Два месяца лета

Бывает, встречаешь прекрасное создание — и замираешь на вдохе, потому что боишься выдохнуть рядом с этим неземным существом, в котором всё — совершенно… и вдруг одна деталь, мелкая, но назойливая, словно плохой запах, разрушает всякое очарование и развеивает мечту в прах. Свой идеал Чонгук нашёл, когда приехал к родителям на первые летние каникулы и в тот же вечер отправился на городской пляж. У идеала были тёмные волосы. Тело под свободной одеждой угадывалось поджарое и широкоплечее — точно такое, которое привлекало своей мужественностью и при этом соблазняло взяться двумя руками за талию и погладить большими пальцами плоский живот. На руках и ногах — ровный загар заласканного солнцем человека. Чонгук заглянул ему в лицо на случай, если всё-таки ошибся — и пропал. У идеала было удивительное лицо. Все черты: большие глаза, пушистые ресницы, ровные брови, прямой нос — соединялись в такой гармонии, словно говорили: «В вашей жизни не будет никого прекраснее меня». А губы — самые потрясающие, какие только бывают: полные, но не слишком, а в самый раз, чтобы целоваться до потери дыхания. Рост — не высокий и не низкий, так что не придётся ни тянуться вверх, ни нагибаться вниз. И наверное, он искусный в ласках любовник, иначе зачем ему такие длинные пальцы? Идеал, очевидно, работал на пляже: он складывал зонтики после тех отдыхающих, которые не сделали этого сами. Будка спасателей виднелась метрах в пятистах, и Чонгук приписал идеал к ней. Он уже прикидывал, не заплыть ли ему подальше, чтобы идеал начал его спасать. Или хотя бы оштрафовал. А что, хороший повод познакомиться! Плывёшь за буйками, и тут тебя настигает катер, и спасатель за рулём спрашивает: «Это кто у нас такой ловкий и быстрый пловец? Я на моторе еле догнал!» А ты в ответ из воды: «Здравствуйте, я Чон Чонгук, студент, первый курс». А если после этого сделать вид, что тонешь, то бонусом последует много тактильного контакта. При мысли о том, как идеал станет вытаскивать его из воды своими сильными руками, позволяя прижиматься к себе, а потом они не удержат равновесие и вдвоём упадут на палубу спасательного катера, Чонгуку срочно потребовался глоток чего-нибудь холодного. Как бы аккуратно выяснить, не за одну команду ли они играют? Чонгука бы устроило даже, если бы тот играл за обе команды: пусть ему нравятся и мужчины, и женщины, шанс всё равно остаётся. Чонгук был не из тех, кого интересует только секс, и сразу предложил бы отношения. Но сначала надо было узнать, готов ли тот встречаться с мужчиной. Упомянуть в разговоре песню Холланда? Или спросить про оскароносный гей-фильм? «О, раз вам тоже нравится такое, сходите со мной на свидание?» Можно все свидания проводить на пляже. Лето же! Можно вообще на пляже поселиться. Шезлонг и зонтик — что ещё нужно для совместной жизни с идеалом? И тут идеал открыл свой красивый рот и произнёс: — Чё ты пыришься на меня? — растягивая одни звуки и проглатывая другие: «Чё т пыришься на мня?» В тот же миг идеал разбился вдребезги. Из-под обломков светил довольной лыбой парень, в котором не было ничего идеального. Рот какого-то губошлёпа. Слишком отросшие волосы — он вообще ходит в парикмахерскую? Худоба как у того, кто никогда не был в зале. Почти коричневая кожа дикаря, который не в курсе, что нужно прикрывать от солнца руки и ноги. Глаза… нет, в глазах не было никакого изъяна. Кроме единственного — они «пырились». — Простите, — пробормотал Чонгук. — Я не собирался пыриться. Он всю зиму перед отъездом в Сеул сознательно работал над тем, чтобы избавиться от диалекта. Но этого слова не было в его словаре даже тогда, когда он ходил в частную школу в Пусане. От этого слова веяло вчерашним перегаром и прокуренной одеждой, а ещё заляпанным уличным столиком возле круглосуточного магазина — Чонгук никогда не присаживался за подобные. В том же словаре наверняка имелось много определений для таких как Чонгук: «заднеприводный», «гомосек», «педрила»… на все буквы алфавита. Не было никакого шанса, что этот примитивный работяга хотя бы бисексуал. Что он вообще слышал о бисексуалах. Чонгук развернулся и вошёл в море. Впору было утопиться за буйками: на свете не осталось ничего идеального. Но к чему теперь тонуть, если его некому спасать? Так что он плыл и глотал воду с солёным вкусом разочарования. Лето с каждым днём всё сильнее нагревало город. Чонгук прятался от жары у себя в комнате, а на пляж приходил под вечер, когда отдыхающие исчезали, а песок и море хранили дневное тепло. Не-идеал узнавал его и лыбился: — Хы! Чонгук мысленно отбивал фейспалм. Особенно неловко было в те несколько раз, когда он приходил на пляж с бывшими школьными друзьями. Они брали пиво, располагались на шезлонгах и культурно отдыхали, и Чонгук очень боялся, что этот тип, подбирая рядом пустые бутылки, ляпнет что-нибудь, как будто они знакомы. Хотя знакомы они не были. Никакого бейджа с именем тот на тельняшке не носил, но Чонгук слышал, как его сердито звал сутулый старичок, который заведовал прокатом: — Тэхён! Почему эти круги не надуты? Этот самый Тэхён был приписан вовсе не к будке спасателей, а к палатке с инвентарём: днём он крепил зонтики и носил лежаки, а вечером сметал песок с деревянного настила и собирал мусор в мешок. Страшно сказать, Чонгук чуть не влюбился в уборщика! К своим обязанностям тот относился без напряга, хоть и не совсем спустя полосатые рукава. Между делами он внезапно останавливался, стаскивал с себя одежду — в любом месте, где на него нападало желание искупаться. Швырял вещи себе под ноги на песок, а сам оставался даже не в плавках, а в обыкновенных чёрных трусах — приходилось отводить глаза, но потом неизбежно снова утыкаться взглядом в спину — и бежал в море. Окунался и возвращался, тряся головой, как собака под дождём, мокрый, прилизанный и смеющийся. Тело — стройное и гладкое, как Чонгук и придумал себе при первой встрече. Остатки идеальности никак не хотели отставать от него, как песчинки от мокрых ног. Это ужасно бесило. Зачем природа отсыпала красоты человеку, которому это без надобности? Который не бережёт кожу от солнца, а губы от ветра. Который своими чудесными глазами не смотрит, а пырит! И отдельно выводило из себя, что этот тип не слыхал про существование полотенец. Он натягивал свой тельник и штаны прямо на мокрые трусы, и одежда тут же липла к телу… и взгляд Чонгука тоже. А больше всего злило, что по ночам он Чонгуку снился. Во сне он всё-таки начинал стаскивать мокрые трусы, но никак не мог снять их до конца. Ткань скатывалась валиком и не хотела сползать, он смеялся и всё тянул её вниз, а Чонгук смотрел прямо туда, куда не решался на пляже: как чёрный материал выпукло облепляет член, как над резинкой выглядывают короткие тёмные волосы. После таких снов Чонгук чувствовал себя неправильно и лишь под холодным душем приходил в норму. Он не желал бы пересекаться даже взглядами и уж тем более плавать в одном море. Но не ездить же на другой пляж, если от родительского дома досюда можно дойти пешком! Приходилось огибать палатку с инвентарём по дуге, входить в море и снова ощущать во рту вкус разочарования. Однажды, когда он только собирался зайти в воду, он услышал плач. В его сторону по песку шёл ребёнок, маленькая девочка в розовых шортах и футболке. Она брела, не разбирая дороги, и громко рыдала. Чонгук спросил: — Что случилось? Девочка шарахнулась от него, развернулась и пошла в другую сторону, всё так же плача. Чонгук растерялся. Девочкины рыдания тревожили и мешали наслаждаться отдыхом, но Чонгук не знал, как это исправить. Что сделать — пойти следом, как это будет выглядеть? И она явно его боится! Но к девочке уже спешил Тэхён. Взял за плечи и тем самым остановил. Поймал взгляд, присел перед ней на корточки: — Кто у тебя потерялся? — М-м-ма-а-а-м-м-ма-а-а… — Во-о-он вишь домик? Там дяди спа-са-те-ли. Это значит, они тебя спасут. Это прям точно. Я Ким Тэхён, а ты? Как тебя зовут? Он старался — глотал звуки гораздо меньше, чем обычно. Девочка уже не плакала, но смотрела на Тэхёна так, будто изо всех сил пыталась вспомнить своё имя. — Мне двац три года, а тебе? Сколько тебе лет? На знакомый вопрос ребёнок среагировал автоматически — выставил вперёд пять пальцев. — Молодец! Щас мы с тобой к дядям спасателям пойдём, они маму найдут, и всё хорошо будет. Тэхён протянул руку, дождался, когда маленькая ладонь возьмётся за неё, встал с корточек и оглянулся на Чонгука. — Студень! — Он как-то раскусил, что Чонгук студент. По плавкам, что ли. — Слышь, будь другом, сгоняй быренько до будки, скажи им, мамка потерялась. Скажи, что ляльке пять лет. Мы тож туда пойдём, но мы пока дотелепаемся — лапки короткие. Мож, мы пока дошоркаем, и мамка нарисуется. Хорошо, когда кто-то знает, что делать. Чонгук бежал по песку и думал о том, что Тэхён, конечно, на пляже работает, но не спасателем же! Ему этот ребёнок всё равно что Чонгуку — вне зоны ответственности. Однако вот: и позаботился, и за руку ведёт. В будке про потеряшку, оказывается, уже знали — им только что передали сообщение с другого конца пляжа, и когда маленькие ножки дотопали до будки, то с противоположной стороны, задыхаясь, уже подбегала взволнованная женщина. Ребёнок, выпустив руку Тэхёна, с криком «Мама!!!» кинулся к ней. Тэхён не стал ждать особой благодарности — усмехнулся и зашагал обратно к своей палатке. В тот момент у него была очень красивая спина. И благородная осанка. На следующий вечер после того случая Тэхён спросил: — Как тя звать? — Чон Чонгук. — А мня Тэхён. Скок те лет, двац один? Я походу те хён, но можно прост Тэхён-а. Вот только таких хёнов Чонгуку не хватало. Он всё ещё не знал, как им общаться. Элементарная вежливость требовала теперь здороваться при встрече. Он смущённо улыбался: — Привет. — Дарóва, — ухмылялся Тэхён. — Чё как? — Всё в порядке, спасибо. С добрым и благородным Тэхёном оказалось труднее, чем с тем быдлом, каким он казался раньше. Потому что думать о нём плохо теперь стало неудобно… а как думать о нём хорошо? Он же по-прежнему был простым, почти одноклеточным. И в романтическом смысле с ним всё равно ничего не светило. Чонгук и не планировал сближаться: они из разных миров, о чём им говорить? Они никогда не смогут быть на равных, а Чонгук выступал за равенство с партнёром. Но втайне мечтал о несбыточном: чтобы Тэхён к ноябрю, когда школьники сдают выпускной экзамен, вдруг загорелся учёбой, подготовился и поступил в университет. Тогда его идеальность нашла бы своё завершение. Этому алмазу нужна огранка. Без неё он просто камешек, каких полно в море.