Детективное агенство по делам сверхъестественным

      По прошествии пяти минут, что длились невообразимо долго, фенёк не остановился. Не остановился и через десять. Такой жадный подход к делу вызывал достаточно неоднозначные чувства, чуть отрезвляя сознание. Во всём безумии чувств, Сайно уже и забыл о изначальной цели «поцелуя».       «Интересно, а Тигнари будет помнить о произошедшем?»       Сайно и сам не знал, какой хочет получить ответ на этот вопрос. Когда сомневаешься — просто подбрось монетку. Это не даст верного ответа, но в момент, когда она в воздухе, ты уже знаешь, на что надеешься. Он не мог толком понять, насколько правильно получать удовольствие от самого процесса. Неужели он просто пользуется беззащитным положением друга?       «Что же сейчас чувствует Нари?»       Ответ на этот вопрос неоднозначен. Животной и человеческой сущности не всегда суждено найти перемирие. Его звериная часть спасала свою жизнь в этот момент, поскольку превращение может вести за собой симптомы, характерные для деменции и альцгеймера, в том числе разрушение личности. Пребывать в животном облике значит в полной мере испытать её на себе. Человеческий мозг становится звериным, нервная ткань разрушается, отпадают воспоминания. В какой-то момент он перестанет узнавать даже самых близкий людей.       Неминуемое саморазрушение.       Инстинкт самосохранения защищал его от этого, поэтому всё привело в ту ситуацию, в которой они оказались. К моменту, как Коллеи приготовила бы антидот, остался бы Тигнари самим собой? Что было бы, если бы Сайно не обнаружил его так рано и по совершенной случайности не запустил процесс обратного превращения? Предполагать очень сложно, потому что такие случаи столь редки. Однако Сайно был рядом, и всё обернулось хорошо.       Так что насчёт чувств самого Тигнари? Сложно сказать, что же чувствовала он сам в этот момент. Один только вопрос был в голове: то, что Сайно сделал для него, было вынужденной мерой или взаимностью? Почему он ответил, не сопротивлялся? Потому что спасал или…       Когда он поцелует Сайно в следующий раз, будучи человеком… Что будет тогда?       Именно в такой момент Тигнари чувствовал всем естеством, что не хочет его отпускать. Это — лишь промежуточная глава. Так что, кажется, когда он проснётся в следующий раз, то ничего не вспомнит. Значит ли, что всё вернётся к тому, что было? Сердце болезненно сжалось в груди от этой мысли.       «Не хочу его терять. Не хочу забывать. В следующий раз я обязательно скажу ему о том, что чувствую.»       Расскажет, о чём мечтает, о том, какие сны ему снятся, о том, как тяжело ему каждую секунду в разлуке думать о том, как тоскует, чтобы затем при встрече с тяжёлым сердцем понимать, что никак не имеет права показать свои чувства. Не кинется с объятиями при встрече, не возьмет его тихонько за руку при прогулке, и при просмотре фильма, не отвлечёт всё внимание поцелуем, конечно, перед самой интересной сценой.       Может, Тигнари и не человек сейчас, но он всегда остаётся собой, каким бы не был. Так в его голове появился план.       Тигнари будто просто отстранился в следующий раз, как любой до этого, но вот его дыхание опаляет шею, коротко проходит по коже влажный язычок, и мягко зажимает зубами, оставляя на нежной чистой коже небольшой лиловый след — засос. Метку — укус оставил по-животному, как только это было возможно.       С губ Сайно сорвался сдавленный выдох, он прикрыл глаза и это странное чувство, от которого жар и мурашки телу и даже мысли задрожали в голове.       Может и не получилось, как хотелось, но не стал больно кусать за чувствительное место.       Помимо небольшого покраснения, от зубов остались вдавления, и Тигнари был полностью доволен результатом. Жаль только, едва ли эти следы продержатся особо долго. Он пригладил рану язычком, надеясь смягчить боль, и почувствовал, что Сайно стал будто теплее, его запах такой более…       Как гром среди ясного неба, вечернее спокойствие нарушил стук в дверь.       Сайно совсем забыл о визите Коллеи и её лекарстве. Согнал Нари с себя на диван, подорвался с места. Сердце бешено бьётся в груди. Он ходил по квартире то в одну, то в другую сторону, пытаясь успокоить дыхание, прийти немного в себя и собраться с мыслями.       Только вот… «Я же, можно сказать, дал ему лекарство? Нужно ли сказать ей, что антидот больше не нужен? Нет, это исключено», — рассудил Сайно. Ситуация в любом случае получилась очень неоднозначной, даже под протекцией благих намерений. Пока Сай был в полном шоке, Тигнари всё устраивало: ушки торчком, и взгляд внимательных глаз следует за волчонком. Что-то случилось? Что-то сделал не так? Нужно бы проверить, но Сайно успел от него убежать.       Времени на составление плана у Сайно было немного. «Так, хорошо, нужно просто забрать лекарство и под каким-либо предлогом попрощаться. Только вот каким?». Рука в нерешительности держалась за ручку замка.       Вдох-выдох…       — Привет Коллеи… я… так понимаю, ты нашла всё необходимое? Проходи, будешь чай?       «Какой же я дурак!»       Коллеи пришла с небольшой сумкой, в которой, видимо, несла лекарства:       — Добрый вечерок. Ты чего трубку сбрасываешь? Я ведь переживаю! Да, всё готово, я тут… — Она осмотрела стоящего перед ней парня, который хотя бы футболку не забыл накинуть, но неожиданно обратила внимание куда-то чуть ниже лица:       — Ой, а что это у тебя? Он тебя уже покусать успел? Так и знала, что не зря переживала. — она сверлила оценивающим взглядом его покрасневшее лицо, — Выглядишь неважно. Неужели у тебя проявилась аллергия?       «Тигнари! Что за маленький негодник!»       Рука интуитивно потянулась к месту «укуса», чуть его прикрыв. Он даже и не подумал о том, что там может остаться след.       — Тигнари… он… он боится воды. Я не подумал, сам виноват. Перед купанием ещё прошлось изрядно побегать за ним по квартире, от чего оба невероятно устали.       Звучало всё это не слишком убедительно, но логично. «Осталось лишь каким-то образом взять лекарство и распрощаться, но как? Я же сам, не подумав, пригласил зайти!»       Проводил в гостиную, и там они застали, как фенек, свернувшись клубочком, спал на том месте, где до этого совсем недавно сидел Сайно. Здесь было так тепло и пахло им, а усталость подталкивала ко сну, и фенек не мог себе отказать в возможности насладиться этим. Сайно немного удивился: либо зверёк и правда устал, и слюна начала давать свой эффект, либо просто решил немного подыграть. Так или иначе, для большей правдоподобности, Сайно перешёл на полушепот.       — Может, я дам ему лекарство чуть позже?       Вид отдыхающего фенека действительно растрогал Коллеи, и она не могла себе позволить потревожить его сон. Особых инструкций от наставника к срочности принятия лекарства не было, поэтому она, чуть полюбовавшись этим видом, решила отправиться по своим делам.       — Обязательно позвоните мне, если заметите какие-нибудь странности, — дала она напутствие перед уходом.       Проводив Коллеи, Сайно некоторое время наблюдал за спящим фенеком, осмысляя всё прошедшее за сегодня. Он редко испытывал такие яркие эмоции, поэтому принялся понемногу в них разбираться. Принимая на себя роль адвоката и обвиняемого, прокурора, и судьи, он начал вести это сложное дело.       «Это же была… простая помощь». Хлесть! Раскусив собственный обман, Сайно влепил себе ментальную пощёчину. «Ложь! «Помощь другу» сейчас лежит в колбочке на столе рядом с диваном», — парировала сторона обвинения. В конце концов, стоило посмотреть правде в лицо.       Сайно встал со стула и принялся ходить из стороны в сторону. «Но разве это плохо?», — контратаковала сторона защиты. Та нежность, с которой Тигнари полностью отдался в его руки, всё ещё ощущалась на губах. Это была не просто жажда слюны, точно так же, как и действия Сайно были не просто помощью. Неужели их желания совпадают?       «Протестую…», — возмущался адвокат, — «… Это предположение не обоснованно!»       Конечно, звериная форма накладывает отпечаток на сознание фенека, потому полностью убедиться в верности выводов можно лишь после его обратного перевоплощения.       Перенеся заседание на чуть более поздний срок, Сайно в молчании наблюдал, как мерно вздымается грудь, пока зверёк спит. Тревожить сон Тигнари ему совсем не хотелось. Он оставил лекарство на блюдце, если фенек всё-таки проснётся и решит его принять.       «Спокойной ночи, Нари.»       Отправился в свою комнату и лег на кровать. Быстро уснуть не удалось, но, провалявшись на кровати с полчаса, он всё-таки почувствовал накатывающую усталость.       Когда Тигнари проснулся в следующий раз, свет в квартире был выключен, стояла умиротворённая тишина. Тепла больше не осталось под лапками. В полусонном состоянии фенек тихонько слез с кресла и побрёл в спальню.       Скрипнул матрас, когда тень запрыгнула на кровать. Его лапки тихонько, чтобы не будить, переступали через руки. Вдруг Сайно почувствовал на груди тяжесть — это, свернувшись клубочком, фенек лёг на него. Здесь было вновь так тепло и приятно, и наполнено его успокаивающим запахом, что так Тигнари и, устроившись поудобнее, вновь уснул.

***

      Утро выдалось неоднозначным, потому что в один момент Сайно разбудило то, как что-то освободило его грудь, дав наконец-то свободно подышать во сне, и мягко устроилось, прислонившись к руке. Собственно, несколько позднее он проснулся от того, что больше этой руки не чувствовал вовсе. Но зато… видел так близко умиротворенно-спящее лицо.       Перед ним лежал уже не маленький фенек, а сам Тигнари. Из «одежды» на нём было только одеяло. Золотистый солнечный свет осторожно касался его нежной кожи. Сайно невольно чуть покраснел.       Каждый сон Тигнари растворяется без следа с пробуждением, ещё задолго до момента, когда он открывает глаза. Мягко пробуждается, чуть жмурится и тихонько мычит недовольно так, потому что ему немного холодно от того, как одеяло сползло с плеча. Хочет подвинуться чуть левее, подсознательно чувствует, что там теплее, но почему? Мозг начинает свою работу. Первая оформленная мысль, пришедшая в голову: «Что-то не так». Ощущения не совпадают с теми, которые он испытывает, просыпаясь каждое утро у себя дома.       Во-первых, почему он уснул голым? Это же жутко неудобно. Однажды попробовал и больше так не делал. Ощущал, что немного замёрз. Съёжился, подобрал к себе ноги и подтянул хвостик к себе ближе.       Во-вторых, всё очень странное. Хотел ещё подтянуть одеяло к себе, чтобы было теплее, но когда пошевелил головой, понял, что лежит не на подушке, а на… хм…       Немного потёрся щекой, уткнулся носиком: «Мягкая, тёплая, не широкая, не ткань, и запах уж точно не моего шампуня. Это не подушка». Когда понял, в момент резко застыл, затаив дыхание.       Пока Нари не осознавая ситуации так ластился к нему, в голове у Сайно поднялась настоящая паника: суд вновь возобновил слушание. «Виновен! Виновен!», — бил по столу молотом судья. Присяжные требовали правосудия и всё что оставалось — лишь ждать исполнения приговора. Не сомневаясь в справедливости решения, он был уже готов принять свою судьбу.       «Что я должен ему сказать? Доброе утро, Тигнари? Наконец-то ты проснулся? Хочешь кофе?» — сочтя все варианты неудачными, он молча обдумывал свои действия, делая вид, что ещё спит.       Зная, что своим лицом выдаст себя с головой, Тигнари, ещё будто сонный, повернулся к нему спиной, пытаясь собраться с мыслями.       «Так. Ладно. Он спит, шанс ещё есть. Каков план? Сделаю вид, что сплю. Подожду, когда Сайно уйдёт, и тогда что-нибудь придумаю».       Думали будто об одном и том же. Только бы увильнуть и избежать неловкой ситуации, но прошла минута, и Сайно сам для себя понял, что избегать это точно не выход. Так их размышления прервал его обеспокоенный голос:       — Эм… Тигнари… Ты… в порядке?       В этот момент Нари как будто пробило током. Чуть дрогнул и напрягся. План его разрушился даже не начав свою реализацию. От того, что был сбит с толку, ответил не сразу.       — А? Д-да, всё хорошо. Кхм…       Чуть приподнялся и сел на кровати. Смотрит в сторону, стесняясь своей наготы, подтягивает покрывало к себе, к груди. Из-за того, что этим же одеялом укрывался и Сайно, оно начало сползать с него.       Пока он не видел лица и взгляда Сайно, чувствовал себя несколько менее неловко, чуть более спокойно, насколько только было возможно в такой ситуации. Однако, он не мог не смотреть в глаза и при этом говорить искренне. Так подсознательно будто что-то скрываешь, а Тигнари не такой. Так что надо собраться с духом. Вдох-выдох.       Чуть повернулся и посмотрел на Сайно. Ушки поникли, на лице стыдливый румянец. Задал животрепещущий вопрос:       — Надеюсь, я… не натворил ничего плохого или… непоправимого? Я-я не знаю, что сказать. Ничего не помню, так что… могу только принести извинения, я… — сжимает край одеяла в ладони, — Кхм, я должен был предусмотреть такой вариант развития событий и попросить Коллеи подготовиться, но предусмотрел только детальную инструкцию для неё, по приготовлению противоядия… Не хотел доставить проблем, я… не знаю, как здесь оказался.       Тигнари предполагал, что получив противоядие, они отнесут его к нему домой, это вполне логичный вариант того, что могло произойти, но раз он тут, в одной кровати с Сайно, значит что-то точно пошло не так. Даже предположить не мог, как это получилось.       В голове у волчонка возник немой вопрос: а что именно можно назвать «плохим» или «непоправимым»? Перед глазами пронеслись события предыдущего дня. Можно ли назвать их «поцелуй» плохим? Для Сайно — точно нет. А непоправимым? Наверное, Сайно теперь никогда не сможет его забыть, но данный вопрос нужно рассматривать с другой точки зрения — исключая контекст.       «Он… думает о… о…»       Глаза округлились от осознания положения, от чего Сайно начал отрицательно мотать головой.       — Н…нет, это… Просто… Я переживал за твоё состояние и… не мог уснуть. А так… Ну в общем пока ты был зверьком, тебе так было спокойнее… и мне тоже…       Он старательно старался выбрать как можно более подходящие слова. Если Нари и правда ничего не помнит, то рассказывать о произошедшем будет неправильно. По крайней мере сейчас.       — Давай я… Одолжу тебе свою одежду.       Чуть кивнул и ответил:       — Да, я буду очень благодарен.       Неоднозначная реакция Сайно и собственный провал в памяти дал повод серьёзно задуматься: «Так что же произошло?»       Сайно поднялся с кровати и открыл комод. «Футболка, шорты и…», — рука замерла над стопкой нижнего белья. Сама мысль о том, что Тигнари будет ходить в его белье…       «Ну не ходить же ему в штанах на голое тело? Но тогда точно ли они подойдут ему по размеру?»       Он посмотрел на себя, а затем на Тигнари.       «Всё, хватить думать об этом!»       Пока Сайно подбирал вещи и одевался сам, фенек смотрел за ним, осматривался.       Комната Сайно. Был ли Тигнари здесь когда-нибудь до этого? Да. Кажется, в тот день был институтский выпускной, и Тигнари умудрился напиться. Если быть точнее, его споили… Много чего тогда произошло. Например, Кавех тогда опять поругался с Хайтамом, и тот выкинул его ключи от дома. Только это были ключи от дома Тигнари… Ситуация неоднозначная, но ключи в тот вечер не нашли, так что Сайно пришлось тащить друга к себе. Всё-таки тогда у них ещё не было агентства на все случаи жизни.       Естественно, когда Тигнари пьян, его любопытство переходит на новый уровень, так что сложно сказать не превратился ли в один момент разговор в допрос, но фенек всё не унимался. Так неохотно у них завязался разговор, на неприятную для Сайно тему — почему тот так отстранён и нелюдим? Тигнари правда мало что вообще помнил с того дня, но кажется ответом было что-то в духе: «Попытался, но ничего не вышло». Что-то было во взгляде Сайно в тот момент. Это был взгляд, обращённый внутрь себя.       Понять, что близкий человек идёт по плохому пути, поддержать в важную минуту — «Ведь для этого нужны друзья, разве не так?».       Взгляд Тигнари упал на пробирку с антидотом.       «Вскрыт, но не использовался. Блюдце полное. Но я — не зверь. Загадка. На ответ даётся 30 секунд.»       Уравнение простое, как 2+2. Как он мог ещё получить антидот? Ответ буквально перед глазами, если точнее — ответ сейчас достаёт вещи из шкафа. Нари неосознанно представляет себе эту картину и понимает, что эта мысль не появилась из ниоткуда. Она легко возникает в его голове, словно мозг, как художник-аниматор, машинально рисует по памяти.       Происходит что-то, что так сложно объяснить, но сердце волнительно бьётся в груди. И вот в момент, когда Сайно передавал ему одежду, поймал его смущённый взгляд, посмотрел чуть ниже и увидел на шее небольшой укус. Покрасневшие следы от маленьких острых зубов. Только одно существо могло их оставить.       Воспоминания захлестнули волной. Он вспомнил и от осознания всего опешил. Будучи зверем, не имел даже возможности осмыслить, но сейчас…       Положив вещи на кровать, Сайно направился было к выходу из комнаты. Хотел дать фенеку возможность переодеться и чуть прийти в себя.       — Если хочешь, можешь принять душ. Хотя, я тебя уже…       Резко осёкся. «Дурак! Тихо!».       Тигнари молчит. Его немой ответ: «Да, я помню, ты меня вчера искупал». Но лицо уверенно приобретает всё более красный оттенок.       — Я… Кхм… Пока что приготовлю кофе.       Возможность забывать — это благо, которое дано человеку. Сайно не говорит, что произошло по определённой причине, и Тигнари её понимает. В попытке обсудить произошедшее к какому выводу они придут?       Чтобы это осталось дружбой, нужно забыть.       Забыть и никогда не вспоминать.       Забудут, никогда и не вспомнят.       Они оба.       Когда Сайно переступит порог этой комнаты, что-то изменится навсегда в тот самым момент.       Он видит будущее. Оденется и много позднее из этих же дверей выйдет Тигнари — его лучший друг. Они сядут за завтрак…       В голове уже раздавался щелчок двери.       «Я не хочу забывать.»       Сжал кулаки. Отбросил всё прочь.       — Стой!       Прежде, чем Сайно выходит в двери, Тигнари обнимает со спины.       Это решение далось ему с большим трудом, как будто прыгнул со скалы вслед, схватив за руку в последний момент, но при этом держится и обнимает крепко, как будто он — всё, что удерживает его от падения. В своём необдуманном поступке, чуть не запнулся об одеяло, когда резко подорвался с кровати.       Сердце бешено бьётся в груди, пока в нём бушуют чувства. Молчание слегка затянулось. Тигнари сомневается: скажет и всё никогда не будет как прежде, но если не скажет, значит, предаст и свои чувства, и их дружбу, и вообще всё.       — Я… я должен был сказать об этом ещё очень давно, но…       Уткнулся головой в плечо. Эти раны на теле Сайно… Тигнари видит их и чувствует, как сердце обливается кровью, но всё равно обнимает немного крепче, но так бережно.       — Было предсказано, что если я буду в твоей жизни, то неминуемо тебя потеряю и… в тот день, когда я хотел сказать тебе кое-что важное… Именно в тот день, умер твой отец.       Руки начали дрожать. Тяжесть этого груза, лежащего на душе, он не мог осознать даже сам для себя, и только сейчас…       — Тогда я счёл, что это моя вина.       Его голос дрожал тем сильнее, чем больше он старался сдержать подступившие слёзы.       — Н-но… но… Я так люблю тебя… я-я… я очень тебя люблю, я не мог тогда оставить тебя одного. Ни за что… И не смогу больше никогда. Даже если на тебе проклятье, то я хочу быть с тобой, не смотря ни на что. Пусть меня крадут и избивают сколько пожелают, даже если моя жизнь станет чередой одних только неудач…       Голос предательски дрожал, но он всё равно хотел, чтобы его слова были услышаны:       — Я всё равно буду счастлив просто от того, что могу быть рядом, даже если мои чувства не взаимны… но а если проклятье на мне, то… я…       Ком в горле и тяжесть на сердце, и в этом слабом теле не знает хватит ли сил.       — Я… — он переводит дыхание, утирает рукой слезы, — У меня есть заказ для нас, — его голос стал таким отдалённо обычным, можно подумать, что эту фразу Сайно слышал так много раз, в той же интонации, но именно в этот момент она была особенная, — Прошу… очисти меня от проклятья, махаматра.       В сознании Сайно проносились воспоминания, одно за другим. Каждое из них было так похоже на предыдущее, но при этом каждое находило особое место в сердце. В одном из них Тигнари в очередной раз распахивает двери в агентство, у него лёгкая радостная улыбка и мятая одежда, а значит он спешил сказать, что они вновь отправляются на задание, вот только в этот раз с тихим звенящим звуком на стол вместо папки с делом, ложатся ключи от его сердца.       То, что тяготило его так сильно, сейчас слезами стекало по лицу. Капало с подбородка, на его кожу, а фенек только и мог, что прислонить голову к плечу, и обнимать из последних своих сил.       Вопрос собственного отношения к потере памяти Тигнари оставался не определён с самого первого момента его озвучивания, но только теперь, сделав первый шаг в сторону двери, Сайно ощутил в нём некоторую ясность. Чем дольше он слушал Нари, тем больше к горлу подходил ком. Жаль, что этой правде потребовалось так много времени.       «Тигнари. Всё это время он пренебрегал своими чувствами лишь с одной целью — забота обо мне.»       Забота. Кажется, только сейчас Сайно начал смутно приближаться к пониманию истинное значение этого слова. А Тигнари всё защебетал растерянно:       — Т-только не оборачивайся… я не успел одеться.       Улыбка сквозь слезы. Сложно сказать, от радости ли она или от дурацкой ситуации, в которой оказался. Только и всего, что совершено невозможно совладать со своими чувствами. Просто ему всё ещё страшно. Что будет, когда их взгляды встретятся в следующий момент? Он безусловно способен продумать, что могло произойти в совершенно различных вариантах развития событий, но далеко не все из них приходили к тому, что, открыв свои чувства, он поступил однозначно правильно. Но будто боясь, что будущее настанет, он оттягивал момент, не отпуская Сайно из этих объятий.       — Глупыш… — сорвалось с губ волчонка.       Накрыл обнимающие его руки своими ладонями, но чуть отодвинул их от себя, чтобы освободился из объятий. Не отпустив руки Тигнари, уверенным движением провёл Тигнари вокруг себя, словно закружив в танце, и приобнял за талию. Просьба «не оборачиваться» была выполнена, но теперь они стояли уже лицом к лицу, крепко прижавшись друг к другу. Посмотрел в заплаканные глаза Тигнари. Ещё никогда он не видел их так близко.       — Я тоже тебя люблю.       Сайно, смотрит, и слегка прикрыты веки. Его взгляд полон нежности, как погружение в тёплый океан песков, а в них — таинственность и таинство, как будто в глубинах цветут яблоневые сады, а над ними проплывают киты.       Во взгляде Нари читалось отчаяние, искренность и что-то совсем незнакомое. Надежда? Сайно может определить вину человека по одним лишь глазам, но эти эмоции он видел как будто впервые.       — В таком случае позволь пересказать вчерашние события.       Чуть поддался вперёд и сомкнул губы в поцелуе. Теперь всё было по-настоящему. Вновь нахлынувшие эмоции бурным потоком перемешали все мысли. Это было совсем не похоже на предыдущий день.       «Такие же мягкие, как я себе представлял.»       В мгновение стало жарко, отчего сознание пьянеет, а щёки рдеют. Больше не нужно стыдливо отводить взгляд и не нужно пытаться замедлить дыхание, чтобы притаиться и не раскрыть тайну.       Сайно подаётся навстречу, и этот нежный поцелуй стал для Нари глотком воздуха в глубине океана или… как жадно вкусить невероятной сладости запретный плод, от того столь желанный. Пока Тигнари бросает в жар, прохладный воздух проходит по всему телу. Но от холода ли по коже бегут мурашки? От него ли спасаясь, он прижимается к Сайно ближе?       Вначале думаешь, что нет в мире человека, способного тебе помочь, а значит, свои проблемы должен нести на себе сам, а потом выпорхнет птица-сердце из грудной клетки. Но вот пришло время и Сайно мягко отстранился:       — Ну-ну, не плачь, всë хорошо. — аккуратно вытер слезы рукой.       Прикрыв глаза, Тигнари чуть наклоняет голову, будто мягко ластясь к ладони.       — Угу.       — Я принимаюсь за этот заказ. Виновные будут наказаны и изгнаны. Даю тебе слово. И…       Нари поднимает взгляд изумрудных глаз, смотрит с надеждой и некоторой долей восхищения, прислушиваясь к каждому его слову:       —… И пустую комнату, чтобы переодеться. — на губах появилась лёгкая улыбка. Ушки резко встали торчком.       — Ой! — Осознал их положение относительно друг друга. — Я… — Стыдливо покраснел, — Кхм… Я отойду!       Сайно только улыбнулся и отпустил его из объятий:       — Хорошо, я буду на кухне, если что.       Что-то пролепетав на согласие Тигнари замельтешил и быстро махнул обратно в комнату, а Сайно ушел на кухню. В пару движений Тигнари нацепил на себя то, что ему подобрали из одежды.       «Так. Спокойно. Думай об этом, как если бы вы были братьями одного возраста. Как если бы для вас было нормально постоянно носить одежду друг друга… Теперь я буду пахнуть им», — немного смутился.       На удивление оказалось как раз. Не то чтобы они были прям одного телосложения, но они были одного роста, так что было очень даже удобно.       Каким-то образом будто по наитию Тигнари начал прибираться. Все так спонтанно и началось с того, что ему помешало одеяло, упавшее на пол. Потом застелил кровать… Попытка бегства от своих мыслей — автопровал. Преисполненный чувств, он пытался перевести дух, осел рядом с кроватью, пряча в руки лицо.       Двери так и остались открыты, от чего Сайно немного подглядывая видел, как часто из стороны в сторону над полом мельтешил хвостик. А в голове Нари всё кружились мысли: «Как сейчас быть? Надо срочно выключать влюбленного дурака и вести себя, как обычно! Но почему это так сложно?!»       Обречённо уткнулся головой в одеяло. Его запах ещё был здесь, был и на его одежде, так Тигнари стал потихоньку успокаиваться. Отчего-то, когда Сайно так близко, все разум покидает голову. Мыслей было много, но сколько фенек ни раздумывал, ни к чему так и не приходил. Решил всё-таки принять душ, чтобы немного прийти в себя.       За то время по возвращению после миссии он так и не успел осмотреть и оценить собственное состояние. Встал перед зеркалом и понял, что посмотреть есть на что. Странные потемневшие тонкие линии самыми кончиками дошли до ключицы, повернул голову чуть вбок, там кончиками веток тянулись до середины шеи. Задумался и повернулся спиной к зеркалу. Шрам на плече от электричества был похож на то, как расходятся трещины от удара по стеклу. Более поэтичный Сайно, наверно, описал бы это так будто рыцарь в стеклянных доспехах сразился с богом молний. А в трещинах этих… ожог? Странно, наверно, но потемневшая кожа была будто покрыта маленькими чешуйками. Наверно такое шелушение нормально для повреждённой кожи. Так решил Тигнари и решил отложить этот вопрос на потом. Совершенно чистый и временно потерял свой запах из-за воды, но на футболке ещё был запах Сайно.