя будет шанс сделать так, чтобы он не умер? — пробует подкупить Рикки.       — Ты только что почти два часа распинался на тему того, что нельзя ничего менять в прошлом. Ну не похитят пацана с пляжа в Калифорнии, так он пойдёт и свернёт себе шею, упав с лестницы.       — В моём сне, — терпеливо напомнил Шепарт, — Итан пострадал из-за собственного дара. Если мы сделаем так, как я предлагаю, никто из нас не родится персивингом.       — Во сне, который а) ты ещё не увидел и б) в котором была целая куча нестыковок, по твоим же собственным словам.       — Это были не нестыковки, — упрямо возразил хакер, — а подсказки к тому, как всё исправить.       — Ну и как же? — Мейсон выгнул бровь в вопросе.       — В моём видении Элисон могла проникать в чужое тело. Только для этого человеку делали специальную операцию, чтобы его собственный разум уснул где-то в подкорках.       — Так-так, — с деланным интересом закивал Кларк, — и чью голову вскроем?       — Не надо ничего вскрывать. Всё уже сделали до нас, — Рикки повернулся к Адриану: — В музее Фролика на самом деле хранятся останки, которые когда-то изучали Оскар и Роберт Меленбельт?       Мистер Томпсон осторожно кивнул.       — Им девяносто пять тысяч лет и они не принадлежат ни одному известному виду людей, — добавил тот.       — А нашли их?.. — театрально надавил Шепарт.       — В Мексике, — закончил антрополог. — В разрушенной части города Теотиуакан.       — Сколько там было черепов? — деловито уточнил Майкл.       — Восемь.       Мейсон быстро пересчитал собравшихся и обрадованно воскликнул:       — Ну так вперёд, парни. Я вас тут подожду.       — С тобой нас восемь, — отметил Рикки. — Луи — человек, он не считается.       — Везучий, гад, — процедил санитар. — Я не полезу в голову скелета. Это… да нафига?!       — Ты больной? Конечно, нам надо найти этих людей в том времени, когда они ещё не были скелетами.       — Если собираетесь отправиться на девяносто пять тысяч лет назад, то по пути заскочите в начало тысяча девятьсот девяностого и убедите моих родителей в том, что двоих детей им будет вполне достаточно.       — Мы не можем отправиться никуда, кроме как к тем костям, — убеждённо возразил Рикки.       — И что ты собираешься с ними делать? — мрачно поинтересовался Саймон. — Тут я солидарен с Кларком: что-то мне не хочется видеть мир глазами неандертальцев.       — Те кости точно не принадлежат неандертальцам, — вмешался Адриан. — Строение черепа всё же ближе к человеку разумному. Огромных глаз у них не было.       — А ещё у них не было душа, антибиотиков и электричества, — отметил Мейсон.       — Да какая разница?! — возмутился Шепарт. — У нас всё равно не выйдет задержаться там слишком долго: в моём сне Элисон могла управлять телом зомби максимум сутки. Да, есть предположение, что тела настоящих персивингов более устойчивы к потустороннему вмешательству, но вряд ли позволят себя эксплуатировать сотню лет.       — У них продолжительность жизни была едва ли больше двадцати, — снова подал голос мистер Томпсон.       — О, так им ещё и алкоголь не продавали, — прыснул Вега, — тогда я точно пас.       — Плюс иметь дело с психами — они нормально воспринимают любую, даже самую дикую информацию, — протянул Майкл. — И минус в том, что они не могут договориться даже между собой.       — А что мы будем там делать? — поднял руку Кристофер. — Я не очень хорошо себе представляю само путешествие, но если, предположим, попасть в ту точку, то что дальше?       — А дальше… — Родерик резко поник и стушевался. — А дальше мы уничтожим мир.       — Несите попкорн, — Мейсон от души рассмеялся. — Чего-то такого я точно не ожидал.       — Линкольн обрисовал в общих чертах поставленную задачу, — неожиданно заговорил Луи. — Тебе не кажется это небольшим перебором?       — Сам Линкольн, прошу заметить, не постеснялся устроить переполох в целом городе и прикончить меня, моих друзей и вон его, — Рикки кивнул на Саймона, который тут же стрельнул в ответ злобным взглядом. — И то, что он якобы хотел мира для всех мутантов, ни разу его не оправдывает. Мы преследуем куда более благородную и логичную цель — спасти самих себя.       — Ты представляешь себе риски? — не унимался Брикс. — Сценарий эволюции вселенной просчитать попросту невозможно. Ты можешь всё разрушить.       — Так уже всё рушится! — Шепарт схватился руками за голову. — В наших ДНК бомба замедленного действия. Так или иначе, мы все умрём. И ты, на минуточку, тоже.       — Никак не пойму, что вас не устраивает? — не унимался Луи. — Разве быть особенными — плохо? Почему не попытаться исправить всё в этом времени? В этой реальности?       — Наши тела не особенные, — мрачно произнёс хакер, — так или иначе, мы не были готовы к такому подарку. Прежде мне нравилась мысль о том, чтобы получить способность и… — он трижды поклонился в разные стороны, —… и теперь я вынужден хрен пойми какой раз собирать вас всех вместе, чтобы просить о помощи. А ещё я чувствую, как мой мозг нагревается, не в силах справиться с таким объёмом информации. Тебе это знакомо? Голова будто сейчас взорвётся.       — Можно попробовать вас как-то стабилизировать, — упрямо предложил Луи, — я много лет разрабатывал препараты…       — А теперь создашь вирус, — отрезал Рикки. — Вирус, который будет блокировать способности и воспроизводиться в каждом поколении персивингов, чтобы ни один из них не смог передать дар потомкам.       — На минутку, — уточнил Мейсон, — ты хочешь, чтобы он создал вирус сейчас, а распространить его требуется девяносто пять тысяч лет назад?       — Да, — кивнул Родерик, — мне нужна только формула.       — Мистер Хейз пробовал создать нечто подобное, — не очень уверенно сказал Брикс, — но ничего не вышло.       — Потому что опыты они проводили только с теми мутантами, чьи способности уже проявились? — предположил Шепарт. — Конечно, вряд ли компания Хейза-старшего научилась отличать необычных людей, которые ничем не выделяются на фоне остальных, — он выдержал театральную паузу, после чего кивнул на Майкла: — Возьми его образцы. Сейчас у него нет никакого дара, а значит, что-то его блокирует. Как удачно, что мы встретились в этом времени, да?       — Мне потребуется лаборатория, — теперь Брикс выглядел заинтересованным.       — Хорошо, возьми Майкла и езжайте, — Рикки сверился с датой на телефоне, — два дня вам хватит?       Брикс едва не задохнулся от возмущения.       — Я тоже поеду, — решительно произнёс Крис, — здесь я вам всё равно не нужен.       — Вы серьёзно? — Кларк приподнял брови. — Вы кажетесь взрослыми и разумными людьми… Кроме тебя, — он кивнул на Рикки, — ты на психа похож.       — Ты не видел того, что нам показали, — загробным голосом вмешалась Элизабет. — Но слушал-то ты внимательно? У нас есть шанс всё переиграть и вернуть тех, кого мы потеряли или потеряем. Почему ты такой упрямый? Родерик не мог знать такие подробности о смерти Зои, и даже это тебя не убедило?       — Об этом в газетах писали! — настаивал самый скептически настроенный участник обсуждения.       — И о том, что ты там был? — язвительно уточнила Бетси. — Или о том, что ты сделал с парнем, который её убил?       — Не было такого, — упрямо возразил Мейсон. — Да даже если и так, вам это всё равно не поможет. Путешествия в прошлое невозможны. Точка.       — Рикки — живое опровержение твоих слов, — отметила Алиса. — Конечно, я понимаю, почему ты не хочешь даже пытаться. У тебя нет семьи, друзей, амбиций, даже рыбку не завёл. Если ты умрёшь прямо сейчас — никто об этом не пожалеет, даже ты сам. Но это не повод грузить других своими сомнениями. Тем более, что ты даже себе не представляешь, сколько всего о тебе самом скрыто в голове Шепарта… — она игриво подмигнула покрасневшему оратору.       — Об этом мы, пожалуй, не будем сейчас говорить, — резко перебил хакер. — Я поделился с вами своими воспоминаниями. Давайте некоторые эпизоды останутся между нами, ага? Частная жизнь, всё такое.       Мейсон проследил многозначительные взгляды, которыми начали обмениваться собравшиеся, и скривился, поняв, что все они знают про него нечто такое, что а) он сам про себя знать не хочет и б) почему-то вызывает у остальных странное истеричное веселье.       — Допустим, — сдался Кларк, — этот чудик путешествует в прошлое, используя кротовые норы, как метро. Но он перемещается в пределах собственной дурной головы. По хронологии событий, которые с ним уже произошли. Отправиться на девяносто пять тысяч лет назад — несколько сложнее, потому что есть подозрение, что никого из нас тогда ещё не было.       — Да, план не идеален, — кивнул Адриан, — к тому же никто из нас никогда не делал ничего подобного.       — Не идеален?! Не идеален?! Он безумен! Я вообще не понимаю, зачем мы говорим про это. Знаете, что с вами станет, если попадёте в червоточину? Ваше тело на бешеной скорости помчится сквозь горизонт событий, где вас растянет словно жвачку, но на этом конкурсы не закончатся: вы продолжите ускоряться и окажетесь во втором горизонте событий, после чего попадёте в сингулярность, которая оттолкнёт вас и выплюнет в какой-нибудь другой вселенной. Беда только в том, что обратно попасть будет весьма затруднительно, потому что та дыра, которая вас выплюнула, уже не втягивает, а только выбрасывает из себя. Впрочем, это будет уже неважно: после таких аттракционов вас разорвёт на элементарные частицы, и вопрос выживания можно будет снять с повестки дня. И это я ещё не отметил, что попасть в кротовую нору невозможно.       — Никто не собирается лезть туда живым, — мрачно отозвался Майкл, — нам придётся спроецировать себя в нечто совершенно другое.       — О, как здорово! Возьму отпуск на пару сотен тысяч лет, чтобы научиться таким фокусам.       — Нам поможет ибогаин, — сообщил Рикки. — В мой сон не просто так попала Элисон Бентон: она могла создавать проекции при помощи этого вещества. Я уже организовал доставку из Габона.       — Ты, кажется, ещё говорил, что в твоём сне на меня это дерьмо не подействовало. Это немного обнадёживает: билет я не получу, а значит, никуда не поеду.       — В моём сне, — с нажим проговорил Шепарт, — ты струсил и просто снюхал порошок, что, кстати, тоже немного странно, потому что его обычно глотают. Нужно сделать вытяжку, пригодную для инъекций. Надо будет слегка изменить формулу: Оскар в видении говорил, что в чистом виде его никто не употребляет. Мне повезло остаться в живых.       — И вы готовы пойти на это? — Мейсон шокировано осмотрел собравшихся. — Пустить по вене неизученное, крайне опасное вещество? И ты тоже? — он повернулся к Саймону в поисках поддержки. — Ты же не смотрел то кино!       — Ты и правда был в тот день возле моего дома? — угрожающе спросил Вега. — Стоял возле двери в сад и просто смотрел?       — Да что я мог сделать?! — Кларк закатил глаза. — Я был ребёнком. Окажись я ещё раз рядом с местом преступления — точно бы загремел в стационар. К тебе ехали копы, а брату с матерью уже нечем было помочь.       — Я готов рискнуть, — решительно выпалил Саймон. Он говорил это остальным, но продолжал смотреть на лицо санитара. — Мне терять нечего. Смерти я не боюсь. Даже если ничего не выйдет — это будет самая эпичная гибель в истории.       — Так, люди Х, а вам самим ваши таланты не кажутся несколько бесполезными в таком квесте? Допустим, всё получилось. Вас вштырило, вы в прошлом… А дальше что? Всё отведённое на путешествие время вы потратите на то, чтобы спастись от какого-нибудь мамонта. Пушки, я так понимаю, с собой взять не получится? И как ты планируешь передать формулу вируса людям, которые разговаривают-то очень вряд ли?       — Даже у неандертальцев было подобие речи, — возразил Адриан.       — И? Это не спасает ситуацию.       — Крис, сколько времени тебе понадобится на изучение языка? — спросил Рикки.       — Сложно сказать. Все же понимают, что в идеале для изучения языка нужен учебник, объясняющий грамматику, разговоры с носителями, словарь и литература. В изучении мёртвых языков с этим возникают некоторые трудности. На работе я использую разные техники, в частности, сравниваю фрагменты текста, написанные на языке оригинала, с переводом того же отрывка, изучаю историю языка и разбираюсь с фонемами…       — Сроки! — перебил Шепарт.       — Если смогу говорить с носителями… — Янг задумался. — Месяц?       — За месяц наши тела тут успеют нормально так разложиться, — хмыкнул Мейсон.       — Мы не вернёмся сюда, — подчеркнул Адриан, — ты вообще слушал? Мы отрежем себя от этого мира в прямом и переносном смысле, — он жестами изобразил взрыв.       Кларку это оптимизма совсем не добавило.       — Алиса изобретёт что-то наподобие центрифуги, — продолжал расписывать роли руководитель будущей экспедиции. — Для опытов.       — Из чего? Из веток и листьев?       — Огонь у них уже был, — снова вмешался мистер Томпсон.       — Центрифуга на паровой тяге, — задумчиво протянула его жена, — да, думаю, это вполне возможно.       — Они должны будут выпустить вирус, который мы не сможем ни изучить, ни проверить. Создавать его придётся вслепую.       — И не нам, — отметил Майкл. — Если я всё правильно понял, мы должны только передать информацию и помочь тем, чем сможем.       — Почему вы вообще уверены в том, что они станут вас слушать? — поинтересовался Брикс. — Они были куда сильнее вас. Возможно, ваши предки могли нормально контролировать дар и не видели в нём ничего плохого.       — Нет, — Рикки упрямо поджал губы, — я почти уверен, что они сами просят о помощи. Голоса, которые вы слышали на протяжении всей жизни, подсказки, что подбросило моё подсознание, и черепа жертв, оставленные для нас — прямое тому доказательство.       — Если они предвидели ваше появление, то почему не могли сами себе помочь?       — В том времени это было невозможно? — предположил Адриан. — Полагаю, они не конкретно нас ждали, а просто тех, кто найдёт способ всех спасти.       — Кого всех? — усмехнулся Мейсон. — Если я всё правильно понял, миру придётся очень не просто. Вмешаться в события такой давности — подписать ему приговор.       — Именно! — Родерик сцепил руки в замок и зашагал по комнате. — Нужно увеличить скорость расширения вселенной и добиться того, чтобы она начала сжиматься, желательно как можно скорее.       — Мне не нравится энтузиазм в твоём голосе, — мрачно ответил Кларк. — Нет, я конечно, не планировал долгую спокойную старость, но твой сценарий — за гранью даже для меня.       — Согласен, выглядит довольно мрачно. Но, если сработает, то сжатие может привести к Большому отскоку — появится новая вселенная, в которой хронология пойдёт согласно последним изменениям. Никто в мире не будет обладать сверхспособностями, мы родимся нормальными людьми и никогда не отправимся ни в какое безумное путешествие. Наши смерти останутся в этой реальности, которая схлопнется и никогда не станет одним из возможных вариантов.       — Теория Большого отскока не выдерживает никакой критики, — отметил санитар, пытаясь почесать лопатки о стену. — Мы можем скатиться в сингулярность и не создать никакой новый мир.       — У тебя есть идеи получше? — сквозь зубы прошипел Майкл.       — Можно закончить всё прямо здесь и сейчас. Запрём двери, пустим газ…       — Без тебя у нас ничего не выйдет, — пробормотал Крис, — ты единственный среди всех можешь менять ход событий. Как же ты не понимаешь? Если мы отправимся туда одни — то ничего не изменим: появится новый мир с абсолютно тем же исходом.       — Это какое-то безумие.       — Все же понимают, что если сделать это, то кто-то из нас может и не родиться вовсе? — уточнил Адриан. — Мы точно не знаем, как долго жили персвинги, и можем резко сократить их выживаемость, лишив способностей. В таком случае может произойти всё, что угодно.       — О, а вот на это я, кажется, готов пойти! — воодушевился Мейсон. — Где подписать?       — Нигде, — обречённо вздохнул Рикки. — Саймон, развяжи его.       — И мы никогда не встретимся, — внезапно шепнула Алиса, заставив всех замереть. — Мы из разных штатов, работаем в разных сферах. Кроме общего безумия, у нас нет точек соприкосновения.       — О, а это кажется подходит мне, — вышел из оцепенения Вега, начав освобождать пленника. — С Кларком я был бы рад никогда не встречаться.       — У вас есть время подумать, — отметил Рикки. — Встретимся в Мехико, как только Брикс разработает формулу. Если никто не согласится, то я готов пойти один.       — А как ты попадёшь в нужную точку? — спросил Мейсон, потирая затёкшие запястья.       — Идолы — наша связь с предками. Они считали их источниками силы и приходили поклоняться. Мы начнём путь в той же точке, в которой должны будем оказаться. В чёртовом подземном городе.       — Про силу, надеюсь, они не ошиблись, — сказал Янг, — нам понадобится очень много энергии. Меня одни только видения сбивают с ног, боюсь представить, что будет с переходом в астрал.       — Чем вам кофе не угодил? — протянул Мейсон. — Отличный источник энергии, за которым не надо спускаться в ад.       — Ты с нами или как? — с нажимом уточнила Бетси. — Крис верно подметил: без тебя это всё не имеет смысла.       — А со мной это имеет смысл только в увеличении количества трупов, — он бросил быстрый взгляд на Итана и тут же поймал себя на мысли, что впервые делает это при посторонних. Чёртовы психи. — Я подумаю, — очень тихо и сквозь зубы выдавил он.       Рикки посмотрел на дату. На подготовку оставалось очень мало времени. Третьего июня две тысячи двадцать второго года они должны уже быть в подземном городе.       Шепарт ещё несколько минут смотрел на Мейсона, который почему-то не торопился вставать с пола. Если он прав, то именно сейчас в голове одного санитара морга происходит дискуссия, результат которой навсегда изменит будущее. [Пятница; 05.26.22 18:30] [Трентон, Нью-Джерси]       — Скажи что-нибудь, — попросила Алиса, делая большой глоток виски с колой. — Уже завтра…       — Да, — растерянно кивнул Адриан, только сейчас сообразив, что так и не притронулся к ужину, — странное ощущение. Мы стоим на пороге величайшего безумия, но мне почему-то совсем не страшно. Это больше похоже на азарт.       — Не скажешь ничего банального?       — Если ты моя судьба, — проникновенно произнёс мистер Томпсон, — то я найду тебя и без способностей в любой существующей реальности.       Девушка улыбнулась и кокетливо заправила за ухо выпавшую прядь.       — Если мы откажемся и никуда не поедем, то что будем делать, когда поймём, что вот-вот настанет конец света?       Адриан задумчиво почесал подбородок.       — Я бы напился до беспамятства. У меня ни разу это не вышло, но я бы хотел предпринять ещё одну попытку забыть хоть что-то. А чего бы хотела ты?       — Забраться на гору и орать так громко, чтобы птицы срывались с веток и испуганно взлетали в небо.       — Твой вариант мне тоже нравится. Но мы же не станем этого делать?       Алиса посмотрела на билеты, что лежали на столе. До вылета в Мехико оставалось чуть меньше восьми часов.       — Странный он, — произнесла она, отхлебнув ещё коктейля, — Рикки Шепарт. В институте он сперва вызывал страх и зависть. Да, ни у кого не было доказательств, что именно он — знаменитый Призрак, но все и так это знали. Потом я стала его ненавидеть, потому что считала, что моя подруга погибла из-за него, а теперь…       Она замолчала, пытаясь сформулировать своё отношение к их новоиспечённому лидеру. Адриан вытянул руку и погладил жену по костяшкам пальцев.       — Теперь я считаю его психопатом, — закончила миссис Томпсон.       — Сложно с этим спорить, — усмехнулся её муж. — С другой стороны, нормальный человек, путешествующий между мирами, уже давно бы сдался: я сам ещё после третьего скачка опустил бы руки и лёг на диван смиренно ждать своей участи.       — Я бы продержалась пять, — рассмеялась Алиса, — а потом да — пустила бы всё на самотёк. Почему он такой отчаянный? Из нас всех он единственный, кто на самом деле держится за жизнь.       — Ты знаешь его историю, — Адриан пожал плечами, — ему крепко досталось в детстве.       — Как и всем остальным.       — Да, только мы отчаивались, теряли контроль над собой и сходили с ума. А он искал ответы. Получая один удар от мира, он не спешил сдаваться или бежать, поджав хвост от страха. Скорее, наоборот, он делал всё, чтобы получить ещё одну оплеуху.       — Как думаешь, он расскажет Мейсону о том, что в будущем, которое уже не случится, они были вместе?       — Скорее всего, нет, — по лицу Адриана пробежала тень. — Кларку повезло больше нас — он останется в блаженном неведении и не будет знать о том, что упускает.       — Он не похож на того, кого может расстроить нечто подобное, — Алиса поджала губы. — Жизнь — чертовски несправедливая штука.       — Я столько лет считал свою память тяжкой ношей, а сейчас злюсь на то, что она не так совершенна, как мне бы того хотелось. Бойся своих желаний. Я мечтал что-нибудь забыть, а теперь не знаю, как всё запомнить.       — Надо попросить у Мейсона немного скептицизма, — глаза Алисы наполнились слезами. — Я почти уверена, что сейчас он бы сказал что-то из разряда: даже если вам не повезёт снова где-нибудь родиться и вы не встретитесь — там вас уже не будет это беспокоить.       — Его философия это нечто, — признал Адриан. — Хотя меня не покидает чувство, будто таким образом он утешает в первую очередь самого себя. Он видел мёртвых чаще, чем живых, и с раннего детства осознал, что люди уходят. Наверное, если бы Кларк умел привязываться к ним — всю жизнь бы провёл в трауре. У него не было другого выхода, кроме как стать циником и перестать ценить жизни. Как чужие, так и свою.       — Интересно, кем он станет, если родится нормальным.       — Сложно представить его нормальным. Впрочем, как и нас, только его всё равно сложнее.       — Я стану актрисой, — мечтательно протянула миссис Томпсон, — чтобы ты точно смог меня найти.       — А я буду скучным антропологом, которого никогда не будет дома из-за бесконечных командировок.       — Хм… Звучит очень заманчиво. Всё, как я люблю.

[Пятница; 05.26.22 18:30]

[Аляска, Джуно]

      Рикки забился в угол крошечного гостиничного номера и сидел, обняв себя руками за колени. Свет включать не стал. Глаза болели от длительного сидения за ноутбуком и требовали отдыха. В темноте мысли казались плавными. Они проплывали внутри черепной коробки, мягко огибая мозг и причиняя чуть меньше боли.       Он заметил за собой несколько неприятных изменений: колебания пульса, усталость, головокружение, тошнота. Выводы делать было пока рано, но Шепарт точно знал, что с ним происходит: рак пришёл раньше, чем в прошлый раз. Он не стал никому говорить о своих подозрениях, дабы не волновать, но чувствовал, как его медленно покидают силы.       Телефон молчал.       Он сообщил Норману ту же легенду, что и в прошлый раз: он в пещерах Иллинойса, из которых когда-то спасли Адама. Там всё плохо со связью, так что постарайтесь не волноваться. Ага. Точно. Совсем скоро Грей отправится туда со спасательной операцией и поймёт, что его обвели вокруг пальца.       Хотелось поговорить с Дэном. Ни о чём. Просто узнать, как дела. Нашёл ли тот убийцу? Что планирует делать дальше и обсудить какую-нибудь бессмысленную ерунду.       Своими планами Рикки делиться не собирался. Если повезёт, тела восьми экспедиторов обнаружат ещё не скоро, если вообще от них останется что-то, что можно идентифицировать, и Лэм успеет смириться с потерей лучшего друга.       Записку он писать не станет.       Завещание уже давно у нотариуса. Последней волей Родерика Шепарта станет то, что всё его имущество будет передано в австралийский фонд помощи пингвинам. Почему? А чёрт его знает. Где-то прочитал, что организация призывает людей вязать свитеры, которые пингвины, пойманные в зоне разлива нефти, будут носить во время реабилитации. Тогда Рикки и написал текст завещания, кажется, будучи пьяным, а потом посчитал идею вполне рабочей и не стал переписывать.       Мысли свернули в другую плоскость.       Что будет дальше?       Не в этой реальности, тут уже почти всё кончено.       Сам он, скорее всего, всё равно станет хакером. Просто не может вообразить свою жизнь без этого.       У него будет семья. Мама, папа, брат с сестрой и ещё один, пока гендерно-нейтральный человек. Даже если отец и станет настаивать на аборте во время четвёртой беременности, Эрика не психанёт и не схватится за нож. Она не будет настолько эмоционально нестабильным человеком, ведь дар, который и сводил её с ума, не появится. Скорее всего, родители просто крупно поссорятся и, может, даже разойдутся.       Рикки тяжело вздохнул и прикрыл веки. Держать глаза открытыми в темноте не имело смысла.       Он вырастет в Аризоне. Очень вряд ли поедет в Чикаго, а значит, никогда не встретит ни Дэна, ни Нормана, ни тем более Адама. Возможно, хакерский путь столкнёт его с другими копами, которые не будут столь милосердными и упрячут его за решётку. Дурацкий какой-то исход.       Как сложится судьба Мейсона?       Это спрогнозировать уже сложнее.       Кларк будет чуть более близок с семьёй. С сестрой. С братом слишком большая разница в возрасте. Хлои будет врываться к нему в комнату, не боясь получить удар по носу, раздавать советы и сплетничать о каком-нибудь футболисте.       Мейсон не похож на человека, способного влюбиться больше одного раза в жизни. Скорее всего, его отношения начнутся в старших классах и продлятся долгие годы.       Перед внутренним взором появилась картинка. Воображение перенесло Рикки в реальность, которая ещё даже не родилась.       Школьные соревнования. Капитан команды гоняет Кларка по стадиону, а тот делает вид, что вот-вот умрёт, но всё равно продолжает выполнять приказы. Потом они поедут поужинать в какую-нибудь скромную забегаловку, где Мейсон с большим трудом будет доносить до рта остывшую картошку фри.       Наверное, они ещё сходят на какую-нибудь вечеринку. Кларк будет стоять столбом и пытаться слиться с интерьером, а его будущий бойфренд — развлекаться на полную катушку. Позже Мейсон всё-таки присоединится к веселью, но продолжит притворяться, будто ему ничего тут не нравится.       Когда вырастет, Кларк станет санитаром в морге. Почему? Потому что у Рикки нет столько воображения, чтобы представить его кем-то другим. Быть может, партнёр Мейсона будет работать вместе с ним или даже станет его начальником, потому что не должно быть в одной семье два санитара — так и по миру недолго пойти.       Они будут ругаться во время вскрытий, ходить за покупками и встречать Рождество всей семьёй.       Мейсон попытается саботировать праздник, будет ворчать за ужином, с ужасом посматривая на племянников, и предупреждать об опасности во время салюта. А потом он неожиданно сделает предложение любви всей своей жизни. Неожиданно скорее для самого себя, нежели для других.       Вот и хэппи энд.       Непривычное чувство ревности засосало под ложечкой. Глупо ревновать того, кто даже не знает, что когда-то вы были вместе. Деструктивное чувство, которое он не имеет право себе позволить. У них нет никакого шанса встретиться в другой реальности: Кларк почти не выбирается из Джуно, а он сам сюда никогда не приедет. Остаётся только смириться и надеяться, что всё у всех сложится хорошо. Пусть и отдельно друг от друга.       У Дэна с Адамом больше шансов познакомиться снова: они из одного города, а Уортон довольно знаменит. Может, Лэм однажды попадёт на одну из его выставок и тогда… что-нибудь да нарисуется.       Рикки стукнул кулаком о стену. Непрошеные тоскливые мысли выбивали и без того зыбкую почву из-под ног. Уныние никогда не было отличительной чертой его характера. Впрочем, он никогда и не стоял на пороге чего-то такого.       Если бы он знал, что вот-вот настанет конец света, то что бы делал?       Вопрос, который он задавал Дэну и только сейчас решился задать самому себе. Потому что в его случае — это вовсе не философские рассуждения, а вполне себе реальная ситуация.       Ладно, если представить, что не было никаких скачков. Он просыпается утром шестого июля две тысячи двадцать пятого года и узнаёт, что вот-вот всё рухнет. Как бы он поступил?       Да точно так же, как и сейчас. Ломал бы себе голову, бился об стену, лихорадочно соображая, как всё исправить. И вовсе не из-за природного благородства, а повинуясь банальному упрямству.       Такой себе из него получился герой.

[Пятница; 05.26.22 18:30]

[Сан-Франциско, Калифорния]

      — Ты можешь не думать так громко? — поинтересовался Саймон, уныло рассматривая мрачное лицо Бетси. — Или хотя бы верни мои наушники.       В ответ Гордон отрицательно помотала головой, продолжая сосредоточенно заполнять бумаги. Не так-то просто взять и исчезнуть, когда у тебя есть обязательства перед двумя совсем юными созданиями и собственное дело, от которого зависит заработок доброй дюжины человек.       — Ты же понимаешь, что я этого не делал? — осторожно уточнил Вега.       Тишина в присутствии Элизабет напрягала.       И дело было даже не в том, что она не переставала бросаться молчаливыми обвинениями в том, чего он даже не совершал.       Дело было в самой спутнице.       В ней не было совсем ничего от Мейсона. Совершенно другие черты лица, светлые волосы, голубые, почти прозрачные глаза. Саймон как мог присматривался к Элизабет, но не нашёл никакого семейного сходства.       Она не была похожа на Кейт. Слишком много тяжести во взгляде и в голосе. Бетси источала безумие, перемешанное с тягучей обречённостью. Она говорила протяжно, шумно, а иногда между словами поскальзывали рычащие звуки.       Элизабет напоминала волка. Серьёзная, ответственная, умная. Внешне непоколебимая, но её грозный образ источал кровожадность, вышедшую из-под контроля, и примитивную силу.       Этим утром ему на самом деле почудилось, будто он проснулся рядом со зверем. Саймон даже испугаться не успел, прежде чем иллюзия развеялась, а очертания монстра сменились на силуэт молодой девушки.       Вега вынужден был признать, что Бетси пугает его не меньше, чем её кузен.       Днём ранее они ездили на Аляску, чтобы передать дочерей Гордон семейству Кларк. Саймон не знал, как именно происходили переговоры и почему мать Мейсона так легко согласилась присмотреть за девочками, которых не видела ни разу в жизни, но сама поездка оставила за собой довольно кислое послевкусие. Барбара встретила их накрытым столом с кучей закусок, огромным выбором напитков и предложила остаться переночевать, но они вежливо отказались.       Прощание Элизабет с девочками Сай записал, как самую унылую сцену в истории: Гордон наклонилась, поцеловала их обеих в лоб и вышла за дверь, даже не оглянувшись.       — Я чувствую себя таким беспомощным, — признался Саймон, чтобы хоть как-то нарушить тишину. — Я будто пленник чужих воспоминаний, о которых наслышаны все, кроме меня.       — Я не злюсь на тебя, — не поднимая головы, сказала Элизабет, — я злюсь на тех, кто стоял за тобой.       — Нил… — Вега пожевал губу, стараясь не представлять, как собственноручно придушит старика. — Быть может, он на самом деле пытался нам помочь? Сделать сильнее?       — И лишить всего, что нам дорого? — Гордон язвительно выгнула брови. — Он не имел права вмешиваться в наши судьбы. Я видела куда меньше ужасов, нежели остальные, потому что за меня это переживала Зои, но ненависть к манипуляциям не даёт мне смотреть на действия Фостера, как на нечто благородное.       — Он считал нас особенными.       — Я отрицаю идеи любого врождённого превосходства. Будь то люди или персивинги. К чему это привело Линкольна? Он считал себя исключительным, верил в предназначение и ставил себя выше других. Как итог, он превратился в убийцу.       — Хейз всё же сделал то, о чём его просил Рикки.       — Но он знал, что будет, если откажется. Так или иначе — любая сила ведёт к одержимости. И чем её больше, тем быстрее обладатель сходит с ума. Шепарт прав в том, что от дара нужно избавиться.       — С этим я не спорил, — Саймон поднялся и медленно подошёл к окну. — Если бы ты знала, что завтра настанет конец света, и тебе бы не приходилось участвовать в его спасении, что бы ты делала?       — Провела бы время с детьми, — не раздумывая, ответила Бетси. — Я была не самой лучшей матерью в мире со своими постоянными командировками, — она откинулась на спинку стула и вытащила сигареты. — Мы бы сходили на побережье… Смотрели бы на паромы и катера и любовались закатом. А ты?       — Отправился бы в Вермонт. Сходил бы на кладбище. Можешь считать меня монстром, но я не чувствую угрызений совести за то, что сделал. Просто мне бы хотелось умереть рядом с людьми, которые были мне родными… К Кейт бы не пошёл, — добавил Вега после нескольких минут размышлений. — Наверное, я не готов смотреть ей в глаза.       — Значит, ещё не всё потеряно, — улыбнулась Элизабет. — Видишь, ничто человеческое нам не чуждо. С твоим исчезновением не будет проблем? — без перехода спросила она.       — Не должно, — Саймон флегматично пожал плечами, — друзей у меня нет, а коллеги не питают ко мне светлых чувств. Так что, — он приставил два пальца к виску, изображая выстрел, — даже интересно, что из всего этого выйдет.       — Мы все умрём, — взгляд Бетси потеплел впервые с момента их знакомства. — Потрясающий план, скажи? Уничтожить мир, чтобы спасти, и умереть, чтобы выжить.       — Тебе хоть сколько-то страшно?       — Нет ничего страшнее того, чтобы пережить собственных детей.       — Ничего не могу ни возразить, ни добавить. Так ты вернёшь наушники?       — Ни за что. Там, куда мы отправимся, тебе нечем будет блокировать слух. Привыкай.       — Там у меня может и не быть тонкого слуха, — насупился Вега, однако дальнейших возражений не последовало. — Я собираюсь пойти в душ. Хочу насладиться благами цивилизации по полной программе. [Пятница; 05.26.22 18:30] [Сан-Хосе, Калифорния]       — Получилось, — устало выдохнул Луи, поглядывая на экран своего компьютера, — я прогнал два образца в центрифуге, ферменты выдержали оба раза, — в голосе химика, вопреки положительному результату, не звучало и намёка на энтузиазм.       — Что вы сделали? — Крис, не отрываясь, следил за тем, как Брикс то смотрит в монитор, то делает торопливые записи.       — Я только что уничтожил потрясающий шанс для развития науки и всего человеческого вида, — печально изрёк Луи. — Рикки был прав: для создания вируса нужны образцы любого персивинга, не получившего способности. Вам останется только найти такого в прошлом, и как-то добраться до его надпочечников.       — Мейсон справится, — убеждённо кивнул Майкл. — Я видел этого парня только раз в жизни, но когда он смотрел прямо на меня, мне казалось, что Кларк методично перебирает мои внутренности. Уверен, он и голыми руками вскроет кому-нибудь брюхо.       — Сколько потребуется времени на создание вируса?       — С их возможностями, а точнее, с отсутствием возможностей это сложно спрогнозировать. Ваша задача лишь передать информацию до того, как энергия, которая будет удерживать вас в телах персивингов, не иссякнет и вас оттуда не выбросит.       — А куда, к слову, нас должно выбросить? — задумался Майкл. — Обратного пути уже не будет.       — Перефразирую — вы умрёте, — отметил Брикс. — Именно поэтому мы и собираемся уничтожить ваши тела в этом времени, чтобы в случае чего сознание не попыталось в них вернуться. Мало ли к чему может привести второй прыжок.       — Это при условии, что мы переживём первый, — рассмеялся Майкл, а потом понял, что веселье крайне не уместно, и поник. — Итак, народ. Вопрос на повестке дня. Не знаю, почему, но он упрямо вертится на языке: если бы вы знали, что завтра настанет конец света, что бы вы делали?       — Заполз бы в ближайший бордель и устроил оргию, — отчеканил Луи. — Что вы так смотрите? Всю свою жизнь я посвятил науке, можно хотя бы последний день потратить на плотские развлечения?       Кристофер хихикнул и задумчиво посмотрел на готовую формулу.       — Я бы лежал на полу, жевал мармеладки, запивал бы их спрайтом и слушал треки Ализе.       Роджерс удивлённо поднял брови и скрестил руки на груди.       — Ла-а-адно, допустим, — кивнул он, сделав вид, что совсем не обиделся. — Тогда я бы пошёл в самый крутой клуб Лас-Вегаса и оставил бы там все накопленные за жизнь деньги.       — О, твой план мне нравится даже больше моего, — одобрительно произнёс Луи. — Так или иначе, у нас всё равно ничего не выйдет. Будем напрягать головы до самого конца. Да здравствует расширенное восприятие, которое даже помереть спокойно не даёт, — он поднял руку вверх, изображая стук бокалов. — Видел бы меня сейчас Линкольн. Он верил в превосходство улучшенных людей и в их высшее предназначение, а я своими руками стираю его убеждения.       — Почему ты говоришь о нём в прошедшем времени? — удивился Крис. — Кларк звонил сегодня утром: Хейз ещё жив.       — Но мы с ним вряд ли уже встретимся, — вздохнул химик, — что-то мне не хочется оставаться тут и три года гадать: получилось или нет.       — Что ты задумал? — сощурился Майкл. — С нами тебе нельзя.       — Разумеется, — надулся Луи, — я бы всё отдал, лишь бы суметь перенестись на девяносто пять тысяч лет назад, но увы, — он сокрушённо развёл руками. — Быть человеком чертовски скучно. Но зато я умею устраивать взрывы — это можно считать за способность.

[Пятница; 05.26.22 18:30]

[Джуно, Аляска]

      Мейсон осторожно отворил дверь на крышу и шагнул в прохладный ночной воздух. Он повертел в руках пачку сигарет и, поморщившись, вытащил одну, тут же прикуривая. Первая затяжка оцарапала горло. Кларк не курил шесть лет, но вот сегодня решил, что отличное время снова начать: всё равно скоро умирать. Второй раз он затянулся так глубоко, словно пытался втянуть в себя ветер, и медленно подошёл к самому краю.       Итан молчал, рассматривая какую-то точку на асфальте, и не пошевелился при его появлении. Только тихо произнёс, роняя слезы, которые моментально растворялись в воздухе:       — Я думал, ты не куришь.       — И чего ты ноешь? — Мейсон забрался на бетонное ограждение и присел, свесив ноги в пропасть.       — Ты меня бросаешь.       — Потрясающе, — хмыкнул Кларк. — И каким же это образом?       — У нас был уговор, — мальчишка стиснул кулаки, — это я должен был исчезнуть! — голос начал крепнуть и усиливаться. — Ты не можешь просто спуститься в дурацкую пещеру и умереть там! Это нечестно!       — Не было никакого уговора. Было моё решение и твоё согласие. Планы поменялись.       — Но почему? Зачем тебе это? Я думал, у нас всё хорошо. Тебе не надо идти с ними и умирать непонятно ради чего.       — Совсем дурак? — невесело усмехнулся Мейсон. — Разумеется, я преследую личные эгоистичные цели.       — И ты правда в это веришь? Что можно родиться в другой реальности, прожить другую жизнь и стать там счастливым? Это будешь уже не ты!       — А кем ещё я могу быть? — возразил Кларк. — Это совершенно точно буду я.       — Зачем так спешить? — не унимался призрак. — Я слышал, как Родерик говорил, что до финала ещё три года. Почему ты улетаешь уже завтра?       — У Шепарта рак, — апатично ответил санитар, — и если я правильно помню, в прошлый раз он появился у него гораздо позже. С каждым скачком болезнь будет проявляться в более ранних точках, если у него вообще остались скачки. Неизвестно, что случится, если он умрёт, скажем, лет в пять: своими похождениями он и без того сильно пошатнул устройство мира.       — Что станет со мной? — жалобно спросил Итан, усаживаясь, наконец, рядом.       Мейсон выбросил окурок с крыши и тут же вытащил новую сигарету.       — В этой реальности ты давно мёртв. Тут уже ничего не изменишь.       — А где изменишь?       — В мире без паранормального. Ты родишься в другом месте, в другой семье и проживёшь совершенно другую жизнь.       — Эй! То есть ты останешься самим собой, а я стану кем-то другим?       — Не кем-то другим, а самим собой.       Итан молча уставился на собеседника, не в силах уловить смысл последней фразы. Начал накрапывать мелкий дождик, а вместе с ним — человек, с которым он провёл рядом три года, уходил в область воспоминаний. Словно он уже умер. Наверное, сам Мейсон чувствовал то же самое постоянно.       — Что ты хотел сказать? — тихо произнёс Петрелли. — Кем собой я стану?       — Кем-то живым, — Кларк улыбнулся, выбрасывая второй окурок. — Кем-то, кто не будет делать дыры в пространстве и времени.       Глаза призрака округлились от удивления.       — Почему ты так говоришь?       — Твой дар — проецирование собственного я. Так говорил Рикки, когда рассказывал свой сон. Вот только он не знает, что ты должен был родиться в девяносто шестом году и стать ему родным братом. Что-то пошло не так. Вмешалась девочка, с такими же, как и у меня, способностями. Её решение повлияло на ход событий: она убила твою мать, забрала твою жизнь и перевернула всё вверх ногами.       — Я Итан Петрелли, — упрямо выговорил мальчишка. — Единственный и неповторимый.       — Итан Петрелли родился мёртвым. Ты знал? — Мейсон резко повернул голову к собеседнику. — Конечно, нет. Так вот. Скорее всего, он должен был стать одним из нас, а ты каким-то образом попал в его тело и прожил его жизнь.       — Я… — если бы призрак мог, то задохнулся бы от возмущения. — Я не крал ничью жизнь!       — Нет, дьявол. Ты просто воскресил младенца. В этом нет ничего предосудительного. Правда, перед этим неизвестно сколько лет носился по вселенной в виде какой-то материи и создавал дыры в пространстве, но как твой адвокат могу сказать: в этом тебя тоже нельзя обвинить.       — Ты уже тогда это понял? — уточнил Итан, всё ещё пытаясь переварить информацию. — Что это был я? Я устроил весь этот бардак?       — Не ты, — отметил Мейсон, — а твоя энергия. Когда ты умер в первый раз, сработал какой-то защитный механизм: ты покинул тело, но спроецировать собственное я не смог, потому что тогда твоё я ещё не сформировалось. И превратился в аномалию. Боюсь даже представить, сколько лет ты бродил в такой форме и копил энергию, прежде чем создал кротовые норы, но явно о-о-очень долго, а потом родился, снова умер и оказался заперт между жизнью и смертью уже по другим причинам. Не везёт тебе, парень.       — И ты никому не расскажешь?       — Нет, зачем? У них своих проблем достаточно. Если всё получится, то в следующей реальности у тебя не будет никакого дара, ты родишься или не родишься, где положено, и не создашь ни одной червоточины. Соответственно, Шепарт не сможет прыгнуть в прошлое, параллельные миры не появятся, а мы будем жить в единой нормальной хронологии.       — А если ничего не получится?       — Мы снова умрём, — Мейсон пожал плечами, поднимаясь на ноги. Стало прохладнее, и он плотнее закутался в куртку. — Или вообще весь мир скатится в сингулярность и останутся только элементарные частицы. Так или иначе, это бы всё равно случилось через несколько миллиардов лет. Подумаешь, чутка приблизим.       — Тебе так важно хранить что-то в тайне от остальных? — задумался Итан. — Боишься, что кто-то будет знать о тебе всё?       — Я сам о себе всего не знаю, — парировал Кларк, — и не хочу знать.       — Что бы ты делал, если бы знал, что завтра конец света? — неожиданно спросил призрак, нагоняя спутника возле выхода с крыши.       — Смотрел бы "Игру престолов".       — Кто твой любимый персонаж? Ты никогда не говорил об этом.       — Нэд Старк, — без запинки ответил санитар. — Появился в самом начале и умер, забрав с собой кучу секретов. Отличный был мужик.       — А мне нравилась Арья.       — Ну ещё бы. Она всем нравилась. Так, погоди, дай вспомнить, — Кларк свёл брови к переносице и сделал сосредоточенное лицо, после чего продолжил, понизив голос: — Хочешь стать, как я? — он выдержал театральную паузу. — Пойдёшь со мной — умрёшь здесь.       — Мейсон, — Итан подхватил игру и начал подыгрывать. — Спасибо.       Они замолчали и какое-то время просто пялились друг на друга. Кларк пожал плечами и начал спускаться по лестнице, прокручивая в голове план дальнейших действий. С работы он увольняться не стал, но написал заявление на отпуск. Родителям звонить не было смысла. Скорее всего, те заметят его исчезновение только потому, что полиция перестанет часто приходить к ним домой и спрашивать о младшем ребёнке. Расстроятся ли они, когда поймут, что он пропал без вести? Вряд ли. Он бы на их месте не стал.       — Я не буду спускаться в пещеру, — тихо проговорил Итан, когда за ними захлопнулась дверь в квартиру. — Останусь на входе и буду ждать.       — Отличный план, — одобрил Мейсон, — надеюсь, ты любишь фейерверки.

[Пятница; 06.03.22 15:20]

[Теотиуакан, Мексика]

      Спуск казался одновременно быстрым и в то же время бесконечным.       Команда исследователей уверенно двигалась вперёд по маршруту, который своими воспоминаниями продемонстрировал Рикки, только в этот раз он давался намного легче: без обвалов, потопов и лишающих рассудка эпизодов.       С того момента, как их ноги ступили на твёрдые камни, никто не проронил ни слова. Даже Бетси, что шла впереди всех и должна была предупреждать об опасностях, указывала на них при помощи жестов.       Все думали примерно об одном и том же, но с разных точек зрения.       Луи Брикс размышлял о препарате, который собирал на скорую руку перед самым отлётом. Черная ибога, смешанная с адреналином. Надо отдать должное руководителю экспедиции: он довольно ловко организовал поставку запрещённого вещества: сумел описать точное местоположение и даже способ перевозки в сувенирных игрушках, но тем не менее, он не дал ни дня на клинические испытания, упрямо повторяя, что всё должно закончиться именно сегодня: третьего июня две тысячи двадцать второго года. Почему? Тем, кто видел воспоминания Рикки, это казалось нормальным и естественным, но сам Луи был с эти в корне не согласен. Они идут почти без подготовки, а билеты купили только в один конец. К тому же, его слегка беспокоил рассказ об одном из вариантов финала, когда из-за примерно такого же опыта Алиса Томпсон убила их всех. Как бы улучшенные люди ни пытались его заверить в том, что в подземном городе им будет проще концентрироваться, Брикс всё же решил, что ей вколет лекарство в последнюю очередь.       Не меньше его беспокоили и цели «поездки». Луи считал это несправедливым. Дар, который получили улучшенные люди от своих предков, не казался ему проклятьем. Это была возможность для всего человечества. Кто знает? Быть может, сумей они как-то развить геном персивингов, то в будущем все бы получили способности и среди них могло оказаться нечто поразительное — левитация, телекинез, возможность управлять электромагнитными полями и чёрт его знает, что ещё. И этому шансу суждено навсегда исчезнуть. Хорошо, что он сам об этом никогда не узнает.       Кристофер весь внутренне сжался, когда они проходили мимо рукава, в котором он погиб в одном из вариантов будущего. Как ни странно, но он боялся собственной смерти. Особенно, когда увидел её чужими глазами. Казалось бы, на его глазах погибла куча народа, он с детства становился свидетелем катастроф различных масштабов, но теперь, когда сам оказался втянут в одну из них, его сердце замерло от ужаса. Парадокс был в том, что это чувство словно наполняло его энергией: страх больше не сковывал движения, а наоборот, подталкивал в спину и уверенно тянул за собой.       Янг горько усмехнулся.       Отличный способ борьбы с депрессией. Чтобы захотеть жить, оказывается, надо всего лишь умереть.       Крис словно заново родился. Мир наполнился настоящими красками. Еда стала вкуснее, звуки насыщенней, а с плеч будто сняли тяжелый груз. Он бы всё отдал, чтобы испытывать нечто подобное на протяжении всей жизни, а не только перед самым её финалом.       Алиса вздрогнула, рассматривая колодец, в котором однажды рассталась с жизнью. Саймон словно почувствовал причины её волнения и поспешил отвернуться.       Мысли тягучей желеобразной массой перекатывались внутри головы. С момента спуска ею овладела странная апатия, будто всё уже закончилось и можно расслабленно опустить руки и позволить течению вынести твоё тело на берег.       В то, что это конец, верить не хотелось. И, если уж совсем откровенно, впервые не хотелось и молиться тоже. Хотелось жить нормальной жизнью. Утирать носы мужикам в автосервисе, ждать Адриана из командировок, громить кухню в попытке приготовить ужин. Хотелось ухаживать за газоном и смотреть телевизор по вечерам.       В какой-то момент Алиса поймала себя на трусливой мысли развернуться и уйти. Её никто не стал бы осуждать. Бояться — это нормально. Они же люди. Да, не такие, как все, но всё же — люди. Со своими проблемами, страхами и желаниями. Они могут быть эгоистами и затребовать право прожить остаток дней для себя. Пусть не очень долго — каких-то три года, — но это время могло принадлежать им.       Миссис Томпсон скривила губы в насмешке в ответ на собственные мысли. Нормальная жизнь — это ни про кого из них. Пока яд, что засел у них в генах, существует в этом мире, о спокойствии можно и не мечтать. Так и какая разница? Умереть прямо сейчас, в пещере, или же через три года ещё даже не известно от чего.              Сердце Бетси пропустило удар, стоило её ногам ступить на берег подземного озера, что в этот раз не был освещён никакими личинками длинноногого комара. Зато у них были фонари. Она взмахом руки попросила паузу и встала ровно в том месте, где однажды скончалась от чужой боли. В этой реальности она никогда не видела Адама Уортона, только лишь через воспоминания Рикки.       Медленно опустившись на корточки, Гордон провела рукой по влажным камням. Интересно, что станет с художником, если на этот раз она умрёт первой? Смогут ли его спасти? Если расчёты Шепарта верны, то да. Если нет… Об этом думать не хотелось.       Смахнув с лица влажную прядь волос, Элизабет поднялась и молча осмотрела спутников. Не сговариваясь, все принялись надевать водолазные костюмы.       Майкл как мог всматривался в камни в попытке определить, каким из них ему проломили череп в другой реальности. Глупое и по большей части бесполезное занятие, но иначе в голову ломились сомнения.       Он чувствовал себя самым бесполезным участником группы. Ни один из его талантов не сможет помочь им на той стороне. Рикки заверял, что геолог будет просто необходим, чтобы искать подходящие минералы, которые можно будет использовать, чтобы обустроиться на новом месте, но это казалось таким никчёмным на фоне всего остального. Адриан несёт в памяти формулу, Алиса будет помогать с установкой, Крис сможет предупредить об опасности и будет налаживать коммуникацию, Элизабет нужна ради физической силы, Рикки будет руководить операцией, Мейсон необходим в качестве врача и того, кто будет собирать биологический материал для вируса.       А он им зачем?       Собственная никчёмность тисками сдавила горло. Ощущение, будто кто-то ходил в магазин улучшенных людей, набрал корзину превосходных экземпляров, а его самого получил на сдачу.       Рикки думал о той версии себя, что всё это время совершала скачки в прошлое.       Именно он вломился в дом к Линкольну и заставил того посмотреть воспоминания обо всех прыжках. Интересно, где он в итоге оказался? Или на этом его миссия была завершена? Пришёл, показал, что хотел, и исчез навсегда?       Видеть собственные воспоминания о будущем было чертовски странно. Переживать события, которые с ним уже никогда не произойдут, слышать свои мысли, что ещё не приходили в голову, и испытывать чувства к людям, с которыми он даже не был знаком, — то ещё безумие. Рикки искренне поражался тому, что смог переварить всю информацию и при этом не отправиться на больничную койку вслед за Линкольном.       Многие вопросы нашли, наконец, ответы. Параллельные миры встретились в одной точке. У него в голове.       Память восстанавливала хронологию событий. Всё выстроилось и стало целостным. Но теперь, как ни странно, всё ещё сильнее запуталось.       Перед внутренним взором появилась карта с мелкими гвоздиками, соединёнными тонкой красной нитью. Он пробовал убирать какие-то гвозди или добавлять новые связи между ними, но ничего не выходило. Теперь нужно стереть с карты все ключевые эпизоды и начать всё заново.       Смешно. Он будто рисует картину, которую никогда не увидит.       Саймон позволил себе надежду. Давно забытое и такое удивительное чувство.       Он заметил, что голоса затихли, стоило ему оказаться под землёй. Они своего добились. Привели его в нужную точку.       Верил ли он в то, что горстка психопатов способна изменить мир? Не особо. Но если есть хотя бы сотая доля вероятности, что в другой реальности Кейт останется жива и они будут вместе — он не мог не попытаться. Хотя бы ради того, чтобы не жалеть об этом до конца жизни. Терять ему всё равно нечего. Смерть пугает гораздо меньше, нежели долгие годы, по капле высасывающие рассудок.       Мейсон думал о смерти. Не в том контексте, к которому привык. Он лениво передвигал ногами, размышляя на тему того, что если, к примеру, у них всё же получится оказаться в прошлом, в телах других людей, и у его донора не окажется заложенной природой функции прогонять призраков, то как быстро он слетит с катушек, психанёт и сбросится с обрыва?       Ладно, не только это его беспокоило. Всё же Кларк считал, что ничего у них не выйдет, и они погибнут тут понапрасну.       Больше волнений вызывали участники группы.       Они шли практически без остановок, голодные, с потемневшими лицами и крайней степенью обречённости во взглядах. Мейсон голову давал на отсечение, что толпа призраков и то выглядела бы жизнерадостнее.       Это вводило его в замешательство. Им всем страшно. Кто-то не очень умело это скрывает, а кто-то трясётся, шумно дышит и замирает, глядя куда-то вглубь своей головы. Но тем не менее, никто и не думал ныть или проситься на поверхность, упрямо продолжая похоронное шествие.       Насколько безумными надо быть, чтобы пойти за человеком, которого ни разу в жизни до этого не видели, и прекрасно зная, что домой уже не вернутся? Конечно, это несколько облегчает спуск в пещеры: надо брать меньше еды и фонариков, но не этими же бонусами они руководствовались?       Возможно, если бы у него был шанс увидеть воспоминания Шепарта, то он и сам бы слегка воодушевился, но мозг Мейсона отказался быть восприимчивым. Отличная насмешка судьбы — невосприимчивый эмпат. Поразительная ирония.       В самом конце пути, прокрутив в голове не одну сотню мыслей, Кларк пришёл к неутешительному выводу — он сам тоже здесь. Значит, он так же повёлся на уговоры незнакомого человека и отправился за ним в путешествие, заранее обречённое на провал. А так как мультик Линкольна он не видел, то выходит, что у него вообще нет более-менее нормального оправдания. Немного утешало, что не у него одного: у Саймона с Луи тоже их нет, причём, что тут делает последний, Мейсон так до конца и не понял.        Ещё Кларк заметил одну занимательную штуку. Чем дольше команда находилась под землёй, тем отчётливее они все понимали друг друга без слов. Останавливались, если кому-то нужно было в туалет, молча вытаскивали воду или еду, не дожидаясь просьб, а один раз Кларк мог поклясться, что Саймон поругался с Майклом, хотя ни тот ни другой не издали ни звука.       Подземный город встретил их величественным гнетущим молчанием.       Потолок здесь был гораздо выше, нежели в остальной части пещер, и подпирался каменными столбами неестественного происхождения. Обработка стен выглядела странно. Она представляла собой каменные плиты с выступающими краями, которые служили опорой для белых изваяний, таких ровных и гладких, что, казалось, они появились тут сразу правильной формы. Чуть дальше они рассмотрели орнаментированные панели с различными арабесками и другими непонятными фигурами. Со всех сторон их окружили лица, высеченные из камня. Идолы. Непропорциональные черты, крохотные ручки, сложенные на груди, сжимающие предметы неизвестного назначения, и пухлые животы. Они все были разного размера, стояли либо просто на земле, либо же на специальных скальных выступах.       Рикки подпрыгнул и едва не завопил от восторга, признав среди них своего Роджера. Он повернул к Мейсону обрадованное лицо и хотел было уже открыть рот, как вовремя спохватился и захлопнул его обратно. Едва успевшая вспыхнуть радость сменилась грустью.       Адриан задрал голову и рассмотрел плиту, что когда-то в будущем могла бы рухнуть ему на голову. Безупречная память услужливо воспроизвела кадры из воспоминаний Рикки. Тот стоял в нескольких шагах от места крушения и пытался убедить его взять себя в руки.       Мистер Томпсон как в замедленной съёмке видел своё же пустое лицо со стороны и слышал неживой голос, гулким эхом пролетавший по развалинам подземного города. Собственная смерть казалась такой холодной. Безэмоциональной. Словно плита рухнула не на голову живого человека, а разбилась об одного из каменных идолов.       — Я просил тебя нас не забывать, — он повернулся к Шепарту со слезами на глазах. — Ты выполнил мою просьбу. Не могу знать, что я тогда хотел тебе сказать, но спасибо, что услышал.       Родерик кивнул. Все скинули рюкзаки на землю и отправились перетаскивать идолов, которых можно было оторвать от стен или пола.       Составив их в круг, экспедиторы ненадолго выдохнули и замерли, выжидательно поглядывая друг на друга. Заговорить первым никто не решался. Странным образом на всю компанию нашло какое-то умиротворение. Тела стали лёгкими, почти невесомыми. Словно и не было утомительных дней пути, мрачных прощаний с миром и страхов, что ничего хорошего из этого мероприятия не выйдет.       — Мы на секту похожи, — сообщил Мейсон, разрывая магию момента. — Делать что-то будем или я могу пойти отлить?       — Тише ты, — шикнул Кристофер, — у меня такое ощущение, будто они нас слышат, — он ткнул пальцем в каменных человечков.       — По-твоему, они понимают английский? — сощурился санитар. — Тогда им надо навострить уши, потому что я собираюсь пополнить их словарный запас…       — Это место мистической силы, прояви немного уважения — оборвал Адриан. — Древние считали, что реликвии смогут соединить их с предками из других эпох. Они мечтали заполучить силу и информацию из этих камней и уйти вместе с ними в иной мир.       — Ничего не изменилось, — фыркнул Майкл, — время идёт, а люди как были одержимы силой и властью, так и остались.       — И вы ничего не измените, — подчеркнул Луи, — только вас в новом мире уже не будет. А люди так и останутся мелочными, трусливыми и будут продолжать ненавидеть и презирать друг друга.       — Ты опять нас путаешь с семейством Хейз, — вмешался Рикки. — Мы не собираемся менять мир и тем более то, как его воспринимают люди. Я не стану никому читать проповеди о равенстве или призывать жить в гармонии друг с другом. Мне, если честно, и апокалипсис до лампочки. Я ведь уже говорил: я хочу спасти себя, своих друзей и Саймона.       — Ты сумасшедший, — улыбнулась Алиса, — как можно с силой, способной менять историю, думать только о собственной заднице?       — Это довольно занимательно, — добавил Адриан, крепко сжимая руку жены. — Никогда бы не подумал, что если упорно двигаться вперёд без цели и планов, то можно зайти так далеко.       — Глубоко, я бы сказал, — подметил Майкл, рассматривая своды пещеры. — И эта громадина рушилась вам на головы? Хорошо, что я досюда не дошёл.       — Обращайся, — фыркнул Вега.       — Этот язык мне незнаком, — задумчиво протянул Кристофер, дотрагиваясь до одной из панелей. — Это точно писали не ацтеки. Кто-то жил тут до них, и у них была письменность.       — Вы же не пытаетесь тянуть время? — не выдержал Мейсон. — Я не большой фанат долгих прощаний. Если хотели устроить поминки, собрались бы ещё в Мехико в каком-нибудь ресторанчике и порадовались моменту всеобщего единения. Мы сюда не просто так притащились. Давайте уже взлетим на воздух и покончим со всем этим. А то, должен признать, чем дольше вы тут треплетесь, тем меньше я хочу, чтобы всё получилось и мне пришлось снова с вами встретиться.       Луи торопливо раскрыл рюкзак и вытащил шприцы и ампулы с экспериментальным препаратом, после чего вопросительно поднял брови, призывая кого-нибудь подойти.       — Надеюсь, ещё увидимся, — улыбнулась Элизабет, первая получившая укол. Она легла на спину рядом с одним из каменных изваяний, смиренно сложив руки на груди. — Постарайтесь нигде не заблудиться. Там я не смогу вас проводить.       Один за другим все начали получать препарат и ложиться головами в центр круга.       Мейсон своей очереди дожидаться не стал, тем более, что всё равно не собирался доверять свою инъекцию сумасшедшему учёному, поэтому взял шприц и воткнул иглу в вену.       — Лайонел Тревор Корли, — проговорил Рикки, заметив эту манипуляцию.       — Чё? — не понял Кларк. В глазах поплыло. Он последним усилием закинул рюкзак себе под голову и опустился на спину.       — Лайонел Тревор Корли, — повторил хакер, в вену которого также уже ввели препарат. — Я помню, что тебе тяжело запоминать имена, но одно же ты можешь? Так меня будут звать, если всё получится.       — Совсем больной? Как я должен это запомнить? — усмехнулся Кларк, после чего сознание его покинуло.       Луи выпрямился и осмотрел получившуюся картину. Восемь человек лежали у него под ногами, а рядом с каждым из них покоилась древняя реликвия. Непонятно, чего он ожидал: вспышки света, криков агонии или какого-то спецэффекта, но был несколько разочарован. Люди лежали без движения. Их грудные клетки размеренно поднимались и опускались. Даже Алиса, вопреки всем опасениям, не выглядела способной вот-вот взорваться. Со стороны вся экспозиция напоминала потусторонние ясли, только для взрослых.       От этого стало не по себе. Вдруг они просто спят?       Со временем звуки становились всё тише и тише. Брикс обошёл всех по кругу. Дыхания замедлились. Теперь приходилось наклоняться к лицам вплотную, чтобы суметь их уловить.       Пора.              Тяжело вздохнув, Брикс поднял оставшийся рюкзак.       Мечта пироманов — CL-20 — сотрёт это место с лица Земли.       Луи посмотрел на часы. Как раз вовремя.

[Пятница; 03.06.22 19:50]

[Чикаго, Иллинойс]

      …Адам завалился набок, чувствуя, как капли воды затекают ему в нос и уши. Это было уже не важно. Он плыл по чему-то очень мягкому и теплому.       У самого входа в проявочную Даниель Лэм выронил пистолет.       Уортон вымученно улыбнулся и зашептал о том, что всё хорошо, что кошмары, наконец, закончились. Хотелось ещё о многом рассказать. О красной вспышке, что промелькнула перед внутренним взором за секунду до выстрела, но сил уже не осталось.       Перед глазами появился свет. На этот раз он был абсолютно белым. А сразу за ним пришла тьма.       Даниеля оттащили сразу несколько пар рук. Подвал наполнился людьми. Что-то кольнуло его в область плеча. А затем детектив центрального полицейского управления города Чикаго впервые с момента своего первого расследования потерял сознание на месте преступления…

[Цикл завершён]