Мы, что из прошлого

Се Лянь уже практически добрался до дома, как начал накрапывать дождик. Тёмный асфальт мок под мелкими каплями. Водяная пыль блестела под беловатым светом фонарей. Под ногами пробежала и скрылась кошка, прячущаяся от сырости под навесом. Се Лянь остановился, подняв голову к ночному небу. Подставил лицо влаге и даже не попытался натянуть на голову капюшон ветровки. Он был пьян. Немного. Самую каплю, на самом деле, потому что он не заказывал ничего себе, просто попробовал коктейль Фэн Синя, но даже от него сейчас неприятно горело и покалывало лицо. Дождь помогал. Время давно перевалило за полночь, поэтому никто не мешал стоять посреди дороги и щуриться, смаргивая капли с ресниц, но всё равно не закрывая глаза. Небо было красивым. Тёмным, пасмурным, но всё равно в нём проглядывались очертания туч, выхваченные светом, льющимся из окон домов и расстилающимся вокруг фонарей. К тому же спешить было некуда. Несмотря на то, что до выходных было ещё далеко, идти на работу Се Ляню было не нужно. Это, в общем-то, и стало поводом собраться их небольшой компанией из трёх человек. Очередное увольнение, уже пятое за последний год — его нужно было… отпраздновать? Оплакать? Се Лянь никогда не понимал, как к ним относиться, всегда неловко смеялся в ответ на сочувственные взгляды и похлопывания по плечам. Да и случалось это так часто, что ни на какое расстройство уже не хватало сил. Ничего, разнорабочие всегда были нужны, так что долго без денег он не просидит. Наверное. Вздохнув — и получив в рот целую пригоршню мороси, — он всё же двинулся с места. Вокруг его дома не горели фонари — их чинили практически каждую неделю, и всё равно они почему-то перегорали, — поэтому нашаривать ключи в потрёпанном рюкзаке пришлось вслепую, а потом долго ждать единственного работающего лифта из трёх. И всё равно, стоило ему с тихим звоном ключей открыть дверь, как он улыбнулся. Из комнаты донёсся грохот металлической клетки и громкие попискивания, и Се Лянь, захлопнув входную дверь, включил в комнате свет. — Здравствуй, — сказал он, открывая большую клетку, которая занимала треть его небольшой комнатушки, разделяя пространство с кроватью и до сих пор не разобранными коробками после переезда полгода назад. — Я тоже рад тебя видеть, Жое. Жое белоснежной лентой бросилась в его подставленную ладонь, и мгновение спустя у Се Ляня были полные руки отфыркивающейся хорчихи, щекотно тычущейся розовым носом ему в подбородок и шею и лижущей всё, до чего только могла дотянуться. Рассмеявшись, Се Лянь отвёл от себя её длинные усы и почесал ногтями макушку. — Голодная? — спросил он ласково, расслабляя руки, чтобы она могла спокойно вертеться в его объятиях. — Надо будет купить тебе завтра чего-нибудь… Уж накормить тебя деньги у меня найдутся. Он рассеянно улыбнулся, опуская её на пол, и Жое весело запрыгала по квартире, забавно, но очень проворно переваливаясь с лапки на лапку. Се Лянь проследил за ней, выдохнул и расслабил плечи. Вечерняя — в этот раз ночная — рутина приносила с собой опустошение. Не плохое, не хорошее по сути своей — просто в голове становилось пусто-пусто, а тело двигалось само по себе, следуя давно привычным алгоритмам. Убрать за Жое, покормить её, поиграть, попутно разогревая себе что-нибудь из холодильника или просто жуя кусок хлеба; помыть посуду, подготовить вещи, практически не глядя, что именно достаётся из шкафа. Поиграть с Жое ещё раз, а потом сесть вместе с ней на кровать и посидеть так немного, наслаждаясь тёмной тишиной за окном. Так проходил день за днём, вечер за вечером, ночь за ночью. Очень редко случалось что-то выходящее за рамки привычного — посиделки с друзьями допоздна, например. Не то чтобы Се Лянь совсем с ними не виделся, нет. Раньше они каждые выходные встречались одной большой компанией одногруппников — и в университете, и несколько лет спустя, когда Се Лянь заново всех разыскал. К сожалению, время неумолимо вносило свои планы. Первой пропала Линвэнь, у которой работа съедала всё свободное время. Потом встречи стали проходить реже — два раза в месяц, раз в месяц, раз в два, ведь они больше не были студентами, которые всегда могли отложить учёбу на другой день. Юйши Хуан уехала учиться в другую страну. Ши Цинсюань завёл себе новую компанию, и хотя пытался всех их перезнакомить, друг его, молчаливый и мрачный, очень быстро перестал приходить, и разрываться у Цинсюаня получалось всё хуже и хуже. Потом Юйши Хуан вернулась, но вместо того, чтобы снова присоединиться к кругу друзей, случайно забрала из него ещё одного человека: Пэй Мина, который и так заглядывал через раз. Се Лянь был рад за них — он подозревал, что рано или поздно дело закончится свадьбой, но не ожидал, что именно эти двое станут среди них первой женатой парой, учитывая, что за первые три курса университета Пэй Мин не пропустил ни единой юбки и односторонне ссорился со спокойной Юйши Хуан практически каждый день. После их свадьбы Ши Цинсюань практически перестал появляться, потому что дружеские отношения с его мрачным партнёром внезапно перешли в романтические. Они с Се Лянем всё ещё переписывались, общались ежедневно — просто не собирались больше вместе. Оставались лишь лучшие друзья детства, Фэн Синь и Му Цин, и вот, три месяца назад они решили, что последние двадцать лет бесконечной вражды всё же можно считать прелюдией, и теперь Се Лянь ждал очередного приглашения на свадьбу. Они продолжили иногда собираться — по разу в месяц, в основном, — и всё равно Се Лянь чувствовал себя не в своей тарелке, когда случайно замечал, как соприкасаются их ладони или какими глазами смотрят они друг на друга, когда думают, что никто не видит. Ну, что ж. Такова, видимо, жизнь человека за тридцать, у которого есть лишь чересчур шебутная хорчиха и он сам. Это не делало его хуже других, конечно. Не делало несчастливым. И всё же Се Лянь то и дело ловил себя на том, что по вечерам молча сидит на диване, глядя в никуда, и бездумно поглаживает по шерсти свернувшуюся на коленях Жое, кусающую ему пальцы. Он встряхнулся, когда её клычки впились в кожу слишком сильно. Что-то нашло на него сегодня — липкое, неприятное. Может, стоило принять горячую ванну… или просто лечь спать, чтобы случайно не отключиться в ванной и не утонуть, потому что тогда Жое точно некому будет кормить. — Поспишь сегодня со мной? — спросил он тихо, поглаживая хорчиху по носу. Та лизнула его палец, и Се Лянь улыбнулся. Оставлять её без присмотра вне клетки было чревато, но со всеми разрушениями Се Лянь будет разбираться завтра; в конце концов, время у него есть. Он выключил свет и скользнул под тонкое одеяло, запуская под него Жое. Та завертелась, поигралась немного с его рукой, а потом юркнула под бок и прижалась, неожиданно тихая и ласковая. Се Лянь знал, что это редкие минуты спокойствия, и всё равно на сердце стало чуть теплее. Он дотянулся до телефона, лежащего на полу у кровати, чтобы проверить время и отключить будильник, и тогда за рябью разбитого экрана внезапно заметил горящее уведомление на иконке единственного приложения соцсети, которое ему когда-то давно установил Ши Цинсюань. Му Цину с Фэн Синем он написал ещё по пути домой, значит, это были не они. Ши Цинсюань ушёл гулять со своим парнем, и вряд ли оторвался бы от него. Больше никто ему не писал. Сморгнув сон, постепенно застилающий глаза, он зашёл в приложение и открыл единственное сообщение. А потом заморгал и на мгновение подумал, что предназначалось оно не ему, потому что начиналось со слов «Здравствуйте, Хуа Се». «Здравствуйте, Хуа Се. Я понимаю, что мы очень давно не виделись с вами и что вы вряд ли меня помните, но много лет назад вы стали человеком, которому я многим обязана в этой жизни. Даже тем, что сейчас я вам это пишу. Извините, что не связалась с вами заранее, но Пэй Мин только сейчас дал вашу личную страницу. Хуа Се, через две недели я выхожу замуж за Пэй Су (насколько я понимаю, вы с ним знакомы). Я долго набиралась храбрости, чтобы позвать вас. Пожалуйста, не считайте себя обязанным приходить или что-то дарить нам. Если вы сейчас не в городе, но всё же решите прийти, мы готовы оплатить все расходы. Я понимаю, что вы заняты, но не отказывайтесь сразу. Даже если вы просто заглянете к нам на минуту, я буду очень рада. Напишите мне, и я пришлю все детали. Доброй ночи, Хуа Се. Ваша Бань Юэ». Се Лянь перечитал сообщение ещё несколько раз, хмурясь. Зашёл в аккаунт девушки, просмотрел все её фотографии: их было очень мало и везде обязательно присутствовал Пэй Су — то ли брат, то ли племянник, то ли кто-то ещё Пэй Мина, с которым Се Лянь ни разу не виделся, но когда-то давно много о нём слышал. Хотя, может, они пересекались на церемонии бракосочетания Пэй Мина… Се Лянь не помнил; он всё равно сомневался, что единственная встреча заслуживала приглашения на свадьбу. К тому же приглашала его явно девушка. Ещё и звала… боже, его старым прозвищем? Сколько лет назад он его использовал? Десять? Пятнадцать? То ли до, то ли во время универа — но слишком, слишком давно. И всё же, чем дольше он смотрел на юную хорошенькую черноволосую девушку на фотографиях, тем больше она напоминала ему кого-то из его прошлого. И имя казалось знакомым. Вздохнув, он погасил экран и отложил телефон в сторону, глубже зарываясь в одеяло. Даже если приглашение пришло не по ошибке, даже если он действительно знал когда-то Бань Юэ, голова отказывалась соображать. Уложив руку на белый мягкий комок Жое где-то под одеялом, Се Лянь прикрыл глаза. За окном барабанил разошедшийся дождь, часто и приятно, и он уткнулся носом в подушку. О Бань Юэ можно будет позаботиться завтра. О Бань Юэ… которую он знал когда-то в прошлом… которая звала его Хуа Се. Жое недовольно фыркнула, когда ладонь на ней неожиданно сжалась. Се Лянь молча уставился в темноту. Он помнил Бань Юэ. Разумеется, он её помнил. Он помнил, где именно её повстречал. А самое главное — помнил, с каким человеком она была безотрывно связана в его воспоминаниях.