Новый старый мир: Начало конца

      Я, все еще сидя на диване, набирал очередной номер. На этот раз — Олег. Он сразу ответил, хватило одного гудка.       — Олежа, здорова, — сразу начал я. Паника уже немного отпускала, поэтому говорить удавалось более спокойной.       — Здоров, что случилось?       — Я по магазинам же катался. Напоролся на зомбака. Он покусал троих. Боюсь, дело серьезное, так что нам бы из города валить. И поскорее.       — Понял тебя, Дим. Опиши его, — попросил Олег. Слышно было, как он напрягся.       — Обычный парень, лет двадцати, только глаза белые, безумные. Умудрился скинуть с себя двухметрового бугая. И кусается жадно, словно сожрать хочет. Я не знаю, как эта зараза передается, но я быстренько уехал, не стал дальше наблюдать.       А может стоило бы? Посмотреть, что с ним менты сделают. Или медики. Но быть покусанным тоже не хотелось, поэтому я все-таки решил, что поступил правильно. Олег молчал, раздумывал, переваривал информацию, а потом шмыгнул носом и сказал:       — Так, очень на зомби похоже. Я Саше уже все рассказал.       — Я Олесе тоже.       — Давай так, мы завтра к вам приедем и обсудим, что делать.       — А чего тут обсуждать? — возмутился я. — Валить надо и побыстрее. Я еще хотел завтра за олесиными родителями съездить.       — Не торопись, — остановил меня Олег. — Сначала давай решим, когда, куда и как поедем. Так что завтра с утра ждите нас с Сашей, а дальше разберемся.       Олег прав. Если куда и увозить тещу с тестем, то только туда, где безопасно. Вряд ли есть смысл таскать их из квартиры в квартиру в пределах зараженного города. Поэтому действительно будет лучше сначала обсудить план.       — Хорошо, — вздохнул я. — Приезжайте, только осторожно. Во сколько вас ждать?       — Часов в десять будем.       На том и порешили. Попрощались, я положил трубку. От новой волны размышлений отвлекла Олеся.       — Давай я Катьке позвоню. Надо предупредить. У нее дети маленькие, сам знаешь, а мужа нет.       — Звони, — согласился я.       Олеся позвонила своей подруге — матери одного из ее учеников. Уж не знаю, как они так начали плотно общаться, но бросать одинокую женщину с двумя детьми на руках мне не хотелось.       — На громкую поставь, — попросил я. Олеся послушно нажала кнопку динамика, и мы стали ждать. Вскоре ответили.       — Привет, Олесь, — поздоровалась Катька, и Олеся поприветствовала ее в ответ. Я пока молчал.       — Кать, ты знаешь, что происходит в городе?       — Знаю, — вздохнула та. — Очень страшно. Я детей дома закрыла, не знаю, что делать.       — Сидите дома пока, — влез я в разговор. — Не высовывайтесь. Мы с Олесей вас заберем скоро.       — Куда? — не поняла Катька.       — Пока не знаю, — призналась Олеся. — Но заберем.       — Просто ждите, — не стал вдаваться в подробности я. Хотя в какие подробности? Я и сам толком ничего не знаю. Надо Олега ждать.       — Я в магазин хотела…       — Доставку закажи, — раскомандовался я. — И с курьером не контактируй. Пусть оставит у двери все и уйдет. Выйдешь потом, только в глазок не забудь посмотреть.       — Поняла… А вы знаете, что происходит?       — Я видел этих кусачих психов, — пояснил я. — Так что лучше делать так, как я говорю.       Женщину такие слова явно заставили мне поверить. Она быстро поблагодарила нас за советы и звонок, а потом мы попрощались. Что ж, вроде всех предупредили. Теперь нужно как-то дождаться завтрашнего утра, Олега и Сашу и подумать, что нужно делать. Но сейчас беспокоиться смысла нет — мы в закрытой квартире, с припасами и большой тяжелой монтировкой на всякий случай. Я обернулся к задумавшейся Олесе и чуть приобнял ее. Она прильнула к моему плечу, не спуская взгляда с противоположной стены.       — Не волнуйся, завтра все будет. Все решим, и заживем хорошо.       — Мам, — услышал я тихий голос Карины. Дочка снова показалась в дверном проеме, взволнованная и неуверенная.       Олеся отреагировала сразу. Выпрямилась, улыбнулась дочке и поманила к себе. Карина побежала к нам и обняла маму.       — Что случилось? — спросила Карина, и мы с Олесей переглянулись. Сказать ей? Нет, не сейчас. Я мотнул головой, мол, не говори ей.       — Все хорошо, милая, не переживай. Мы с папой просто болтаем.       — А что происходит в городе?       Мы с женой снова уставились друг на друга. Она подслушивала? Она все слышала? Черт, вот как объяснить ребенку, что мир погибает и мы все в большой опасности?       — Временные трудности, ничего страшного, — соврал я. — Но мы в безопасности, ничего не бойся. Папа рядом.       Каринка смотрела на меня недоверчиво, а потом вдруг кивнула. Но с таким серьезным личиком, что мне стало не по себе. Она еще маленькая, но уже такая смышленая. Ей придется все рассказать, но сейчас я не готов. Тем более, если и рассказывать, то не на ночь глядя. Может, завтра…       — Завтра дядя Олег приедет с тетей Сашей, — хитро улыбнулся я, и Карина просветлела.       — Ура! — воскликнула она. — А мы будем есть мороженое?       — Ты же вчера ела, — удивилась Олеся.       — Я еще хочу, — нахмурилась Каринка, но уже через секунду снова заулыбалась.       Дядю Олега и тетю Сашу она любила. Они всегда привозили ей сладости и игрушки, которые теперь уже складывать было некуда. Кажется, они купили игрушек больше, чем мы с Олесей. А еще дядя Олег всегда катал Каринку на шее, чего почти никогда не делал я. Я предпочитал притворяться лошадкой и катать ее на спине. И как у Олега шея не сломалась, ведь дочке уже восемь лет!       — А в школу я когда пойду? — спросила девочка.       — В школу, — протянул я. — Считай, что мы с мамой устроили тебе каникулы.       — Ура, каникулы!       Еще немного поболтали с Кариной. Девочка смеялась, веселилась, а я усиленно пытался увести тему от происходящего в городе, чтобы она об этом и не вспомнила. И, кажется, у меня получилось, потому что Олеся позвала дочку на кухню помогать ей готовить ужин. Каринка любила помогать маме с готовкой, а иногда и сама придумывала какие-то рецепты, которые с легкими поправками жены они приводили в исполнение. Получалось очень даже вкусно и оригинально. Видимо, у меня под крылышком растет будущий всемирно известный шеф-повар.       Девочки ушли на кухню, оставив меня одного в комнате. И я решил времени не терять. Снова полез в интернет в поисках интересных новостей. Все те же посты. Нападений все больше, больницы работают без передыха, полиция носится по улицам города с мигалками. И, конечно, военные. Они пугают меня больше всего. Неизвестно, чего ждать от людей с оружием, которые теперь загребут власть в городе в свои лапищи и будут тут всем командовать. Военное положение еще не ввели, вояки просто катаются по городу, но близок тот час, когда объявят ЧС. Вот и новость, подтверждающая мои мысли: «В Москве введено военное положение. Установлен комендантский час и ограничен выезд из города…»       Черт, ограничен выезд — это плохо. Наверняка поставили блокпосты и проверяют всех въезжающих и покидающих пределы города. На что? Документы смотрят и что-то еще, наверное. Снова в голове всплыли воспоминания о странных вопросах и новостях про вакцинацию. Что если проверяют на наличие следа от укола? Выпустят с ним или нет? Тоже непонятно, надо узнавать. Но пока сидим дома и ждем Олега.       Так, дальше смотрю новости. Нападения, нападения, нападения. Только об этом и пишут. Про Россию, Америку, Африку, Европу и Азию. Даже вон новость про Австралию проскочила. Неужели это происходит вообще везде? Получается, что так. И это очень плохо. Это во всех городах, во всех странах, на всех континентах, а значит, прятаться негде. Осталось только забаррикадироваться и ждать, когда правительство со всем разберется. А долго ли придется ждать… И дождемся ли вообще…       Невеселые мысли омрачали сознание, я все листал и листал ленту, читал и читал. Все одно и то же.       — Дима! Иди ужинать! — раздался голос жены с кухни, и я сразу отложил телефон. Поесть не мешало, поэтому я сразу побежал на зов.       На столе уже ждала тарелка тушеной капусты с котлетами. Каринка сидела за столом, мотая ногами, и уплетала свою порцию. Олеся тоже заняла место и держала в руке вилку. Я сел, понюхал ароматное блюдо и с удовольствием принялся есть. Ели молча. Сколько раз мне еще удастся поужинать так вкусно в домашней обстановке? Черт, ты думаешь не о том! Надо думать о хорошем, думать о хорошем.       Поели, попили, поговорили обо всем, кроме насущных проблем, и разошлись по комнатам. Каринку уложили, сами легли. И уснули. Только ненадолго.       Подскочил ночью от того, что где-то за окном, совсем близко резко раздалась очередь. Ее сразу подхватили одиночные выстрелы. Стреляли совсем недолго, скоро все стихло, но Олеся уже проснулась, и теперь в темноте испуганно смотрела на меня.       — Стреляют… — прошептала она.       И тут во тьме дверного проема что–то шелохнулось. Я сразу собрался, напрягся, ладонь сама сжалась в кулак, но уже через мгновенье в комнату зашла Карина. Она прижимала к груди плюшевого кролика, подаренного ей дядей Олегом на День рождения. Этого кролика дочка любила, казалось, больше, чем нас с Олесей.       Она оказалась около кровати, и я увидел ее перепуганное лицо и заплаканные глаза. Олеся сразу заключила дочку в объятия и прижала к себе, а та заплакала, негромко всхлипывая.       — Мне страшно, — пролепетала она.       — Не бойся, милая, — успокаивала ее Олеся.       А я поднялся с кровати, осторожно подошел к окну и, не появляясь полностью в оконном проеме, чуть отодвинул занавеску. Выглянул. Ничего. Ездят редкие машины, где-то в окнах горит свет. Ничего необычного, если бы не стрельба, которую мы слышали пару минут назад. Я пожал плечами.       — Все спокойно, — сказал я негромко, и стоило мне отойти от окна, где-то совсем рядом грохнул новый выстрел.       Каринка вскрикнула, Олеся зажмурилась, прижимая дочь к себе, а я дернулся. Еще выстрел, и еще. Одиночные. Они их отстреливают, что ли? Глянул на часы. Время за полночь, почти час.       Снова все стихло, и я вернулся на кровать. Потрепал всхлипывающую дочь по спутанным волосам, коснулся плеча жены.       — Ничего не случилось, все хорошо, — проговорил я успокаивающим тоном. — Нам ничего не угрожает. К окнам только не подходите.       — Пап, почему стреляют? — спросила Каринка.       — Учения, наверное, — выдал я первое, что пришло в голову. — Не бойтесь. Это просто тренировки.       Тренировки… Да, мне бы тоже не помешало обзавестись огнестрелом в таком случае. Если военные стреляют по этим психам, то и мне можно. Другое дело, где мне взять оружие? И вопрос еще важнее: как научиться им пользоваться? В армии я, конечно, служил, стрелять учили. Только я уж не помню ничего. А стрельба из духовушки — это совсем другое. Может, Олег поднатаскает. У него-то ружье есть. Уж не знаю, зачем он его купил. Говорил, что скучно ему, хочет чего-то интересного, вот и приобрел. Другое дело, что и он не охотник, чтобы это ружье часто использовать. Из него, наверняка, тоже стрелок так себе.       Каринку уложили спать с нами. Между мной и Олесей. Она, наплакавшись и перепугавшись, все-таки уснула в маминых объятиях, а я еще долго пялился в потолок и прислушивался к звукам с улицы. Больше не палили, и я в конце концов тоже провалился в сон. Проснулся от телефонного звонка. Телефон трезвонил, надрывался. Я сразу схватил трубку, думая, что звонит Олег, но это был Сергей Николаевич, мой начальник. А на часах-то уже почти девять.       — Ало, — попытался придать я голосу бодрости.       — Дмитрий! Ты на работу сегодня выйдешь или нет?       — Боюсь, что нет, Сергей Николаевич. В городе такое творится.       — Да знаю, но у нас банк встал. Половины сотрудников нет. Ты нужен.       — Ничем не могу помочь, извиняйте, — пожал я плечами.       — Уволю!       — Хорошо, — согласился я и положил трубку.       С моим экономическим образованием найти работу хоть и трудновато, но можно, так что после того, как все закончится, я точно устроюсь в банк на ту же должность. Но не в этот отдел. Олеся и Каринка подскочили от звонка, но я сказал, что все в порядке. Сегодня я останусь дома и никуда не поеду. Даже на работу, которой только что лишился. Впрочем, не страшно. Сейчас важнее позаботиться о семье.       — Раз все проснулись, — усмехнулся я. — Идемте завтракать.       И мы пошли. Карина протирала заспанные глаза, Олеся заплетала ее длинные волосы в косу, а я уже наливал воду в чайник. Электричество есть, воду тоже подают. Пока ничего страшно не случилось. А совсем скоро приедет и Олег.       Мы позавтракали горячими бутербродами, яичницей и кофе. Карина пила свое любимое какао. Еще немного поговорили, а потом отправили дочку читать школьную литературу, а сами уселись перед телевизором. Вещание тоже не приостанавливали. Как раз утренний выпуск новостей.       — … В Санкт–Петербурге с семнадцатого сентября вводится военное положение. Город контролируют военные. Введен комендантский час. Рекомендовано не появляться на улице после десяти часов вечера и до шести часов утра, — вещал ведущий. Мы с Олесей внимательно слушали, незаметно для себя взявшись за руки. — На всех выездах из города работают пропускные пункты, просьба всем выезжающим иметь при себе необходимые документы.       Значит, выехать можно, но через военных. И не хорошо, и не плохо. Пока не ясно, на чьей стороне эти ребятки.       — Что все это значит? — спросила Олеся, и я отвлекся от экрана телевизора, где мужчина в синем строгом костюме читал бегущую строку.       — Это значит, что военные взяли город под опеку, — хмыкнул я. — Всех уродцев перестреляют, и заживем нормально.       — Думаешь, по ним стреляли ночью?       — Конечно, а по кому еще? Ты не переживай, нам ничего не грозит.       — Надеюсь…       И мы одновременно подорвались с места, когда на всю квартиру застрекотал домофон. Я бросился к двери, схватил трубку и услышал знакомый голос с требованием открыть дверь. Нажал на кнопку.       Через несколько минут в квартиру постучали, и я впустил в свой дом долгожданных гостей. Олег и Саша прибыли. Саша зашла первой, поставила на пол большую сумку, а Олег — за ней, держа на плече свое ружье. Он приехал с оружием, дело плохо.       — Здорово, Димон!       — Привет, рад видеть вас живыми и вооруженными, — усмехнулся я криво. Не время для шуток, но не пошутить не могу.       — Привет! — радостно протянула Саша, когда из комнаты ей навстречу выбежала Карина.       — Проходите, проходите, чего стоите, — суетилась Олеся. Сейчас она была искренне рада их видеть, в отличие от тех дней, когда я приводил Олега в гости и до ночи распивал с ним пиво.       Мы всей толпой двинулись в нашу с Олесей спальню, там расселись по дивану. Я притащил с кухни еще стул, чтобы было не так тесно. Карину снова пришлось отправить к себе. Я наказал ей не подслушивать, иначе не получит мороженое. Она, конечно, испугалась, но пообещала не нарушать приказ.       — Ну, — начал я, — рассказывайте.       — Да что рассказывать? — отмахнулся Олег. Он прислонил ружье к шкафу, рядом с которым сидел.       — По телевизору объявили военное положение, — сказала Олеся.       — Видели, — кивнула Саша. — И колонны видели, пока ехали.       — Не тормознули вас? — спросил я, и Олег отрицательно покачал головой. — Выезд из города закрыли. Точнее, там теперь пропускные пункты. Как выбираться будем?       — На машинах с документами, — пожал плечами мой друг.       — А если не выпустят? Что-то мне подсказывает, что они выпускать никого не хотят. Мы все задумались.       — Выехать надо, любым способом, — сказала Олеся.       — Если военные не выпустят, объедем их по бездорожью.       — Ага, чтобы нас потом за это расстреляли, — хохотнул я.       — Не расстреляют. Если не заметят, — поднял вверх указательный палец Олег. Всем было как-то невесело от его слов. — Можем поехать завтра.       — Завтра поздно, — покачал я головой. — Неизвестно, что они еще за сутки придумать успеют. Надо сегодня.       — Тогда сегодня, — кивнул Олег.       — Только у меня в машину не влезет все, что я накупил, — признался я. И три пары глаз уставились на меня удивленно.       — Возьмем наш второй джип, его загрузим. Поведет Саша. Ты с Олесей и Кариной в вашей машине.       — Идет.       Но тут Олеся кашлянула, привлекая к себе внимание.       — Мы еще мою подругу забрать хотели. Катю, если вы помните, я рассказывала. У нее сыну восемь лет и дочке год. Нельзя бросать.       — И еще тещу с тестем нельзя бросать, — добавил я.       Неужели вертаться придется? Сейчас вывезем вещи и семью, потом будем возвращаться за родителями Олеси и ее подругой. А потом еще за моими в Псков гнать. Черт, а так хотелось просто свалить и спрятаться.       Мы сидели молча, обдумывали план, как за окном вдруг снова загрохотали выстрели. Далеко, негромко, но мы все разом повернулись по направлению звука. Затем все стихло.       — Со вчерашнего вечера палят, — протянула Саша.       — Мы тоже слышали, — поддакнул я. — Зомбей мочат?       — Похоже на то. Я поэтому ружье и взял. Разрешение у меня на него есть, проблем не возникнет. Но безопасности ради…       Мы все похвалили Олега за предусмотрительность, а потом снова начали обсуждать, как и когда поедем. Пришли к выводу, что ехать нужно уже сегодня, и выезжать желательно часов в пять.       — Значит так, — начал подводить итоги я. — Часам к пяти подгоняйте на обеих машинах. Сразу загрузимся и поедем. Потом я скатаюсь обратно, за тещей с тестем и за Катькой с детьми.       И самому так горько стало от своих же слов. Вот-вот я готов вырваться из зараженного города, занятого военными, а потом сам же говорю, что вернусь, да еще и один. Безумие.       На том и порешили. С Олегом и Сашей распрощались. Я в окно проследил за тем, как они садятся в свой джип, как выезжают со двора. И с облегчением выдохнул. Никакой псих на них не бросился, значит, до дома они доберутся. К тому же у них ружье. Теперь нужно собирать вещи.       Первым делом я начал закидывать во все имеющиеся рюкзаки еду. Все, что попадалось. Даже колбасу и сыр, даже замороженные котлеты. В доме Олега тоже есть холодильник, ничего не успеет испортиться за пару часов езды до его загородного коттеджа.       — Проверь все документы, — сказал я Олесе, и та принялась копаться в сумочке. Нужны паспорта, свидетельство о рождении Карины, полисы, СНИЛСы и тому подобное. Пусть этим Олеся занимается. На мне инструменты.       Я закидал в рюкзаки все, что может пригодиться для починки машины, бытовой техники и самого дома. Универсальный топор и большую монтировку убирать далеко не стал. Отныне это мое оружие. Пока Каринка и Олеся собирали вещи дочери, я даже умудрился помахать монтировкой, присноравливаясь держать ее в руках. Вроде нормально, если что смогу какому–нибудь кусачему психу прописать постельный режим.       Мы собрали немало сумок. Захватили побольше теплой одежды, обуви, еды и инструментов. Взяли все, что я накупил за вчерашний день. Олеся пообещала Карине, что мы уезжаем на время, просто в гости к дяде Олегу и скоро вернемся, поэтому все игрушки с собой забирать необязательно. Жена попросила дочь ограничиться одной–двумя. А я все это слушал и понимал, что мы вряд ли скоро вернемся, а игрушки не берем, потому что места в машине не хватит, да и рук для такой ноши маловато. Каринка, конечно, взяла своего розового зайца, а потом подумала и прихватила еще какую-то куклу. Олеся называла таких кукол «Барби», но мне это ни о чем не говорило. Не силен я в девчачьих увлечениях.       Мы были готовы. Но прежде чем выйти из квартиры, я вдруг кое о чем подумал.       — Куртки надевайте, — приказал я.       — Зачем? Жарко же на улице, — удивилась Олеся.       — Надо, — я многозначительно посмотрел на нее и клацнул зубами, как бы намекая на укусы. Жена у меня женщина умная. Сообразила. Одела Каринку, сама куртку натянула. И я свою плотную кожанку накинул.       И снова что-то не позволяло мне выйти. Я не знаю, что мы увидим там, в городе, не знаю, с чем столкнемся. Но Карина должна быть готова к тому, что что-то может пойти не так. Поэтому я опустился на колено перед дочерью и попросил внимательно меня выслушать.       — Карина, — я даже взял ее за руку для пущей убедительности. — Мы сейчас едем в гости к дяде Олегу и тете Саше.       — Я знаю, — кивнула Карина. Она была серьезна, но не боялась.       — Но это все не просто так. Олеся удивленно посмотрела на меня, но я кивнул ей, мол, так надо. Она должна знать.       — Что случилось? — спросила дочка.       — Дело в том, — не зная, как подступиться, начал я. — Случилось кое-что. Я просто хочу, чтобы ты слушалась меня и маму безоговорочно. Чтобы делала все, что мы говорим. Это очень важно, дочка. Каринка молчала, внимательно изучала мое лицо, прищуривалась, кусала губы.       — Хорошо, — кивнула наконец она.       — И еще кое-что, — добавил я. — Все, что ты увидишь на улице, тебе не грозит, если ты будешь слушаться нас с мамой.       — А что там, на улице? — спросила Каринка, и я понял, что теперь ей нужно как-то объяснить ситуацию так, чтобы и не разрушить детскую психику, но и чтобы она поняла, что дело серьезное и папа не шутит.       — Люди стали очень злыми. Слушайся только меня, маму, дядю Олега и тетю Сашу. И больше никого, пока мы не позволим, хорошо?       Карина закивала, но по ней было видно, что она сильно нервничает. Олеся взяла дочь за руку, а я глянул в дверной глазок. На лестничной площадке никого, пусто. Точнее, чисто. Пора вспомнить фильмы про Рэмбо и Джеки Чана. Ну или какие другие боевики, чтобы придать себе смелости.       Замок негромко щелкнул, дважды, и я высунулся в парадную. Никого. Я поудобнее перехватил монтировку и вышел из квартиры. Прежде чем идти вниз поднялся на этаж наверх. Тоже чисто. И выше, кажется, тоже. Поэтому спустился вниз, постучал монтировкой по перилам. Не знаю, что приманивает этих психов, но в фильмах зомби идут на звук или свет. Тишина. Никого. Теперь можно и за вещи приняться.       Карине на спину повесили ее школьный рюкзак, забитый одеждой и тетрадками — образование никто не отменял. В руки ей дали бутылку с водой, под мышку — ее зайца, а в карман куртки — ту самую барби. Олеся накинула большой рюкзак с одеждой и обувью, в одну руку — пакет с едой, второй рукой взяла маленькую ладошку Карины. Я взвалил на спину самый большой рюкзак, в одной руке монтировка, в другой пакет с едой. Главное перенести все к машине, а там останется только дождаться Олега. Спустились на лифте, благо пока работает электричество. Я, конечно, первый высунулся из парадной, изучил обстановку. На улице тихо, пусто. Только ветер гонит по асфальту кувырком какие-то фантики.       — Пошли, чисто, — скомандовал я, и мы вышли из парадной. Машину я догадался поставить как можно ближе, поэтому до нее оставалось только перейти дорогу.       Побежали. Я постоянно крутил головой, пытаясь заметить хоть что-то подозрительное. Но ничего, к счастью. Сразу же открыл багажник, закидал внутрь все пакеты, рюкзаки. И место в машине закончилось. Она просто безумно маленькая, ужасно крохотная. В нее не влезает ничего.       — Каринка, давай внутрь, — я распахнул заднюю дверь, и дочка быстро нырнула в машину, где я ее и закрыл. Там до нее хотя бы псих не доберется. — Ты тоже бы села.       Это я уже Олесе. Та покачала головой.       — Я с тобой постою.       Я лишь вздохнул. Ну раз хочет постоять, то почему бы не постоять. Осталось спустить из квартиры еще баклажки с водой, пару пакетов с консервами и макаронами и забрать ящик с инструментами.       — Давай-ка все-таки в машину, — сказал я снова. — А я в квартиру за оставшимся. Запритесь изнутри и лучше вообще пригнитесь, чтобы вас видно не было.