Новый старый мир: Начало конца

      Мы двигались через темные пустые цеха и коридоры, зачищали комнаты и почти не встречали сопротивления со стороны зомби. Я даже слышал переговоры по рации между группами. Как я понял, вторая двигалась в том же направлении, только по другим коридорам. Я следовал за военными почти в самом конце процессии, держал пистолет наготове, крутил головой, часто оглядывался, но нас не преследовали. Так и крались по узким ходам этого огромного промышленного лабиринта, пока не вышли к очередному просторному помещению, полностью заставленному станками и конвейерами. Уж не знаю, что здесь производили, но точно ясно, что мертвецы очень быстро отбили себе этот объект. А потом на смену им пришли бандиты. Кстати, насчет бандитов. Пока было неясно, где именно они базируются, но военные притормозили перед входом, и за их спинами мне было сложновато рассмотреть, что происходит в цеху. Но смог заметить движение за одним из станков.       — Внимание, возможно, наш клиент, — произнес главарь группы. Вояки вскинули оружие и тихо вошли в помещение, однако тень вдруг метнулась за другой станок, да так быстро, что я едва смог рассмотреть это нечто. Вроде человек, но двигался молниеносно, резво, как обычные зомби не двигают. Да и люди так, вроде, не прыгают. Внутри все сжалось от воспоминаний о живчике в подъезде, где Катьку забирали. Стало ужасно не по себе.       Я вскинул пистолет и попытался стволом проследить траекторию этого человек или не человека, или живчика. Вскоре я смог рассмотреть это нечто и выдохнул с некоторым облегчением. Все-таки это было похоже на человека. Но двигался… Военные, казалось, вовсе не удивились.       — Внимание, бегун, — скомандовал главный вояка, и все напряглись, а я замер.       — Бегун? — спросил я у ближайшего солдата, но тот лишь кивнул без каких-либо объяснений.       Бегун — это плохо. Если таким шустрикам уже придумали названия, значит, таких много, по крайней мере их уже видели и сталкивались с подобным. Неприятно, что они есть, значит, все будет не так просто, как в фильмах про зомби. Я все еще держал пистолет наготове, в любой момент мог стрелять, но вряд ли от меня будет какая-то польза.       В темноте тень метнулась к другому станку и там засела. Бегун, видимо, скрывался от нас, не хотел лезть под пули, как и тот живчик из подъезда. Тот тоже был бегуном? Видимо, да, потому что тоже прятался, тоже осторожничал, тоже бросился в последний момент…       Мертвяк вдруг выскочил из-за станка, и камень полетел в нашу сторону. Я отскочил назад, а военные сразу открыли огонь. Бегун ринулся прочь, но пули настигли его. Одна ударила в затылок, и зомби завалился вперед, раскинув руки в стороны.       — Теперь противник знает, что мы здесь! — уже громко заявил главный группы. — Пошли, пошли!       И военные ринулись через цех. Пробегая мимо мертвого бегуна, я обратил на него внимание. Зомби как зомби, ничего особенного. Такая же рабочая форма, такие же человеческие черты, по крайней мере со спины. Только одежда была заляпана кровью, и из простреленного затылка вытекала темная густая жижа. Мы пробежали через помещение и не успели добраться до входа, как сразу несколько стволов ударили по нам. Пули разметались по цеху, звуки выстрелов и рикошетов наполнили пространство, и военные сразу укрылись за станками. Один из солдат схватил меня за руку и утянул в укрытие, пока я, удивленный появлением бандитов, затормозил. Мы скрылись за одним из механизмов, и военные открыли ответный огонь. Даром, что стреляли. Никого, кажется не зацепили. Я даже не мог понять, откуда бандиты палили, но сам факт в том, что они явно пытались нас всех уложить. Я услышал неразборчивые человеческие крики. Видимо, враги переговаривались между собой. Военные уже редко стреляли, кажется, тоже не смогли найти цели, а до этого палили наугад. Плохо. Не видеть своего врага, но при этом получать от него шквал пуль — самое неприятное дело.       Я проверил пистолет. К стрельбе готов. И краем глаза заметил движение среди станков. Сразу развернулся и взял на прицел пространство между объектами. Ничего и никого, однако вскоре тень снова метнулась к другому станку.       — Бегун там, — доложил я «своему» солдату, и тот тоже прицелился в сторону зомби.       Тень снова двигалась по направлению к нам. Бандиты продолжали стрелять, и я уже сотню раз пожалел, что решился идти на штурм. Мне стоило догадаться, что тут будет настоящая бойня между военными, бандитами и зомби. Но теперь выбирать не приходилось. Я вскинул пистолет и попытался прицелится в точку предполагаемого появления бегуна. Зомби не заставил себя ждать. Высочил из-за станка и в два прыжка оказался возле другого, попытался перелезть через него, но «мой» солдат открыл огонь. Окровавленное тело в рабочей синей форме свалилось на пол и попыталось ползти в сторону, словно убегая с линии огня. Меня сильно пугало то, насколько эти твари разумны. Зомби перебирал конечностями по полу и, точно большой паук, прижав грудь к полу, побежал на четвереньках к укрытию. Но пули настигли его. То ли солдатские, то ли бандитские, но одна вышибла фонтанчик крови из затылка бегуна, и тот распластался на полу, раскинул конечности и затих.       А стрельба продолжалась. Голоса бандитов прорывались сквозь эту какофонию звуков, где-то в цеху кричали военные, отвечая огнем на огонь. Враги явно превосходили нас численностью, однако у нас была и вторая группа, которая сейчас непонятно где. Почему они не пришли? Где поддержка? Я оскалился, когда бандитские пули прочертили передо мной дорожку из взрытого бетона. «Мой» солдат вытянул руку, приказывая мне прижаться к станку спиной, что я и сделал. Еще раз окинул цех и со своего места не заметил никаких признаков зомби или бегунов. Перепроверил пистолет. И военный протянул мне еще один магазин, мол, про запас. Я, конечно, взял. Денек обещает быть жарким.       Мы с солдатом резко и неожиданно выскочили из-за станка. Он сразу вскинул автомат и дал длинную очередь куда-то в сторону дверей, ведущих в коридоры из цеха, а я просто помчался за ним к новому укрытию. Выстрелы загрохотали с новой силой, и я буквально почувствовал, как они проносятся мимо моего лица, обдавая кожу жаром, а нос — запахом пороха и горения.       Несколько пуль врезались в стену рядом с нами, и мы упали на пол, дальше двигались ползком. Укрылись за каким-то объектом, и там я, тяжело дыша то ли от спринта, то ли от страха, прижался спиной к нему и замер. Выстрелы поутихли, хотя все еще звучали, ударяя эхом по ушам. Я заметил тело, точнее только ноги за одним из станков. Они не двигались, но по зеленым штанам и берцам я признал военного. Кажется, пули его все-таки зацепили, и теперь мы потеряли бойца. А может и не одного. Я, конечно, расстроился. Во-первых, нас стало меньше, во-вторых человека жаль, наверняка у него семья, может дети, которые ждут его помощи в апокалипсис, а он отдал свою жизнь, исполняя долг перед отечеством.       — Нас здесь накроют, — сказал «мой» солдат. — Давай дальше.       И выскочил из укрытия. Сразу начал стрелять, и я побежал за ним к следующему укрытию. И буквально в метре от станка он вдруг рухнул упал на землю плашмя, выронил автомат и замер. Я даже не успел сообразить, что произошло, но затем заметил, как на зеленой форме растекается кровавое пятно, прямо между лопаток. Но медлить я не стал. Юркнул в укрытие и перевел дух. И пришла в голову идея. Солдат-то наверняка мертв, а вот его автомат мне не помешает. Я, недолго думая, высунулся из-за станка, потянулся за оружием, притянул его к себе за ремень и снова спрятался. Проверил магазин. Маловато патронов, но должно хватить. На какое-то геройство, я, конечно, не решался, пусть военные придумывают план, а я простой гражданский, который имеет особую миссию — забрать Катю и вернуть ее к детям.       Неожиданно бандиты закричали почти в унисон, и новый хор заговоривших стволов разнесся по цеху. Вторая группа здесь! Видимо обошли бандитов и застали их врасплох. Теперь самое время оказать подкрепление. Я высунулся из-за станка, оценивая ситуацию, и увидел несколько человек в гражданском, отступающих вглубь цеха и стреляющих в противоположную от меня сторону. Я прицелился, но выстрелить не смог. Сколько не пытался заставить себя нажать на спуск, так и не решался этого сделать. Люди, живые, а я не убийца. Просто человек, не скотина какая. А потом взгляд упал на «моего» солдата, лежащего лицом в пол. Кровавое пятно на спине стало только больше, и я нахмурился. Я-то не убийца, а они — да.       Как говорится, если убить убийцу — количество убийц в мире не изменится, а вот если убить двух убийц… Я снова прицелился и снова не смог выстрелить. Прикрыл глаза на секунду, а потом снова посмотрел на людей. Один из них с криком рухнул на пол, зажимая ладонью бедро, но автомат не выпустил и продолжал поливать огнем вторую группу, прячущуюся где-то в тени коридоров. Его я точно застрелить не смогу, слишком подло. А вот второй.       Буду считать это вызовом. Прицелился ему в спину, поскольку отступал он прямо на меня.       Неожиданно краем глаза заметил движение. «Мой» убитый солдат двигался, пытался подняться. Неуклюже. Шатался. Я замер в недоумении, хотя все было очевидно. Обратился мой солдатик, и вот сейчас он поднимется, бросится на меня и сожрет, надо бы пальнуть ему в голову. Или…       В моем паникующем мозгу родился великолепный план, и я сразу же скрылся за краем станка, чтобы мертвый солдатик меня не заметил. А тот уже приподнялся и оглядывался по сторонам, издавал невнятные хрипы, отрывал рот, клацал зубами. Кровавое пятно на его спине и поведение не оставляли сомнений — он действительно зомби, а мне теперь это только на руку.       Обратившийся сел, потом неуклюже поднялся на колени и, наконец, встал. Осмотрелся и заметил приближающегося бандита — тот пятился прямо к нему. В этом и был мой план. Зомби захрипел чуть громче, но, видимо, его будущая жертва не услышала устрашающего рыка позади в какофонии звуков стрельбы. Давай же, иди, оскалился я, и зомби сделал пару шагов к бандиту. Тот резко обернулся, да только среагировать не успел. Мертвый солдат был слишком близко и проявил неожиданную резкость. Повалился на бандита, а тот закричал и открыл пальбу в сторону, так что мне пришлось на секунду укрыться за станком.       Несомненно, это жестоко — натравить мертвеца на живого человека, но справедливости ради, я мог сам погибнуть от пуль или от зубов моего солдатика. А вот на спуск нажать не мог. Так что мне ничего не оставалось, кроме как привести свой план в исполнение. Мне, конечно, не очень хотелось видеть, как зомби растерзает беднягу, но любопытство перевесило всю жалость в моей душе, и я высунулся из-за станка, наблюдая.       Зомби отчаянно клацал зубами прямо над лицом бандита, а тот удерживал его рукой, упершись ему в шею. Пытался поднять автомат, чтобы пристрелить монстра, но то ли тяжесть оружия, то ли его длина не позволяли ему уткнуть ствол в голову мертвеца. И тут я понял, что моему солдатику придется помочь. Нет, не спасти жертву, сколь бы не твердила мне о том моя человечность.       Я поднял оружие, прицелился бандиту прямо в руку, которой он удерживал зараженного, и выстрелил. То ли от боли, то ли от ужаса бандит закричал, и рука его мгновенно ослабла. А взгляд метнулся в мою сторону и встретился с моим. Столько мольбы и ужаса ни в одних глазах я не видел, но было поздно. В следующее мгновение зомби преодолел сопротивление и упал лицом на тело бандита. Тут же сквозь грохот выстрелов разнесся по цеху отчаянный крик, перешедший в хрип и бульканье. Зомби остервенело грыз шею бандита, и я с дрожью выдохнул. Я в этом виноват.       Я все смотрел, не в силах отвести взгляд. Зомби упивался кровью, а я с тяжелым сердцем наблюдал, как мертвое пожирает живое, как уничтожается жизнь на моих глазах. По моей вине. Я прикрыл глаза, выдохнул и решил, что пора бы уже заканчивать этот цирк. Я снова прицелился, на этот раз прямо в голову зомби, что был так увлечен поеданием еще теплой плоти. Мертвеца-то убить не проблема, тем более, что я это уже делал. Прицелился и выстрелил. Мой солдатик тут же замер. Я не мог промахнуться — слишком близко. Он упал на бандита и перестал двигаться, а под телами растеклась еще большая лужа крови. Тогда я вспомнил о правилах превращения в зомби. И прицелился уже голову мертвого бандита. Тоже выстрелил, упокоив неуспевшего стать монстром бандита. Не буду размышлять, был ли он монстром при жизни, не до этого сейчас.       Все еще грохотали выстрелы, поглощая крики раненых и умирающих. Но это не могло длиться бесконечно, и вскоре выстрелы стали все реже, уже не так разносилась эхом бьющая по ушам стрельба. Где-то хрипели и стонали, несколько тел лежали на полу, не двигаясь и не подавая признаков жизни. Убитые. Обратятся скоро. Или нет. Но стоит отсюда убираться и побыстрее, пока бандиты не получили подкрепление, если оно, конечно, у них есть. Так, я решил было высунуться из своего укрытия, но вовремя одумался. Не получить бы неожиданную, одну из последних пуль, выпущенных в отчаянии. Тогда стал наблюдать. Солдаты, в отличие от меня, осмелились встать и выйти на открытое пространство.       — Ублюдки! — услышал я яростный голос, а затем глухой удар и стон. — Вы всех убили!       Я подскочил. Военные взяли пленного, осталось только выпытать у него место нахождения Кати. Я быстро нашел глазами солдат, а потом сразу же заметил стоящего на коленях мужчину в гражданском. Он отплевывался от стекавшей с разбитых носа и губ крови. Бровь также была рассечена. Кажется, опасность миновала, и я решился, наконец, выбраться из-за станка. Полный решимости направился к пленному и с ходу задал интересующий меня вопрос:       — Где она?       Пленник поднял на меня глаза, и губы его исказила едкая ухмылка.       — Шлюха-то? — поинтересовался он.       — Эй, не кипишуй, — остановил меня один из солдат, но меня уже пробрала ярость, так что я едва сдерживался, чтобы не влепить бандиту очередной удар прикладом по лицу.       — Где девушка, которую вы увезли? — процедил я так устрашающе, как только мог, на что бандит, конечно, только хмыкнул.       — На складе, — ответил он равнодушно.       — Она жива?       — Не уверен.       — Что значит «не уверен»? — спросил уже один из солдат. А бандит снова хмыкнул.       — Откуда мне знать? Она там, я здесь. Кто знает, что могло случиться.       Меня пробрал холод. Я сглотнул, с ужасом представив, как зомби прорываются в складские помещения, как нападают на связанную, обессиленную Катю, как пожирают… Нет, хватит! Надо срочно двигаться туда. Подошедшие солдаты быстро были проинструктированы и решили, что пора выдвигаться.       — Сколько вас еще? — спросил военный у гражданского, стоящего на коленях.       — Вы всех положили. Уроды, — выплюнул тот.       — Врет, — вклинился я. И солдаты с недоверием и некоторым упреком посмотрели на меня.       — Пошли! — скомандовал один из наших, и мы всей группой выдвинулись к выходу с производственного цеха. — Зачистите тут все.       Снова вышли в пустые темные коридоры, снова попетляли, ориентируясь на имеющийся у ведущего план здания. Шли долго, осторожно. После такой перестрелки меня начало колотить от отступающего адреналина. Он медленно терял контроль над моим телом, и я только сейчас начал осознавать весь ужас произошедшего. Я участвовал в настоящих боевых действиях, в настоящей перестрелке, будучи на стороне военных. Я даже убил… Не имеет значения, кого и почему, просто выпустил пули в головы людей. Даже если один был обращен в зомби, а второй уже не жилец. И тем не менее я стрелял. Но это еще не самое страшное. Я по сути натравил на живого человека мертвеца, чтобы самому не марать руки. Помог? Несомненно. Поступил подло? Еще бы! Но у меня не было другого выхода, кроме как воевать. Вот он какой, новый старый мир. Мир, полный крови и грязи, полный человеческих пороков, вскрытых, словно язвы на теле общества. Каждый теперь может проявить себя в полной мере, каждый может показать свое настоящее «я», не боясь осуждения, а боясь только получить шальную пулю в затылок в попытке выжить.       Двигались в темноте осторожно, опасаясь наткнуться на заблудшего мертвеца или на бандитов, ожидающих нас в засаде. Может, никакой засады и не было, да только не могли мы об этом знать. Поэтому шли, готовясь к любым неприятностям. Добрались, наконец, до больших дверей, приготовились. Военные заняли позиции с двух сторон у двери, остальные ощетинились стволами, готовые в любой момент открыть огонь, а я отошел подальше — так приказал главный. Конечно, я первый и брошусь к Кате, если она там. И не важно, жива или уже… Жива, обязательно жива. Иначе все было зря.       Я человек простой. Мне эти разборки с бандитами ради защиты населения не сдались, я не борец с преступностью. Пусть этим занимается полиция и военные, а я, пожалуй, просто заберу Катю и свалю в закат. Теперь только бы не остаться здесь навечно в качестве трупа или ходячего мертвеца. Ни тот, ни другой расклад мне не нравился, поэтому я решил, что мне рано умирать.       Военные приготовились и открыли двери. Сразу несколько человек, прямо как в фильмах про спецназ, ворвались в складское помещение, держа наготове пушки. А я последовал за ними, убедившись, наконец, что те не стреляют. Помещение было заставлено огромными стеллажами, множеством коробок, а лампы на потолке не горели. Кроме одной, которая то и дело мигала, грозясь погаснуть окончательно. Только фонари солдат спасали положение. Световые пятна метались меж полок, меж уставленных друг на друга упаковок в пленке, в картоне, в металле. А я искал глазами только Катю. Не видел ее. И когда мы прошли дальше, то вышли на более-менее открытое пространство, где я все-таки увидел девушку. Она лежала на столе, не двигаясь. Я даже не видел, вздымается ли ее грудь. Она была обнажена, одежда валялась неподалеку, а кровь с порезанного бедра оставила тонкую засохшую дорожку на ее бледной коже. Я плюнул на все меры предосторожности и бросился к ней. Домчался до стола под крики солдат, которые приказывали мне вернуться, скрыться за стеллажами, ведь не были уверены, что за полками нас не поджидает засада.       Но мне было плевать. Я совсем забыл о том, что мне в грудь может прилететь пуля. Я добежал до стола, сразу же коснулся шеи девушки, пытаясь нащупать пульс.       — Катя! Катя! — звал я ее, но та не реагировала на мои слова.       — Жива? — спросили подскочившие военные.       — Не пойму, — пожал я плечами, и тогда двое солдат принялись считать пульс и проверять реакцию зрачков на свет.       — Жива, — констатировал один, — просто без сознания.       Я облегченно выдохнул. Тело Кати было покрыто синяками, подозрительно похожими на следы пальцев. Ее удерживали силой, пока она сопротивлялась. Били по лицу — об этом свидетельствовала кровь, застывшая на ноздрях и губах, разбитая бровь и рассеченная скула. Ее пытали — порезали бедро. Ее…       На меня снова накатила ярость, снова задушило отчаяние. Я говорил о человеческих пороках, вот оно. Что теперь мешает людям брать то, что они хотят, даже силой. Да ничего не мешает. Не осталось законов. Осталась только исписанная бумага с разного рода запретами. Кодексы, полиция, суд — все это в прошлом, теперь есть только грубая сила, которая намного ценнее морали в новом старом мире.       Катя приходила в себя. Солдаты привели ее в чувства, и теперь девушка, тихо стоная, пыталась открыть глаза. Ее правый глаз был залит кровью из поврежденной брови, но она все-таки смогла разлепить веки, щурясь от света фонарей.       — Катя! — я бросился к ней, и она через несколько секунд изучения моего лица узнала меня.       — Дима… — прошептала она одними лишь губами, и по щекам ее полились слезы. Она прильнула к моей груди и зашлась в отчаянном плаче.       Я гладил ее по спине, прижимал ее голову к своему плечу и зарывался пальцами в ее растрепанные светлые волосы.       — Ну все, все… тише… — успокаивал я ее, пока военные подбирали с пола брошенную грязную одежду. Белье найти не удалось, поэтому, как только я смог оторвать от себя заливавшуюся слезами девушку, военные помогли ей натянуть на себя кофту и джинсы. Она кое-как сползла со стола, поддерживаемая мной и еще одним мужчиной в военной форме, встала на ноги. Колени ее дрожали, руки тряслись. Она грозилась вот-вот упасть, и, если бы не я, она давно бы завалилась на пол.       — Они… они… — прошептала она, и я все понял. Я давно все понял без подробных объяснений. Я понял, что они сделали с ней.       — Все в порядке, мы с ними разобрались, — успокаивал я ее тихим мягким, насколько это возможно, голосом. — Ты в безопасности.       — Пока еще нет, — перебил меня военный, и все разом повернулись в одну сторону.       Я тоже слегка развернулся, покрутил головой и только через пару секунд заметил, как из-за стеллажей выдвигается тень. Медленно, неуклюже, едва волоча ноги.       — Мертвяк, — констатировал один из солдат, и Катя жалобно заскулила, попытавшись спрятаться за мою спину.       — Не бойся, — проговорил я. — Военные разберутся, а нам надо уходить.       — Я боюсь… — тихо-тихо сказала она, а я снова прижал ее к себе.       — Да, военные разберутся, — хохотнул солдат и выхватил нож.       Он в два прыжка оказался возле выбредшего из-за коробок мертвеца и всадил нож ему в висок. Зомби даже не успел пискнуть как завалился на бок и рухнул на пол, окончательно упокоенный.       — Не смотри, — я повернул лицо Кати к себе, посмотрел в ее мокрые от слез большие глаза и добавил:       — Идти можешь?       Она невнятно что-то пробормотала и кивнула, но стоило ей сделать шаг, как она едва не повалилась на пол. Мне пришлось подхватить ее на руки, так, что ее тело прижималось к моей груди. Она оказалась легче, чем я думал, и мне не составило бы особого труда вынести ее на улицу. Единственное, что меня теперь тревожило, это то, что я не смогу защищаться. Руки заняты ею, а автомат висит на ремне. Черт бы с ним, военные защитят, сейчас главное выбраться с этого проклятого завода.       — Пошли отсюда, — скомандовал главный нашей группы, и мы быстро направились в другую от коридоров сторону. Не в ту, откуда пришли, а к серым дверям в конце склада, которые наверняка вели если не на улицу, то в другие коридоры, поближе к выходу. Военные все так же крутили стволами, их фонари метались по складу в поисках чего-то, что могло нам навредить, но ни засады, ни мертвецов мы больше не встречали. Я нес Катю на руках, тоже постоянно оглядываясь, а она прильнула головой к моей шее, и я чувствовал на своей коже ее теплое дыхание.       Мы вышли из складского помещения, прошли еще по коридорам, так же медленно и осторожно, как двигались прежде, но и сейчас никакие зомби нам не встретились. Это несомненно радовало. И совсем скоро оказались у дверей, ведущих на улицу. Вышли и наконец смогли вдохнуть теплый сентябрьский воздух. Ветерок сразу заиграл одеждой, волосами, сразу обдал нас приятной свежестью. И только сейчас я понял, насколько душно было внутри цехов. Сейчас, на пригревающем солнце, было приятно поднять лицо к небу, ловить нежные прикосновения лучей на пропитанной потом и порохом лице, закрывая глаза, наблюдать разноцветные блики на внутренней стороне век.       Я держал Катю на руках, она прижималась ко мне, а военные, не разделяя моего удовольствия, осматривали двор. Никого и ничего. Пусто и спокойно. Все закончилось. Этот ад остался позади, но что ждет всех нас дальше, никому не известно. Может, еще больший кошмар притаился за углом.