Новый старый мир: Начало конца

      Долго прохлаждаться мне не дали. Да и руки занемели держать Катю. Она, кажется, немного оправилась. Я, уточнив, может ли она идти, поставил ее на ноги. Она устояла, уже более уверенно сделала первые шаги. Но ее безмятежность сменилась озабоченностью, и теперь она то и дело поглядывала то на военных, то на меня. Крутила головой, боясь наткнуться взглядом на бандитов или зомби, но я успокаивал ее, говоря, что самое страшное осталось позади. Теперь с военными мы двигались прочь с завода, чтобы добраться до бронетехники, оставленной где-то в другом конце двора. Военные, кажется знали, куда идти, поэтому мы с Катей следовали за ними.       — Где мои дети? — спросила Катя.       — В безопасности, — ответил я спокойно. — Их охраняют.       — Они целы?       — Да, ничего с ними не случилось. Отделались легким испугом.       Она облегченно выдохнула, но ничего больше не сказала, только продолжала оглядываться.       Мы проходили мимо заброшенных цехов, огибали серые неприглядные коробки зданий, проходили по тропкам, высовываясь из-за углов. Двигались осторожно, достаточно тихо, чтобы не привлечь к себе внимание незваных гостей. Солдаты все равно держали пушки наготове, в любой момент ожидая нападения. К сожалению, воспользоваться оружием пришлось.       За очередным поворотом нам встретился сидящий на земле человек, который с громким чавканьем пожирал кровавое месиво перед ним. Сидел он спиной к нам и, кажется, не услышал нашего приближения. Он продолжал вырывать из разодранного, будто когтями дикого зверя, тела куски мяса, жевал их, отчаянно рвал зубами сырую плоть. Обрывки серых нитей вен свисали с ломтей, капала кровь, заливая собой помятую траву, а зараженный продолжал хлюпать внутренностями своей жертвы и упивался своей жестокостью.       Глядя на это отвратительное зрелище, я задумался. А свойственна ли зомби жестокость? Как и в отношении животных сложно сказать, что на самом деле это такое. Если кошка поедает мышь — это жестоко? А если лев охотится на зебру? С точки зрения выживания, они делают это ради того, чтобы существовать, продолжать свой род, вообще быть. Они питаются, они насыщаются пищей ради силы. Жестокость — явление чисто человеческое. Или нет? Человек выращивает скот на убой, чтобы питаться, чтобы набираться сил и, как и львы с кошками, существовать. Жестокость не есть борьба за жизнь. Это не входит в понятие естественного отбора. Это нечто другое, свойственное лишь тем, у кого есть потребность причинять боль ради боли, а не ради блага. Хирург режет живого человека, чтобы спасти ему жизнь, а убийца — убивает ради собственной выгоды. Можно долго рассуждать о причинах убийств, но, если не брать в расчет неосторожность и превышение необходимой обороны или вовсе простые ошибки мышления, то можно конечно возмутиться, ведь убивают не ради пищи и животные. Тогда размышления, казалось бы, снова зашли в тупик. Однако «боль ради боли» — ключевое понятие. Свойственна ли она зомби? Как я уже понял, они также питаются, чтобы меняться. Но можно ли назвать это питанием? С точки зрения живого организма — да, с точки зрения неживого организма (зомби) — вряд ли. Но, опять же, инстинкты есть инстинкты, от них никуда не деться.       Я все размышлял, смотря на то, как кровавое месиво, потревоженное гнилыми красными руками, разваливается, словно каша. Как куски вырванной плоти, части внутренностей, перемещаются ближе ко рту нечеловека. Военные тоже, кажется наблюдали, а Катя, когда я взглянул на нее, стояла вся бледная. Она отвернулась, чтобы не видеть отвратительного зрелища. Девушка тяжело сглотнула, когда поймала на себе мой взгляд. Я лишь поджал губы, мол, от меня сейчас ничего не зависит.       — Так и будем стоять? — поинтересовался один из солдат, и на звук его голоса зомби обернулся. Медленно.       Искаженная оскалом окровавленная морда, — лицом это было уже не назвать, — смотрела на нас, обводила белесыми глазами каждого, не моргая. Мертвец чуть клацнул зубами, издал невнятный хрипящий звук и заерзал на земле. Военные сразу подняли оружие, целясь, но зомби почему-то не спешил нападать. Даже подняться на ноги. Просто смотрел на нас, выжидая. Чего выжидал — непонятно, но он определенно не хотел бросаться. Разумный? В плохом или хорошем смысле?       — Кончайте его, что ли, — протянул один из военных, и другие щелкнули предохранителями.       Зомби вдруг закряхтел, будто понял смысл слов, снова заерзал, пытаясь подняться. И, ко всеобщему удивлению, вдруг двинулся в другую сторону. Неловко, неуклюже, перебирал окровавленными конечностями, словно пытался убежать. Убежать от опасности. Мы снова замерли, не веря своим глазам. Автоматы все еще молчали, не осмеливаясь выплюнуть пули. Все стояли, пораженные. А зомби удалялся.       — Не оставлять же его так, — с некоторым замешательством произнес один из солдат и прицелился. Зомби не успел уйти далеко, но из-за неуклюжих движений, голова его моталась из стороны в сторону. Первая пуля вылетела из ствола и чуть задела висок мертвеца, но не свалила его. Вторая уже ударила в затылок, и конечности чудовища подкосились. Он завалился на землю и замер.       — Очередной бегун, получается, — сказал один из солдат, и я кивнул, хотя кивка моего он не видел.       Неприятно получается. Убежит от тебя такой, а потом выпрыгнет из-за угла — не успеешь среагировать. Хотелось бы верить в их неразумность, но с каждым разом такие живчики пугают меня все больше и больше. Да и не только меня. По глазам военных я заметил их замешательство и явное неудовольствие от произошедшего. Обогнули кровавую кашу из разодранных мышц, внутренностей и обнаженных молочно-белых костей, потом обошли уже мертвого мертвеца. Такая вот тавтология получается. И двинулись дальше.       Вскоре вышли из лабиринта отдельно стоящих серых коробок цехов и вдали увидели припаркованные броневики. Довольно много людей в серо-зеленой форме уже стояли возле машин, некоторые из них были запачканы кровью, а еще несколько подверглись перевязке со стороны сослуживцев. Видимо, словили пулю в том аду, в котором и мне пришлось поучаствовать. Снова в голове всплыла картинка, как зомби грызет горло несчастного бандита. Но я быстро отогнал нахлынувшее чувство вины и приблизился вместе с группой к остальным.       — Видать, успешно, — кивнул мне Белов, когда окинул взглядом меня и Катю. Я кивнул.       — Спасибо вам за помощь. И стал искать глазами Сергеича, Вадима и Макса. Но их не было видно.       — Своих ищешь? — уточнил Белов, и у меня закололо холодными иголочками вдоль позвоночника. — В БТРах они.       Я вздохнул. Значит, обошлись без особых потерь, что не могло не радовать.       Тут из броневика высунулся Макс, за ним показалась голова Сергеича. Они помахали мне, и я поднял руку в приветственном жесте. Все трое выпрыгнули из машин и подошли ко нам.       — Где Алешка и Маша? — спросила Катя сразу, и Сергеич указал на мою KIA. За лобовым стеклом я заметил, как один солдат со снятой с лица балаклавой укачивает на руках девочку, а Алешка сидит рядом и что-то у него спрашивает. Милое зрелище. Катя сразу побежала к машине, и я мог только слышать ее взволнованный голос, искаженный душащими ее слезами. Алешка сразу выскочил на улицу, бросился к матери, начал обнимать ее, плакать, а солдат со спящим ребенком на руках выполз на свежий воздух и, улыбнувшись, протянул годовалую девочку матери. Она прижала ту к груди и принялась целовать лицо дочери.       Я невольно улыбнулся, вспомнив об Олесе и Карине. Как они там? Надеюсь, в безопасности. Скоро я вернусь к ним, мы вместе уедем из этого проклятого города, спрячемся на даче у Олега и переждем весь этот ужас. А если ничего не наладится, будем учиться жить заново. Пока Катя нянчилась с детьми, я снова обернулся к ребятам.       — Потрепали они ее, — чуть покосившись на девушку, протянул Макс.       — А чего ты ожидал от этих ублюдков? — удивился Сергеич. — Понятно, что они сделали.       — Хватит об этом, — прервал их я. — Надо уходить, меня семья ждет.       — И куда потом?       — Прочь из города, — пожал я плечами. — Раз кордоны сняли, можно и свалить.       — Есть куда податься? — спросил стоявший рядом Белов, и я ответил утвердительно.       — А что, есть варианты? — осторожно задал вопрос Вадим, и полковник чуть задумался.       — Организовали недалеко от Питера лагерь беженцев, только тех, кого из города выпустили. Но теперь, думаю, принимают большинство из тех, кто сбежал.       — Где территориально? — сразу поинтересовался я.       И военный подвел нас к разложенной на капоте серо-зеленого джипа карте. Недолго смотрел на нее, водив пальцем над разноцветной поверхностью с множеством линий, — прямых, кривых, замкнутых, — и ткнул в точку, западнее Питера.       — По Мурманскому шоссе, почти до Кировска.       — Далековато ехать, — почесал седой затылок Сергеич, а я задумался.       Там наверняка безопаснее, чем у Олега на даче. Скорее всего там военные, контроль, охрана. И много людей. А вот больше количество людей — хорошо или плохо? С одной стороны, так выживать проще. Рабочая сила, разные профессии, удобнее жизнь организовать. С другой стороны, какова вероятность, что кто-то из них станет зомби? Больше людей — больше вероятность, так я считаю. Сомнительная, в общем, затея. Но звучит, конечно, заманчиво.       — Там и военные, — подтвердил мои догадки Белов, — и стены с колючей проволокой. Бывшая военная база.       — Почему бывшая? — спросил я.       — Богом забытая, — усмехнулся полковник. — Как-то подзабило на нее наше правительство.       Мы с Сергеичем переглянулись, потом Макс почесал подбородок, а Вадим явно задумался.       — Ну и поедем туда, куда ж деваться, — пожал наконец плечами последний.       — Я вообще-то собирался на дачу к другу, у него там безопасно.       — Не безопаснее, чем в убежище, — парировал Белов. — Не мое, конечно, дело, но советовал бы вам туда податься. Все-таки, там есть все шансы пережить этот кошмар.       Мы все задумались. Я прикинул в голове маршрут и понял, что в принципе на дачу к Олегу заглянуть можно, забрать их с Сашей и податься уже на базу. Так и людям поможем, и сами спасемся.       — План такой, — начал я серьезным тоном и изложил свои последние мысли ребятам.       — Есть смысл так рисковать? — с сомнением спросил Макс.       — Если боитесь, я могу сам съездить, — обозлился вдруг я. Это все нервы. — Но безопаснее вместе.       — Лады, — вдруг согласился Сергеич, и мы все уставились на него. — Чего добру пропадать? У них и припасы, и дополнительная сила. Да и по-человечески это.       Я поблагодарил Сергеича за поддержку, сказал, что так действительно будет лучше и добавил, что пора возвращаться домой, к семье.       — А вы куда? — спросил Вадим у Белова, а тот лишь усмехнулся.       — Дальше по городу кататься будем. Искать выживших. Поддерживать видимый порядок.       Понятно, полковник тоже не верит в позитивное развитие событий. Даже не делает вид, что все наладится. Скорее наоборот, всем показывает, что чуда ждать не стоит. Уж не знаю, что лучше — тешить себя ложными надеждами или смириться с накрывшим мир медным тазом. В любом случае, выживать придется всеми силами, как мы уже начали это делать.       — А что насчет УАЗа и припасов? — уточнил я.       — Нашли все. Все забрали. Вернули, так сказать, казенное имущество, — отрапортовал Макс и расплылся в довольной улыбке.       Удовлетворенно кивнув, я вдруг решился на несвойственную мне прежде наглость. Обернулся к Белову, внимательно изучил его испещренное морщинами лицо и чуть склонил голову, выжидая подходящего момента. И когда полковник, вопросительно подняв бровь, уставился на меня, я улыбнулся.       — Если вы по городу едете кататься, то, может, и нас сопроводите?       — А вы что, красны девицы, чтобы вас до дома провожать? — усмехнулся офицер.       — Один раз на бандитов нарвались. А где один — там и второй, — с улыбкой ответил я, хотя ни грамма шутки в моих словах не было.       — Может вас еще кофе угостить?       — Было бы славно, — встрял Макс и заржал.       Белов явно не возражал против таких забав, видно, мужик с чувством юмора. Он потер подбородок, окинул нас задумчивым взглядом, задержав улыбку на губах, а потом кивнул. Я, довольный, сразу принялся объяснять, куда нам нужно.       — Можем до квартала доехать, во дворах уж сами, не маленькие, — согласился полковник.       Я горячо поблагодарил его за доброту душевную, увидел, как довольны и мои друзья.       — Тогда нечего медлить, — Белов обернулся к своим ребятам и отдал приказ сворачиваться.       Мы все быстро собрались, похватали свои вещи. Правда, автомат, позаимствованный у моего зомби-солдатика, пришлось вернуть военным, а вот «Сайгу» мне вручили. Остальное оружие, которым располагали бандиты, вояки тоже забрали, мол, в казну и нуждающимся. Мы в общем-то спорить не стали. Разве что выделили нам немного патронов. Все попрыгали в машины, я оказался за рулем своей KIA, Катька с детьми — на заднем сиденье, а Сергеич, Макс и Вадим ушли за угол цеха забирать свой УАЗ.       Со двора страшного завода выехала колонна военной техники, за которой скромненько пристроились окровавленный седан и внедорожник российского происхождения. Из промзоны выбрались совсем другой дорогой, нежели прибыли, но то и понятно — нам в противоположную сторону. Ехали молча, ни Катя, ни я не говорили, Алешка с Машей уже спали, прижавшись к матери, а та только следила за неприглядными пейзажами в окно. Я вел машину уверенно, теперь уже осмелевший от вида идущих впереди БТРов. Серо-зеленая колонна с замыкающими гражданскими двигалась прямо к дому родителей Олеси, где меня ждала моя семья. Я в предвкушении долгожданной встречи вцепился в руль и представлял, как схвачу на руки Каринку, как обниму и зацелую жену, как встретят меня с напускным дружелюбием тесть с тещей. Теперь это уже ничего не значит. После того, что я пережил, меня уже совсем не пугает их лицемерие.       Мы выехали на пустующие дороги. Обычные многоэтажки вдоль улицы так же выглядели безжизненными — с темными провалами окон, с приоткрытыми дверьми парадных. Занесенные мусором и начавшей опадать листвой тротуары с отсутствием на них прохожих навевали неприятные представления о будущем этого мира. Где-то вдали, от одной из высоток поднимался в голубое небо черный дым. Здание горело, и вряд ли его кто-то собирается тушить. Вот и справа, из-за домов, такой же густой столб пачкает чистое небо — тоже что-то горит.       Свернули на перекрестке, и сразу взгляд упал на дымящуюся машину, въехавшую в столб и почти рассеченную им напополам вдоль. Внутри людей я не заметил, только через открытые двери смог заметить капли крови на руле. Обратился и ушел? Возможно. Бродит сейчас где-то по улицам, бедолага. Упокоить бы, да только не сыскать его уже. Проехали мимо. Навстречу нам пролетели сразу два автомобиля, набитые сумками. Даже их верхние багажники были полны перетянутыми тросами баулами. Скоро и мы так поедем, главное только добраться до дома. Въехали на шоссе, там прогнали еще немного и свернули в нужный район. И колонна затормозила у одного из домов. Не того, что нам нужен, но теперь до семьи рукой подать.       Парочка военных во главе с полковником выпрыгнула из джипа, и я вышел на улицу, предварительно оглянувшись.       — Тут и расстанемся, — сказал Белов, протягивая мне руку.       — Спасибо, — я от души пожал его крепкую грубую ладонь.       — Может, еще свидимся, — улыбнулся военный, и я кивнул. Буду рад снова встретить этого честного человека.       Сергеич, Макс и Вадим так же покинули салон и тепло попрощались с полковником. На том и разошлись. Мы вернулись в машины, а колонна двинулась по дороге, вскоре свернув налево на перекрестке. Я проводил БТРы взглядом, и когда они скрылись, повел машину дальше. УАЗ следовал за мной на небольшом расстоянии, словно боялся потеряться.       Въехали во двор домов, стоящих кругом, там еще чуть проехали и, наконец, затормозили у одной из парадных. Сразу я заметил трущихся на детской площадке зомби. Трое: женщина, похожий на бомжа дед и молодой парень в худи. Судя по окровавленным следам на их одежде, это вряд ли были люди. Бродили они вяло, бесцельно. Будто просто прогуливались, наслаждаясь теплым осенним деньком. Я обернулся, взглянул через заднее стекло на УАЗ. Оттуда Макс показал мне пальцем в сторону зомби, и я поднял знак «окей», мол, понял.       — В машине пока сиди, — сказал я Кате и взял лежащую всю дорогу на соседнем сиденье «Сайгу». Приоткрыл дверь, высунулся и снова осмотрелся. Больше зомби не заметил. Только те трое все еще гуляли, не оказывая нам знаков внимания. Странно, будто бы их не привлек грохот моторов. Уж не поумневшие ли это товарищи, которые мне совсем не товарищи.       Я сразу принялся искать глазами окна нужной квартиры, и, видимо, звук двигателей привлек не зомби, а Олесю. Она приоткрыла створку и почти наполовину высунулась на улицу. Разговаривать я не решился, не хотелось привлечь криками мертвяков. Сергеич, Макс и Вадим уже выбрались на улицу и осматривались, не выпуская из поля зрения беспокойную троицу.       Олеся жестом указала на детскую площадку, и я кивнул, мол, видел уже. Я ткнул пальцем в парадную, но и Олеся сложила руки крестом. Вроде знака запрета. А потом вытянула руки вперед и склонила голову, высунув язык. Я усмехнулся. Зомби изображает. И этот зомби в парадной, а может и не один. Неужели придется все-таки пошуметь?       — Чего, будем их успокаивать? Смотри, как бродят грустно, бедняги, — с напускной жалостью в голосе протянул Макс.       — В парадной зомби, — сказал я и показал Олесе несколько пальцев, как бы намекая на подсказку, сколько их. Она, кажется, поняла и выставила вперед два пальца не вытянутой руке. — Двое.       — Придется пострелять, — вздохнул Вадим.       — Хорошее дело сделаем. Негоже оставлять людей такими, — произнес Сергеич.       — А патроны нам за хорошее дело кто возместит? — поинтересовался Макс.       — Хорошее дело — дело безвозмездное, — поучительно сказал пожилой мужчина, и я только усмехнулся.       — Идем, время не ждет, — сказал я и приказал Кате выходить.       Она выбралась из машины, прижимая к себе детей.       — Значит так, расклад такой, — начал я, — мы с Максом идем первые, зачищаем парадную, а вы следом. Катю с детьми прикрывайте. И на эту троицу поглядывайте.       — Так точно, сэр, — театрально вытянулся по струнке Макс.       Зомби на площадке, кажется, соизволили уделить нам хоть какое-то внимание. Бомж и парень пошли к нам вразвалочку, а женщина медлила. Потом тоже заковыляла. Судя по всему, «новички». Я позвал за собой свою группу, не желая тратить время на мертвяков с площадки. И напомнил прикрыть за собой дверь в парадную.       Мы вошли, медленно и осторожно. Как и раньше, постучали прикладами по перилам, стенам, но никто не бросился на нас сверху. Стало дико неприятно, холодок пробежал по спине, когда я подумал о том, что не бросаются по причине своей разумности. Даже не разумности, а развитости. Не знаю, как правильно выразиться. В общем, не хотелось встречаться с шустриками в замкнутом пространстве. Мне хватило такого в другой парадной и в цеху. На верхних пролетах послышалось кряхтение, шарканье, через пару секунд что-то ударило то ли в стену, то ли в дверь, но потом все стихло.       — Живчик? — тихо спросил Сергеич.       — Возможно, — отозвался я и сделал несколько шагов по лестнице. Снова слегка постучал прикладом по перилам. Хрип сверху повторился, и тогда я услышал шаркающие шаги. Нет, не живчик.       Мы с Максом чуть смелее поднялись на пролет, водя стволами, но зомби не спешил показывать себя. Поднялись еще выше. Вот и второй этаж. И сразу двое. Обернулись к нам, зарычали. Один мужик в майке-алкоголичке, другой одет чуть поприличнее, но тоже, кажется, алкаш при жизни. Они, с легким запашком гниющей плоти, витающим на площадке, двинулись к нам. У одного покусаны запястья, у другого разодрана шея так, что кровью залита вся футболка и трико.       — Мой правый, — сразу сказал Макс, и я взял на мушку левого зомби, того в майке.       Зомби захрипели громче, потянулись к нам, и оглушительно бахнули в унисон два выстрела. Оба мертвеца сразу с глухим стуком свалились на плитку. Я снес «майке-алкоголичке» половину черепа, пуля же Макса пробила во лбу зомби аккуратную дырку, выйдя из затылка с большим фонтаном обломков костей и мозгов. Двери оказались забрызганы кровью, в нос сразу ударил усилившийся во много раз запах гниения, и мне пришлось закрыть рот и нос рукой, чтобы избежать позывов рвоты. Только сейчас услышал, как на пролете ниже плачет ребенок, но сейчас меня заинтересовал другой вопрос. Дом-то большой, есть ли на верхних этажах еще зомби? Не хотелось бы, чтобы ответ был положительным, но проверить придется. Я подошел к квартире тестя и тещи, постучал прикладом по стене, призывая зомби с верхних этажей, но ни на стук, ни на выстрелы, разлетевшиеся эхом по всему дому, никто не откликнулся. Тогда я уже постучал в дверь, и замок сразу щелкнул. На пороге стоял тесть, который в тот же момент отошел в сторону, пропуская нас внутрь. Первой запустили Катю с плачущей дочерью и перепуганным Алешкой. Затем зашел Сергеич, Вадим, Макс и я.       — Знакомьтесь… — с порога начал я, но не смог договорить. Олеся бросилась мне на шею, вцепилась в меня так крепко, что я чуть не задохнулся, а потом впилась дрожащими губами в мои.       — Я так переживала… Так боялась… Что у тебя с лицом? — прошептала она, и ее теплое дыхание приятно ласкало мою шею.       — Все в порядке, милая, — я обнял ее и заметил около десятка глаз, уставившихся на меня. Среди них и большие глаза Каринки. — Иди сюда!       Я присел на корточки, и дочка бросилась ко мне. Я подхватил ее на руки, прижал к себе, поцеловал в лоб. Она продолжала обвивать ручонками мою шею, а я улыбался. Вот она, моя семья.       — Кто это с тобой? — спросил, наконец, тесть, и я начал представлять своих новых друзей.       — Это Сергеич, Макс и Вадим. Они теперь с нами. Это Катя и ее дети, Алеша и Маша, — а потом уже обернулся к троице. — Это мой моя жена Олеся, дочь Карина, тесть Владимир Вадимович. А это теща — Нина Викторовна.       — Очень приятно, — все пожали друг другу руки, а потом мы прошли в квартиру. Я еще раз выглянул в окно, то ли проследить за нашими машинами, то ли взглянуть на мертвяков на улице. Три зомби так и топтались на площадке. Женщина сидела на земле, парень завис у деревца, а бомж наматывал круги вокруг клумбы. Упокоить бы их, только напрягают. Да вот патронов жалко и лишний раз вступать в схватку с живыми мертвецами неохота. Я почувствовал, как на плечи легко легки руки. Я обернулся. Увидел Олесю. Она смотрела на меня с такой любовью и с таким волнением.       — Точно все в порядке? — спросила она. — Вас долго не было.       — Кое-что случилось, — уклончиво ответил я. Не слишком хотелось пугать жену рассказами о бандитах и перестрелках, но соврать тоже не мог.       Олеся вопросительно подняла на меня глаза, с тревогой глядя на мое чуть задумчивое лицо.       — Мы немного повоевали, но совсем капельку, — я криво усмехнулся, а в голове снова всплыли образы недавней бойни. Олеся заметно испугалась.       — С кем?       Я тяжело выдохнул. Нет смысла врать, говоря, что люди остались прежними. Надо рассказать все как есть. Она уже не маленькая, должна понять.       — Немного с зомби, немного… с людьми, — я отвел взгляд в сторону и добавил: — они Катьку схватили и увезли. Пришлось догонять. Нам военные помогли. Олеся прикрыла глаза, взяла меня за руку и сильно сжала. Я чувствовал, как она дрожит всем телом.       — А лицо?.. Это они тебя? — спросила жена.       — Они. Но все в порядке, — улыбнулся я криво. Но нет, кое-что было не в порядке. — Я сделал кое-что страшное.       Олеся посмотрела на меня вопросительно и взволнованно, словно ожидая, что я скажу дальше. И я не смог молчать — слишком тяжело на душе от того, что случилось.       — Я убил человека. Живого человека. Точнее, не совсем я. Не своими руками. Я… натравил на него зомби…       Олеся молчала несколько секунд, а потом вдруг крепко обняла меня, прижимаясь к моей груди, и прошептала:       — Ты должен был. У тебя не было выбора.       Я знал, что она говорит это, потому что должна сказать. Не может не сказать. Она не знала, был ли у меня выбор. Но она права, я должен был.