Ядро Эфира

      В холодном сумраке, освещённом лишь тусклым светом неоновых ламп, Чонгук стоял у окна военно-лабораторного комитета. Он наблюдал за мрачным пейзажем за стеклом: высокие бетонные стены, усеянные колючей проволокой, и размытые тени, ползущие внизу. Ландшафт заставлял впадать в уныние, но он, кажется, уже привык. Здесь не было зелени или жизни, только темнота и хаос. Ветер иногда поднимал мусор, что беспорядочно катался туда-сюда.       Чонгук закурил сигарету и, наклонившись к окну, стал смотреть куда-то вдаль. За стены. Холодный воздух от окна стекал по его спине, проникая под форму, вызывая мурашки.       — Как же это всё бессмысленно, — размышлял он вслух, выдыхая клубы дыма. — Стены — это не защита. Это тюрьма. Тюрьма, в которую мы загнали сами себя.       Он чувствовал, как в груди сжимается тяжесть — чувство безнадёжности и пустоты. Продолжающаяся война за столько лет не принесла никаких успехов. Только боль, скорбь и разочарование.       Казалось, что все вокруг — это крысы, что бились о стены клетки, пытаясь сохранить контроль, но на самом деле только усугубляли своё собственное падение. Каждый раз, одерживая победу, мы не замечаем, как углубляется пропасть между нами и тем, кем мы когда-то были.       Война меняет людей до неузнаваемости. В погоне за победой человек может откинуть самое ценное, что у него есть — человечность. Будет ли победа что-то значить, если при этом нужно будет наступить себе на горло и пожертвовать своими принципами? Предать самого себя.       Чонгук закрыл глаза на мгновение, погружаясь в свои мысли. Даже с закрытыми глазами перед ним продолжал возникать образ, мрачный и непреклонный. Перед ним были стены — высокие и толстые, серые и меловые, покрытые трещинами и заросшие плесенью. Эти стены казались бесконечными, словно они не защищали, а преграждали все пути к освобождению и надежде.       Он выкинул сигарету и смотрел на её тлеющие угли до тех пор, пока они полностью не погасли. Отступив от стены, он пошёл по длинным, слабо освещённым коридорам. Его шаги издавали глухое эхо, разрывающее мёртвую тишину. В воздухе витал резкий запах химических веществ, разложения и затхлости старых помещений.       По мере того, как он углублялся в лабиринт коридоров, этот запах становился всё более насыщенным. Удушающим. Чонгук почти не замечал его, настолько привык. Но с нарастающим чувством отвращения он справиться так и не смог. Особенно когда его взгляд наткнулся на первую камеру.       На Чонгука смотрели измотанные и иссушенные тела эльфов, прикованные к стенам. Их глаза были полностью пусты. Они словно потеряли всякую надежду. Их существование напоминало жалкие остатки жизни, медленно исчезающие в темноте.       Он заметил, как их затянутые на цепях руки дрожали и как глаза, полные боли, скользили по его лицу, будто в поисках сострадания. Но его не было.       Ему было не жаль.       Но всякий раз, проходя мимо камер, он смотрел в каждую из них. Запоминал. Не давал себе забыть то, до чего доводила одержимость победой.       Взгляд остановился на очередной камере. Здесь эльфы были привязаны к кушеткам и подвергались физическим пыткам. Устройства, напоминающие зловещие механические щупальца, вырывали у них ногти и зубы, вызывая острые всплески боли, которые заставляли их кричать. Электрошокеры приводили к судорогам. Обмякшие тела эльфов дёргались и колебались. Первоначальное сопротивление сменялось полным бессилием, и мучения продолжались до тех пор, пока они не теряли сознание.       Каждый раз, когда Чонгук смотрел в эти глаза, искажённые ужасом, он видел в них частичку себя.       Что стало с человечеством?       Люди стали теми, против кого сражались.       Помимо физических пыток, эльфов подвергали и эмоциональному давлению. При помощи иллюзий им показывали их погибших друзей и семью, что в совокупности с усиливающими препаратами усугубляло их страх до предела.       Время от времени чужие крики разрывали тишину лаборатории, отражаясь от стен и отдаваясь эхом в сознании Чонгука.       В каждой комнате, за каждым углом он видел страдания, которые были частью его работы.       Частью его жизни.       Частью его самого.       Чонгук остановился у камеры, где эльфы находились в капсулах с полупрозрачной зелёной жидкостью. Внутри капсул их тела плавали в полной неподвижности, а лица даже тут, казалось, были искажены из-за боли и страха.       В каком-то смысле он чувствовал себя как один из тех эльфов в капсулах — живым, но полностью изолированным от мира, лишённым возможности изменить что-либо. Каждый шаг по этим коридорам казался очередным напоминанием о его собственной ловушке, из которой он, возможно, никогда не сможет выбраться.       Дверь со скрипом приоткрылась, и из неё вышел Ким Сокджин — мужчина в белом лабораторном халате. С его лица не сходила странная, немного идиотская улыбка, которая в этом месте казалась абсолютно неуместной. Чонгук не понимал, как можно сохранять такое выражение лица среди страданий и смерти, но здесь у каждого из них были свои скелеты в шкафу.       — И не мучает тебя совесть самолично отдавать эльфов на растерзания нам? — спросил Сокджин, когда подошёл ближе.       — Странно слышать о совести от того, кто живьём разбирает эльфов по кусочкам, — отрезал Чонгук.       Мужчина в халате лишь громко рассмеялся, словно не замечая иронии в словах собеседника.       — И всё же, — не унимался Сокджин.       — Я лишь выполняю свою работу.       Он продолжал, не обращая внимание на раздражённый тон Чонгука.       — Они ведь чувствуют, Чон.       — Мне не жаль этих тварей, — сухо ответил Чонгук, отмахиваясь от бессмысленного разговора. — Оружие уже готово?       — Обижаешь. Мы ждали только тебя.       — Тогда хватит трепаться и пошли.       — Какой ты нетерпеливый.       Сокджин цокнул, но направился в зону испытаний, что была поделена на две части: небольшой кабинет и ограждённый пуленепробиваемым стеклом зал для стрельбы. В кабинете монотонно гудели приборы и различные аппараты. На белых стенах висели научные диаграммы и схемы, а в центре находился массивный металлический стол, заставленный разными устройствами и образцами.       Эльфов здесь не было.       На одной из стен висел огромный монитор, на котором мерцали данные и графики, отображающие результаты тестирования. Несмотря на работающую технику, внутри было холодно.       Холод прослеживался и во взгляде Сокджина, когда тот взял со стола планшет и пробежался по результатам исследования на экране.       Безумная улыбка скрывала в себе равнодушие к чужим страданиям. Чонгук его отчасти понимал. Он бы не смог проводить всё своё время в подобном месте. Не выдержал бы.       — Это оружие, — начал Джин, подходя к большому столу, где лежал новый образец, — калибр двадцать миллиметров. В его основе лежат концентрированные переработанные ядра. Дальность — до двух километров. Скорострельность и перезарядка в несколько секунд. Эффективность максимальная. Убедись сам.       Сокджин аккуратно снял оружие со стола и передал его Чонгуку, который уже был готов к тестированию. Он был облачён в специально разработанное обмундирование для стрельбы, которое обеспечивало максимальную защиту: защитный бронежилет с несколькими слоями кевлара и композитных материалов, дополняющими пластинами для усиленной защиты. Оружие всё ещё было не стабильно. На руках у него были тактические перчатки, а на голове — шлем с интегрированными наушниками и защитными очками.       Оружие массивное, тяжёлое, с антрацитовой отделкой и сверкающими острыми краями. Чонгук ощутил вес металла в своих ладонях и прошёл сквозь дверь. Перед ним открылась испытательная зона с множеством мишеней.       — Уникальность этого агрегата также в том, что из-за своей концентрации энергии пули не только пробивают, но и наносят внутренние повреждения, разрушая цель изнутри, — послышался из динамиков голос Сокджина.       Чонгук направил оружие на мишень. Снаряд, наполненный энергией, вырвался с устрашающим свистом. Выстрел сопровождался взрывом, который разрушил мишень в клочья. Чонгук продолжал стрелять, попадая точно в цели. Отдача была ощутимой, но контролируемой.       Он наблюдал, как мишени разрываются на куски, и не мог избавиться от ощущения, что он разрывается изнутри точно так же, как они.       Ныло где-то в груди. Под сердцем.       — Отлично, — сказал Чонгук, когда тестирование завершилось. — Это лучше предыдущего.       Сокджин с удовлетворением кивнул.       — Конечно, — ответил он, гордо подняв подбородок, — мы продемонстрируем его на следующем рейде. Будет зрелище.       — Не сомневаюсь.       После тестирования Чонгук вернулся в комнату ожидания при военном штабе. Обстановка была мрачной, как всегда: тусклый свет, слабое эхо разговоров и тяжёлый запах сигаретного дыма, застывший в воздухе. Его подчинённый, Рю, сидел среди своих товарищей, оживлённо болтая, но, как только заметил командира, поднялся.       — О, командир! — молодой солдат подбежал к нему, пытаясь скрыть своё напряжение за приветливой улыбкой. — Вы уже закончили? Не хотите выпить с нами?       Чонгук взглянул на него устало.       — Не горю желанием, и тебе не советую.       — Да бросьте, вы наверняка устали и вам не мешало бы расслабиться… — Рю подошёл ближе и, улыбаясь, неосторожно положил руку ему на плечо.       Чонгук сразу же смахнул чужую руку, как если бы отряхивал ненужную пыль.       — Не нарушай субординацию, Рю, — его голос обжёг молодого солдата холодом. — Если тебе нечем заняться, семь кругов вокруг корпуса.       Рю вздохнул, стараясь сохранить весёлое лицо.       — Не будьте так жестоки, у меня ведь выходной…       — Десять кругов, Рю, — Чонгук даже не обернулся, проходя мимо замерших парней. — Ты меня понял?       Юноша, почувствовав тяжесть слов, замер на месте.       — Да, сэр, — прозвучал приглушённый ответ.       — Вот и славно, — сухо добавил Чонгук и прошёл дальше.       Покидая общую комнаты, он уловил едва слышный шёпот и ругательства, которые явно адресовались ему. Он лишь хмыкнул, но не остановился. В другой день он бы ужесточил наказание — это было бы полезно для самоуверенного парня. Но сейчас у Чонгука не было сил. Сегодняшний день опустошил его до последней капли.       Несмотря на то, что его отряд не покидал территорию стен, он чувствовал себя измотанным. Походы в лабораторию не выматывали физически, но истощали морально. Каждый визит туда тонко царапал его душу, уже давно покрытую толстой коркой, пытающейся защититься от неизбежного разложения.       Чонгук задумался, смотря на серые стены, окружающие его со всех сторон. Он знал, что военные долго не живут. Но может быть, он уже давно мертв? А всё вокруг — лишь иллюзия, игра больного воображения? Однако, даже если это всего лишь сон, то почему кошмар не заканчивается?       Он остановился перед зеркалом в ванной комнате, его отражение медленно появлялось в запотевшем стекле. Обнажённое тело выглядело таким же чужим, как и мир вокруг него. Чонгук смотрел на капли воды, которые стекали с его кожи после горячего душа. Они напоминали ему те остатки человечности, что утекали из него день за днём. Взгляд остановился на груди, в районе сердца. Там, где защитная корка была тоньше всего, и он ощущал, как она трещит под весом всех тех лет, что тянули его вниз.       — К сожалению, это не сон, — прошептал он в пустоту, зная, что ответов не будет.

***

      Бронемашина с глухим металлическим скрежетом пробиралась по узким просёлочным дорогам, которые когда-то были нормальными улицами. Отряд выехал из военного комплекса около получаса назад. Сначала ехали по мостовой, но вскоре перешли в рыхлый грунт, местами осыпавшийся и заросший бурьяном. Время от времени бронемашина покачивалась из-за глубоких луж. Совсем недавно прошла гроза. В воздухе ощущался запах озона.       Высокие бетонные стены остались позади. С каждым километром они отдалялись все дальше от благ цивилизаций, что ещё остались в этом мире.       — Эти сигналы о помощи всегда приходят в самый неподходящий момент, — недовольно сказал Рю, откинувшись на спинку сиденья. — И почему нас посылают на помощь?       — Все другие отряды были заняты, — ответил Сэм, проверяя настройки своего оборудования.       — Мы вообще-то занимаемся тем, что отлавливаем этих тварей, — продолжил Рю.       — Хватит болтать, Рю, — строго произнёс Чонгук, не отвлекаясь от дороги. — Или тебе заняться нечем?       — Бросьте, командир, вам ведь тоже неохота ездить за молодняком, у которых связь не работает.       — Не будь таким самоуверенным. Если бы они просто заблудились, мы бы не поехали. Они точно столкнулись с эльфами, — Чонгук посмотрел назад через стекло заднего вида. — Поэтому это по нашей части. Будь готов.       Рю на мгновение встретился взглядом с командиром через стекло, затем выпрямился и отдал честь.       — Есть, сэр.       — Вот и славно, — кивнул Чонгук, возвращаясь к наблюдению за дорогой, — подготовьтесь, мы приближаемся к месту.       Когда бронемашина остановилась у края леса, Чонгук заметил, как в воздухе повисла та самая напряжённая тишина, которая не предвещала ничего хорошего. Он взглянул на своих подчинённых, чьи лица освещались тусклым светом приборов и мерцанием мониторов. Каждый из них был сосредоточен, каждый знал, что на кону стоят не только их жизни, но и товарищей, что попали в беду.       Каждая вылазка за стены сопровождалась жертвами.       — Выходим, — коротко скомандовал Чонгук и вышел из машины.       Облачённый в чёрный бронежилет, плотно затянутый ремнями, он проверил своё оружие и снаряжение. Затем сосредоточенный взгляд скользнул по каждому члену отряда, ещё раз удостоверяясь, что все были готовы к операции.       — Сигнал поступил отсюда, — он кивнул в сторону леса. — Действуем быстро и без лишних разговоров. Вопросы?       — Нет вопросов, сэр.       — Тогда вперёд.       Команда медленно вошла в лес. Лесная дорожка была мягкой и местами болотистой, что делало передвижение тяжелее. Повсюду можно было увидеть обломки разрушенных деревьев и поваленные стволы. Похоже, здесь вели бой.       — Двигаемся налево по диагонали, — приказал Чонгук, указывая на направление, где в гуще деревьев ещё виднелись следы разрушения. — Сэм, проверь датчики. Остальные идите по фронту. Соединяемся через десять минут.       Чонгук наблюдал за тем, как парни медленно расходятся по площади, как Сэм разворачивает своё оборудование, щёлкая кнопками и вводя команды, погружаясь в работу. Чётко и без лишних движений. Взгляд скользит дальше, на Рю, чьи волнистые тёмные волосы едва помещались под шлемом. Он, напротив, с нетерпением прошёлся по лесной дорожке, оставляя за собой заметный след, который почти сразу привлекал внимание.       Неопытный ещё.       Несмотря на то, что Рю в свои двадцать лет зарекомендовал себя и уже два года служил под началом Чонгука в разведывательном корпусе, он был всё ещё юнцом, желающим как можно скорее дослужиться до капитана. Безусловно, он был перспективным бойцом, чьего потенциала Чонгук не мог не заметить, когда лично отбирал новобранцев в начале сентября. Но его вспыльчивость и нетерпеливость могли стать как преимуществом, так и проблемой.       Он — своеобразный Джокер в их отряде. Рискованно? Чонгук предпочитал называть это «смело».       Ещё одним членом отряда, кому было меньше тридцати, был — Сэм. Он был на три года старше Рю. Его военная подготовка была средней, ничем не примечательной. Вот только в команду он попал не за мышцы, а за ум. Чонгук ценил в нём способность с холодной точностью анализировать и предлагать верные решения в критические моменты.       — Как обстановка, Сэм? — спросил Чонгук, переводя взгляд с мониторов на своего разведчика.       — Пока ничего, — ответил Сэм, поправляя очки, не отвлекаясь от экрана. — Следов энергии не обнаружено.       Напряжение нарастало с каждым шагом. Лес, с его потемневшими от влаги деревьями и густым подлеском, казался живым. Каждый шорох, каждый звук ветра в листве был воспринят, как возможная угроза.       Чонгук передвигался осторожно. Каждый его шаг был тщательно взвешен. Он старался не нарушать тишину и не привлекать ненужного внимания.       Неизвестно, когда они встретятся с ними.       — Командир, посмотрите на это.       Чонгук повернулся на зов и подошёл ближе. Наклонившись, он стал внимательно изучать следы, оставленные на земле. След напоминал форму человеческой стопы, вот только та была заметно крупнее. Отпечатки имели длинные пальцы и изящные линии, явно отличавшиеся от привычного строения человеческой ноги.       Это были эльфийские следы.       — Всем смотреть в оба и держаться вместе, — скомандовал Чонгук. — Эльфы могут скрываться где угодно.       — Есть, сэр.       Чем дальше они продвигались, тем больше находили следов — свежие отпечатки на влажной земле, сломанные ветки и следы крови. Но помимо следов они ничего не находили. Сигнал о помощи продолжал поступать, но ответного сигнала на их ответ не было.       Неужели они ошиблись?       Тишина была удушающей. Каждый шорох накалял обстановку до предела.       — Командир, — с некой тревогой в голосе позвал Рю.       Чонгук подошёл и увидел то, что Рю хотел показать. На одной из веток висела именная военная куртка.       Нашли.       Неподалеку, в луже тёмной, местами засохшей крови лежали тела солдат, чьи лица были искажены в последнем крике. Глубокие порезы покрывали руки и грудь почти каждого бойца. Одни лишились конечностей, а другие — головы. Оружие и часть экипировки были разбросаны по округе.       — Вот почему они не ответили на наш сигнал… — прошептал Рю, оглядывая мёртвых солдат.       Они не успели.       На войне смерть неизбежна. Она следует за тобой по пятам, наступает на горло и давит на сердце.       На войне смерть приходит внезапно, как непредсказуемый гость в самый неподходящий момент. Она не щадит ни старого, ни молодого, ни сильного, ни слабого. Она устраивает свои игры, и каждый бой — это не более чем лотерея, в которой победитель получает право на ещё один день жизни, а проигравший становится её жертвой.       Война превращает смерть в привычное явление, с которым невозможно примириться, но с которым приходится жить. Те, кто выживает, остаются носителями её следов, гербариями боли и страха, которые никогда не выцветут и не исчезнут. Она оставляет после себя уродливые шрамы, не только физические, но и душевные. Каждый погибший товарищ, каждая потерянная битва — это камень, который давит на грудь, не позволяя забыть тех, кто пал.       Проходя мимо тел, Чонгук присел на корточки. Он прикоснулся к крови на земле, сначала понюхал её, затем протёр между пальцами, проверяя консистенцию и цвет. Затем он осмотрел тела более внимательно.       — Они были мертвы до того, как сигнал о помощи был отправлен, — сказал Чонгук.       После его взгляд стал сканировать местность.       Странно было то, что несмотря на множество мёртвых солдат, не было ни одного мёртвого эльфа. Как в такой ожесточенной бойне их отряд потерял всех бойцов, а вражеские силы ни одного?       На земле, под разбросанными клочками одежды и листвы, Чонгук также заметил неровные, длинные, вытянутые углубления, похожие на канавки, которые начинались с места, где лежали тела и тянулись в сторону леса.       — Их перемещали… — заметил он, указывая на следы рукой. А после его глаза округлились, и он громко выругался. — Чёрт! Отправленный сигнал был ложным. Кто-то хотел заманить нас сюда…       Не успел он договорить, как повсюду начали звучать шорохи и трески веток, как будто кто-то прыгал по деревьям.       — К оружию! — крикнул Чонгук, схватившись за рукоять оружия.       Из густых теней леса стали выскакивать эльфы один за другим. Кожа этих существ была бледной, почти прозрачной, с лёгким голубоватым отливом. Волосы длинные: у кого-то светлые, у кого-то тёмные, струились по спинам, словно живые змеи. На некоторых лицах виднелись тёмные узоры, что только подчеркивали острые черты. Высокие и стройные, их тела были изящны, но ни в коем случае нельзя было поддаваться на эту красоту. От них исходила смертельная угроза.       Эльфы действовали быстро. Молниеносно. Они бросились на команду, вооружённые луками и короткими мечами. Чонгук и солдаты пришли в движение сразу же, отвечая на угрозу. Пули и стрелы разрезали воздух, сталкиваясь в хаосе. Они попадали в окружающие деревья, поднимая облака из опавших листьев и пыли. Один из солдат упал, проколотый длинной и острой стрелой, другой был сбит с ног. Голова с его плеч откатилась куда-то в сторону.       Появление эльфов было внезапным. Они уже потеряли два бойца.       — Проклятые твари! — прокричал Чонгук, сражаясь с двумя эльфами одновременно.       Он отшвыривает одного в сторону, разрывая его защиту своим острым клинком, и тут же поворачивается к другому, направляя огнестрельное оружие в небольшой светящийся участок на грубом кожаном жилете. Его движения были отточены до автоматизма, как будто каждая клеточка тела знала, что делать в этот момент.       Послышался выстрел. Точное попадание в ядро.       Отличительной особенностью эльфов было также то, что вместо сердца у них было энергетическое ядро. Когда эльф повреждал своё ядро, где заключена вся его жизненная энергия, он испытывал невообразимую, всепоглощающую боль. Это как если бы его внутренности разрывались и одновременно сжигались. Энергия, которая ранее была сбалансированной, становилась бурным потоком.       Эльф скорчился от боли, после чего замертво упал.       Звуки взрывов и криков наполнили некогда тихий лес.       Закончив с нападавшими, Чонгук заметил, как Рю атакуют несколько эльфов. Один из них размахивал длинным мечом, а другой, натягивая лук, целился в солдата. Чонгук сразу же выстрелил. Раздался хлопок, затем громкий крик и ещё одно бездыханное тело эльфа упало на землю.       — С-спасибо, командир, — с одышкой ответил Рю, когда несколько раз выстрелил в эльфа перед собой.       — Потом поблагодаришь.       На болтовню совершенно не было времени. Из темноты леса показались ещё три эльфа. Один из них, который был с луком, стрелял в Чонгука. Он успел сбить стрелу в воздухе, но другой эльф, вооружённый массивным мечом, бросился на него. Чонгук вовремя увернулся, и меч просвистел мимо его головы. Он выстрелил в ответ, но промахнулся. Меч вновь разорвал воздух рядом с ним, оставив глубокую царапину на бронежилете.       Чонгук перезарядил оружие и выстрелил, на это раз пули нашли свою цель. Эльф с мечом вздрогнул, его тело скорчилось от боли, когда ядро внутри него взорвалось, а затем с глухим звуком упал.       Оставшийся эльф попытался скрыться в лесной чаще, но Чонгук не позволил ему уйти. Сосредоточившись на беглеце, он стрелял снова и снова, пока пуля не пронзила ядро. Уничтожая.       Оставшиеся бойцы отчаянно сражались за свою жизнь против надвигающихся хищников. Чонгук заметил, как один из его бойцов, раненый в плечо, вытесняется врагами. Тот не сдавался, он продолжал стрелять. Защищаясь.       — Рю! Забери раненого! — скомандовал Чон, заметив, что их оставшиеся силы начинают истощаться.       — Есть! — крикнул Рю, сражаясь, чтобы пробиться к раненому солдату и вытянуть его к безопасности.       Внезапно из гущи леса появилась ещё одна волна эльфов. Это плохо. Мало того, что они попали в западню, так ещё и противник имел численное преимущество. Времени на раздумья катастрофически не хватало.       В этот момент Чонгук ощутил резкую боль в животе. Поглощённый боем, он не заметил, как один из эльфов, скрывавшийся в тени, подкрался к нему. Он успел увидеть лишь сверкающий короткий меч, прежде чем его тело охватил яростный огонь боли. Кровь хлынула из раны, быстро пропитывая форму. Чонгук схватился за живот, но осознавал, что это почти бесполезно. С каждой секундой боль становилась всё сильнее, мир вокруг уже начинал расплываться.       — Уйди от меня, чудовище! — выкрикнул Чонгук, вслепую стреляя в ядро эльфа.       Эльф упал, но боль, пронизывающая Чонгука, делала невозможным сосредоточиться на чём-то ещё. Темнота подступала, и он почувствовал, как его ноги подгибаются.       — Командир! — закричал Рю, заметив, что командир ранен.       Бой продолжался, и эльфы не сдавались. Каждый новый удар приносил новые жертвы.       — Все отступаем! Живо! — рявкнул Чонгук, стараясь преодолеть боль.       Оставшиеся бойцы, под командованием Джои и Хайри — эти ребята уже долгое время служили под командованием Чонгука, начали хаотичное отступление. Джои прикрывал отход, стреляя по эльфам, чтобы держать их на расстоянии. Хайри же оказывала ему всяческую поддержку, пока они не скрылись в лесу, где темнота предоставила им хоть немного времени для передышки.       Чонгук бежал следом, но его сознание было окутано мутной пеленой. Боль от раны при каждом шаге казалась невыносимой. Но останавливаться было нельзя. Он ощущал фантомное дыхание врага на своём затылке, как будто кто-то мог броситься на него из темноты. Перед глазами всё плыло, смешиваясь в размытые пятна. Его мысли путались. Тяжёлое дыхание и гул быстро бьющегося сердца давили на виски. Он не мог сосредоточиться на дороге.       Неужели это конец?       На войне смерть неизбежна. Появляется из тени, вырывается из неожиданного угла. Приходит внезапно…       Нет.       Она не приходит внезапно. Она приходит медленно, с мучительным терпением, как зловещий чёрный туман, который сначала окутывает пространство, не давая ни видимости, ни дыхания, а затем полностью поглощает всё вокруг. Она делает своё дело постепенно, выматывая душу и тело, не оставляя за собой ничего.       Чонгук не замечает корень, торчащий из земли. Споткнувшись, он начинает стремительно катиться вниз по склону.       — Командир! — раздался отчаянный крик Рю, но его голос был потерян в отдалённых уголках сознания Чонгука. Он казался далёким, будто эхо в пустоте.       Падение было жестоким: его тело то и дело ударялось о камни и землю. Вокруг всё кружилось. Каждое столкновение с землёй приносило новый всплеск боли.       Чонгук смог остановиться только тогда, когда его тело поглотили ледяные воды реки.       Холодная вода сразу же окутала его, проникая в рану и усиливая мучительную боль. Чонгук закричал от боли, но вода затекла в его рот, превращая крики в глухие, захлёбывающиеся звуки. Он задыхался. Хватался за остатки сознания, отчаянно боролся за жизнь, пытаясь вырваться из смертельных объятий водного потока. Но он уносил его всё дальше и дальше, не оставляя надежды на спасение.       Последние крики, отчаяние и страх постепенно растворялись в водной пучине. Тьма, сначала неясная и рассеянная, стремительно поглощала всё вокруг, расширяясь и погружая Чонгука в бесконечную бездну.       Вскоре всё прекратилось. Наступила тишина.