Ядро Эфира

      — Это мой кусок! — гневно выкрикнул Юджун, подаваясь к Чонгуку, который секундой ранее взял последний кусок грибного пирога со стола.       — С чего это? — насмешливо бросил он, отодвигая руку так, чтобы эльф не смог дотянуться. — На нём не написано.       — Что? Не хозяйничай в моём доме! — раздражённо прохрипел Юджун, схватившись за стол.       — Это не твой дом, а Тэхёна.       — Дай сюда! — требовательно бросил эльф, подаваясь вперёд.       Чонгук усмехнулся и демонстративно отодвинул руку, которой держал кусок, ещё дальше.       — О, так ты его хочешь? — с издёвкой протянул он, сдерживая смех. — Давай, иди сюда, щеночек.       С этими словами Чон быстро откусил смачный кусок, прожёвывая с преувеличенным удовольствием, не сдерживая громкое чавканье.       — М-м-м… — довольно промычал он, не сводя с эльфа взгляда.       Юджун застыл на месте.       — Ты… Это… Специально? — опасно тихим тоном спросил он, сжимая кулаки под столом.       — Что ты, — спокойно начал Чонгук, вытирая губы тыльной стороной ладони, смахивая несуществующие крошки с подбородка. — Я просто был голоден.       — Elen mórë móran… — презрительно фыркнул он на эльфийском.       — Он говорит что-то обо мне? — спросил Чонгук у Тэхёна, нахмурившись.       — Нет.       — Да.       Одновременно отвечают эльфы.       — Неуважительно говорить на другом языке в присутствии человека, который его не понимает, — сквозь зубы процедил Чон, переводя свой взгляд на Юджуна.       — Вот именно, что в присутствии че-ло-ве-ка, — огрызнулся тот.       — Повтори, — приказал Чонгук, вставая из-за обеденного стола.       Тэхён торопливо поднял руки в примирительном жесте.       — Прекратите, пожалуйста! Это всего лишь пирог! Я могу испечь ещё.       — Нет, не можешь, — фыркнул Юджун. — Это был особый пирог, — он скрестил руки на груди.       — Да, он был особенным, потому что его съел я, — добавил Чонгук, акцентируя внимание на последнем слове, ухмыляясь.       Юджун замахнулся, будто собирался кинуть что-то в Чонгука, но тот только громко расхохотался, явно довольный своей проделкой.       После того, как Юджун узнал секрет Чонгука, то начал наведываться к Тэхёну по любому поводу и без, словно боялся оставить их наедине. Казалось, своими визитами он только добавлял младшему проблем. Ссоры вспыхивали на ровном месте, порой из-за самых незначительных вещей. В доме почти всегда было шумно, но дальше повышенных тонов дело не заходило. Драк больше не было. Хотя иногда хотелось вновь познакомить кулак с чужим лицом. Пожалуй, в этом желании Юджун и Чонгук были абсолютно согласны.       Они ещё несколько минут молча смотрели друг на друга. Атмосфера была напряжённой, но постепенно она начинала рассеиваться, как дым от только что потушенного огня. Чонгук, с самодовольной гримасой, неторопливо отправил остатки пирога в рот, не обращая внимания на Юджуна, который, видимо, уже понял, что продолжать спор бессмысленно.       Он с фырканьем отвернулся и, не сказав ни слова, ушёл от стола. Пусть спор оказался не в пользу эльфа, он всегда будет готов к следующему раунду. А он будет. Оба это прекрасно понимали.       Когда тишина наконец утонула в комнате, Чонгук вернулся к своим мыслям. Он огляделся по сторонам. Странная лисица-дух покинула дом на следующий же день, оставив после себя лишь использованные бинты и бесконечную кучу вопросов.       В голове не укладывалось, как могут существовать говорящие животные, какие-то духи… А может, и приведения тоже есть? Что ещё он и люди в целом не знают о мире? Нет, конечно, есть разные легенды, но разве это не просто выдумка? Разве это не просто плод чужого воображения?       Ответ на этот вопрос он не знал. Вернее, знал, но отказывался в это верить. Уход лисицы-духа только подкрепил его непринятие — возможно, ему просто померещилось. Точно. Он, наверное, ударился головой, когда дрался с Юджуном.       Признать духов означало признать могущество и превосходство эльфов. Если те объединятся с духами и другими существами, то у человечества будут большие проблемы.       Как он там говорил: люди хотят верить в лучшее, даже если это всего лишь обман? В точку. Он всего лишь человек. Низменные желания не обходят его стороной. Он, как и другие, хочет верить в лучшее будущее, даже если, возможно, оно никогда не настанет.       Надежда никогда не умирает, ведь так?       — И много таких духов в лесу? — спросил тогда Чонгук, наблюдая за тем, как Тэхён стирал грязные полотенца.       — Лес — это и есть дух, — не оборачиваясь, ответил эльф.       — Что ты сказал?       Сердце мгновенно ушло в пятки, ладони похолодели и стали влажными от пота, а рубашка неприятно прилипла к спине.       — Хочешь сказать, он и правда… Живой?       После согласного мычания внезапно на него обрушилось страшное осознание своей безнадёжности. Кажется, только сейчас он полностью осознал, куда именно попал — в новую клетку, из который он мог никогда не выбраться. Теперь всё, что он чувствовал раньше — едва уловимое шевеление вокруг, странное ощущение чужого присутствия — обрело смысл. Неужели, всё это время за ним наблюдали со всех сторон?       Тогда почему он всё ещё жив?       Тэхён оглянулся, вытирая руки. Заметив резкую перемену в чужом лице, он сначала опешил, пробегаясь растерянным взглядом по искажённому ужасом лицу будто в поиске, не сказал ли он что-то не то, а затем продолжил:       — Духи не выдают тайн, даже если увидят чужие секреты, если ты беспокоишься об этом, — мягко заверил эльф.       — Разве духи не помогают вам вести войну? — нахмурившись, спросил Чонгук.       — Нет.       — Почему нет?       — Духи не вмешиваются в то, что не могут исправить. Обычно они не показываются. То, что нам удалось их увидеть, — огромное чудо. Жаль, правда, что мы увидели её так… — губы эльфа раздосадованно поджались, будто само воспоминание приносило ему боль.       Чонгук такой эмпатии к лисице не питал. Ему бы сначала позаботиться о себе, а уже позже беспокоиться о других. Но, судя по властному тону духа, она не нуждалась в чьей-то жалости. Уж точно не она.       Если всякие сверхъестественные существа были по-прежнему чем-то далёким, то эльфы были как нельзя близко. Способность Тэхёна не давала Чонгуку покоя. Он до сих пор с замиранием сердца проходил процедуру перевоплощения перед выходом в деревню, когда Тэхён касался его тела, а под его ладонью вспыхивал мягкий свет.       Он подолгу стоял перед зеркалом, разглядывая своё отражение, терзаясь противоречивыми чувствами. Трогал свои пальцы, что становились длиннее, касался лица, что, пусть и сохранило его черты, но стало более плавным и изящным.       Нет, сомнений в том, кто он есть, даже не возникало. Он человек. Без вопросов. Но были другие мысли — назойливые и надоедливые — те, что медленно разъедали его изнутри.       Человек с внешностью эльфа.       В его груди даже горела и перемещалась энергия… Эльфы как нельзя близко, правда?       Он пользовался помощью врага, чтобы его сразить. Должно ли это его волновать? Нисколько. Но почему-то в груди то и дело ощущалось странное, тяжёлое нытьё. Заиграла совесть? Чонгук не сдержал усмешки. Что-то она слишком поздно проснулась.       Яд может оказаться лекарством или же смертью. Никогда не знаешь, какой для тебя будет следующий укус — последний или же спасительный. Чонгук мысленно сравнил себя со змеёй, что ворует яйца. Он ведь даже почти что сбрасывает кожу, когда запахнет жареным.       Возвращение облика оказалось таким же неожиданным, как и его смена. Чтобы вновь стать человеком, эльф должен был коснуться его ещё раз. Или же можно было просто подождать — через шесть часов способность переставала действовать, и привычная внешность возвращалась сама собой.       Чонгук решил проверить, что происходит при «естественном» возвращении.       Лик начинал меняться постепенно: сначала уши становились короче, потом пальцы. Кожа в некоторых местах темнела, будто проявлялись пятна от краски.       — Боже, я как будто жертва неудавшегося эксперимента, — проворчал он, глядя на своё отражение в зеркале. Тэхён тут же разразился звонким смехом, а Чонгук, сам того не ожидая, усмехнулся в ответ. — Прямо как гибрид. Хорошо хоть ноги не укорачиваются по очереди. А то уж точно без слёз не взглянешь.       Он представил, что было бы, если бы в таком виде его увидел Сокджин. Тот наверняка не выпустил бы его из своего кабинета.       — Гиб… рид? Что это? — озадаченно переспросил эльф.       Чонгук перевёл взгляд на отражение Тэхёна, что стоял позади него.       — Ну, это организм, который получился в результате смешивания генов, — объяснил он, но, заметив, что Тэхён всё равно выглядел растерянным, добавил. — Ладно, смотри. Например… Если взять лошадь и осла… Хотя, погоди, ты вообще знаешь, что это за животные?       — Да, — эльф активно закивал, — я читал о них.       — Отлично. Тогда смотри. Если скрестить лошадь с ослом, их дети — мул — будут чем-то средним. Мул внешне похож на лошадь, но посильнее осла.       — Мул… — медленно повторил Тэхён, обдумывая услышанное. — Значит, это кто-то… Кто не принадлежит ни одному миру?       — Ну, что-то вроде. Но гибриды бывают не только у животных. Это может быть растение, например. Возьмёшь один цветок, добавишь к нему черты другого — и получается что-то новое.       Тэхён понимающе кивнул, но его взгляд стал настороженным.       — У нас подобные действия считались бы… — он замолчал, подбирая слова.       — Неправильными? — подсказал Чонгук.       Эльф неуверенно кивнул.       — Это не удивительно. У нас тоже многие так думают, — признался Чон. — Хотя, по сути, это просто ещё один способ выживания.       — Странный способ…       — Какой есть, — пожал плечами Чонгук. — Если бы не такие вот эксперименты, то не было бы… Ну, например, новых лекарств или растений, которые не дохнут при первом же морозе.       — Разве можно вмешиваться в законы природы?       — А ты предпочел бы сдохнуть? — глядя прямо в глаза, спросил Чонгук.       — Я… Не знаю…       Тэхён замялся, отводя взгляд, его уши чуть дёрнулись.       — То-то же, — бросил Чонгук, чувствуя странное удовлетворение от своей победы в этом маленьком споре. Он хмыкнул, глядя на Тэхёна, который всё ещё стоял в задумчивости. — Не такие уж вы и святые, как ты хочешь показать.       Эльф встрепенулся, бросив на Чонгука удивлённый взгляд.       — Что ты имеешь в виду?       — Да брось, Тэхён, — Чонгук развернулся к нему лицом. Опершись об умывальник тазом, он скрестил руки на груди, продолжая. — Мир не такой радужный, как ты себе думаешь. Когда дело доходит до выживания, то ты забываешь обо всех своих принципах.       — У нас свои законы. Мы не позволяем себе…       — Вмешиваться в «законы природы»? — закончил за него Чонгук. — Тогда что это такое? — он обвёл руками себя. — Разве ты сам не нарушаешь законы, когда меняешь мою внешность? Разве то, что человек может принять облик эльфа, естественно?       Тэхён покачал головой.       — Вот видишь, — развел руками Чонгук. — Все мы, так или иначе, нарушаем законы природы. Просто одни это делают открыто, а другие прикрываются красивыми словами.       Эльф не знал, что и ответить. Кажется, он впервые посмотрел на свою способность вот так. До этого он принимал её как данность, дар, но теперь он не знал, что и думать.       — Не загоняйся, но подумай об этом на досуге, — напоследок бросил Чон. — Иногда нельзя с точностью определить, что хорошо, а что плохо.       Почувствовав новые изменения в теле, он вновь повернулся к зеркалу. Теперь на него смотрел пятнистый недоэльф с человеческими ушами и не до конца изменившимися чертами лица.       Интересно, как долго он сможет играть роль «мирного эльфа», и что случится, если его настоящая сущность раскроется? Один эльф уже узнал о нём. Но что будет дальше? Что если кто-то ещё узнает его секрет?       Чонгук не мог избавиться от мысли, что за ним вот-вот придут эльфы-войны, чтобы притащить к старейшине и публично снести голову с плеч. За это время он уже успел познакомиться с порядком в деревне: внутри стояла чёткая иерархия, во главе которой были старейшины, затем эльфы-воины или же охотники, а все остальные были, можно сказать, обычные эльфы — от ремесленников до земледельцев.       Эта чёткая структура не оставляла места для чужаков, особенно таких, как он. Каждый знал своё место и роль, и любое отклонение могло быть воспринято, как угроза. Он был неуместным элементом в этой системе, и, хотя в деревне была своя гармония, его присутствие нарушало её. И если кто-то начнёт подозревать, что он не тот, за кого себя выдаёт, это может стоить ему жизни.       Прожигающий взгляд Юджуна, который неустанно наблюдал за ним не только в доме Тэхёна, но и за его пределами, только подпитывал беспокойства Чонгука. Несмотря на то, что Тэхён уверял его в том, что брат никому ничего не расскажет, Чонгук не мог быть так уверен в этом.       После трапезы все трое вышли в деревню. Юджун шёл впереди, за ним был Тэхён, а замыкал процессию Чонгук с двумя пустыми вёдрами. Они направлялись к реке. По пути им встретились несколько эльфов. Тэхён и Юджун остановились, чтобы поздороваться. Вероятно, это были знакомые, но Чонгук продолжил идти дальше, спускаясь к побережью реки.       Когда его пальцы коснулись прохладной воды, он остановился и посмотрел назад. Взгляд сразу зацепился за пристальный взгляд Юджуна. Чонгук почти что закатил глаза, но сдержался. Эльфы стояли неподалеку и тихо о чём-то перешептывались.       «Как бы с ним ни было проблем…» — неустанно крутилось в голове у Чонгука.       Он протяжно вздохнул, закатал просторные штаны до колена и зашёл в воду.       — Те, arë móran sa arë tirë arion? — начал Юджун, когда они с Тэхёном остались наедине. Его голос был тихим, но в нём звучала явная угроза. — Meldë sa vëa nára tirë?       — Yu, ta lëa nára nairë. Na vëa tirë…       — Vëa? Sa, arë nára, ta melme? — фыркнул Юджун. — Manë ta — rëa ar naira naillë!       — Nya lëa vëa alëa tarka, — стоял на своём Тэхён.       — Nai, manë ta nára? Arë, arë cendë ta, sarándë vëa tarka ar nairë… — возмущённо жестикулировал эльф. — Ta melme lëa cendë nyë! Arë, arë… manë ta nai arë tirë arion?       — Arë, sa lëa nára cendë manë nárië ar lëa naira vëa tarka.       — Arë, sa? Nya alëa ta vëa alëa cendë ar naira vëa tarka, arë, sa, nai vëa tirë ar sa.       — Yuĵun, — строго позвал его Тэхён, смотря брату прямо в глаза.       — Arë, Yuĵun? — не унимался эльф. — Sa melme, arë, nya lëa nára?       — Sa, nyë tirë, — Тэхён коснулся руки брата своей. — Tirë, arë ta naira vëa tarka, ta alëa arion…       Чонгук продолжал чувствовать взгляд Юджуна кожей, словно то было прикосновение раскаленного металла. Когда он повернулся, эльф не отвёл глаз, а лишь усмехнулся, кривя губы так, что это больше походило на оскал. На этот раз Чонгук не сдержался и закатил глаза. Он до чёртиков ненавидел тех, кто ставил себя выше других. А Юджун явно наслаждался своим превосходством, упиваясь видом растерянного человеческого лица.       Когда Чонгук набрал воду и направлялся обратно, он прошёл между Тэхёном и Юджуном. Последний не сдержался:       — И как тебе, моран? Нравится прислуживать эльфам? — бросил Юджун с насмешкой.       — Я не моран, — недовольно ответил Чонгук, останавливаясь и поворачиваясь к нему. — И я не прислуживаю вам.       — О, ещё какой моран, — довольно протянул эльф, не обращая внимания на чужие слова.       Чонгук стиснул зубы, но не стал продолжать этот бессмысленный разговор и продолжил свой путь.       — Почему твой брат называет меня «моран»? Что это значит? — спросил он уже дома, когда они с Тэхёном остались наедине. Слава Богу Юджун не ночует вместе с ним, а то, если бы эта рожа маячила ещё и ночью, Чонгук бы не выдержал.       — А… — Тэхён замялся, не зная, что ответить, но нерешительность эльфа только раздражала Чонгука ещё больше.       — Говори уже, — нетерпеливо потребовал он.       — Это означает… Падаль.       — Падаль? — выгнул бровь Чонгук.       — Да. Имеется в виду мёртвое…       — Я знаю, что такое падаль, — грубо отрезал Чонгук.       Он нахмурился, ощущая, как внутри что-то неприятно сжалось. Кто бы мог подумать, что испытывать унижение от врага так отвратительно и мерзко. Эльф видел в нём мёртвое мясо и говорил о нём так, будто он ничего не стоил. Всё, что сейчас Чонгук чувствовал, — это слабость. Он не мог ничего ответить, не мог отомстить, потому что попросту не понимал чужих слов. Чонгук ощущал, как ярость поднималась в груди, смешиваясь с чувством, которое он ненавидел больше всего, — бессилие.       Нет ничего хуже, чем осознавать собственное бессилие.       Тэхён попытался сказать что-то примирительное, но Чон резко прервал его:       — Научи меня вашему языку.       Эльф замер. На мгновение на его лице мелькнула странная тень удивления и… сомнения? Но затем он быстро кивнул:       — Хорошо. Я научу тебя.       Они договорились начать этим же вечером. Чонгук устроился за столом, в то время как Тэхён крутился вокруг него, доставая из своих стеллажей книги. Мужчина мысленно удивился их количеству, но возражать не стал. Эльф вообще мог отказаться от помощи, конечно, и Чонгук мог бы заставить его силой, но применять насильственные действия к эльфу не входило в его планы.       И с каких пор он стал таким мягким?       — Хорошо, начнём? — Тэхён сел рядом с Чонгуком и открыл одну из книг.       Взглянув на страницы, Чон удивлённо нахмурился.       — Тут одни картинки, — сказал он, переворачивая страницы, не понимая, что это.       — Всё верно, — кивнул эльф. — В отличие от вашего языка, мы не используем… Э… Буквы для того, чтобы оставить послания.       — Как тогда вы сохраняете историю? В картинках, что ли?       — Старейшины наследуют все знания и передают другим эльфам.       — Это ведь ненадёжно, — нахмурился Чон. — Если всё передавать устно, рано или поздно что-то изменится. И ты уже не сможешь быть уверен, что всё так, как было на самом деле. Запись нужна, чтобы слова не исчезли.       — Они не исчезнут, — покачал головой Тэхён. — Мы хорошо знаем свою историю. Если что-то нельзя рассказать через музыку, то мы рисуем это на бумаге. Вот смотри, — эльф ткнул пальцем в одну из картинок. На ней изображены эльфы, которые окружали огромное дерево. — Это основатели нашей деревни.       Чонгук снова поразился тому, как эльфы были одновременно похожи на людей и в то же время так отличались.       — Ты знаешь, как появились эльфы? — Тэхён взглянул на него с какой-то едва заметной загадочностью.       — Вы просто появились в один момент. И всё, — ответил Чонгук, скептически подняв бровь. Он не понимал, к чему эльф клонил.       — Нет, — улыбнулся Тэхён, покачав головой. — Я имею в виду, знаешь ли ты, как мы появились на свет?       — И как же? — Чонгук, конечно же, не знал.       — Мы дети Луны, — сказал эльф. — Мы не были созданы, как другие существа. Мы пришли из её света, из её энергии. В нашем мире Луна близка. По крайней мере, так говорят.       Он слегка коснулся своего светящегося ядра, едва заметного сквозь белые одеяния.       — Внутри нас течет сила Лесной Матери, — продолжил эльф. — Когда Она светит ярко, мы полны силы. Когда Она тускнеет, мы ищем тишину. Мы её дети. Она даёт нам жизнь и силу. Мы не стареем, как люди, и не умираем, как вы. Мы живём, пока Луна светит, и уходим, когда её свет тускнеет.       — Погоди… — Чонгук удивлённо уставился на Тэхёна. — Вы, что… Умираете, когда происходит лунное затмение, что ли?       — Что? Конечно нет, — Тэхён тихо рассмеялся. — Просто в это время наши силы становятся слабее.       Чонгук был удивлён внезапным открытием, но не так, чтобы потерять дар речи. Всё же эльфы пришли из другого мира, вполне логично, что у них иная природа, к тому же эти энергетические ядра…       После небольшой лекции по истории, они наконец-то принялись за язык. Начали с базовых обиходных слов. Тэхён диктовал, а Чонгук записывал услышанное на предоставленных эльфом листах. Некоторые слова он уже знал, но всё равно записал их с человеческой транскрипцией.       Мужчина уставился на свои записи и тяжело выдохнул.       — Ладно, — пробормотал он, — ещё раз. Элта тира на? Так?       — Элда ти́ра ня, — мягко поправил его Тэхён.       — Точно. Элда тира ня?       — Да, отлично, — эльф кивнул, наблюдая за ним. — Теперь попробуй… А… Протянуть буквы, чтобы они звучали мягче.       — Да куда ещё протягивать? — Чонгук тяжело вздохнул. Он и не думал, что это могло быть так сложно. Языки — это явно не его сильная сторона.       Эльф улыбнулся, опираясь на локоть:       — Наш язык — это музыка, — повторил эльф. — Он отражает природу. Если ты говоришь твёрдо, то это звучит, как… — он на миг задумался, — ветер перед бурей. Если мягко, то как течение воды.       — Ветер перед бурей? — Чонгук скептически взглянул на сидящего напротив эльфа. — Ты вот сейчас вообще не помогаешь. Давай обойдёмся без вот этого вот всего, ладно? Говори конкретней.       — Хорошо. Тогда представь, что ты поёшь. Так понятней?       — Вполне.       Чонгук вновь повторил необходимые слова, протягивая гласные как можно дольше.       — Уже лучше, — похвалил его Тэхён.       Чонгук облегчённо выдохнул и откинулся на спинку стула. Давно он вот так не учился, начинают вспоминаться студенческие годы в академии, где он закапывался в учебники, чтобы получить хорошую оценку.       — Ты так красиво пишешь, — наклонившись вперёд, эльф заглянул в заметки Чонгука. Вопреки его вспыльчивому характеру, буквы у него были прямые и ровные, будто написанные под линейку.       — Спасибо, — бросил он, поднимая взгляд на Тэхёна. — Можешь что-нибудь прочитать?       Эльф вздохнул и покачал головой:       — Нет. Твои буквы отличаются от букв в книгах.       — А если так? — Чонгук взял ручку и написал уже печатными буквами.       — П-ри-вет? — по слогам прочитал эльф.       — Верно.       — Почему я не могу прочитать это? — Тэхён ткнул пальцем в заметки выше. — Ты используешь какой-то другой язык?       — Нет, — усмехнулся Чонгук. — Это точно такой же язык, просто для письма мы используем прописные буквы, а то, что ты видишь в книгах, — это печатные.       По задумчивому выражению лицу стало понятно, что Тэхён ничего не понял, тогда Чонгук показал на примере нескольких букв. Сначала он написал печатные буквы, а затем рядом с ними написал прописные.       — О, теперь я понял, — воскликнул эльф, довольно улыбаясь. — Спасибо.       — Было бы за что, — хмыкнул Чонгук, складывая записи в стопку.