Ядро Эфира

      Чонгук вздрогнул. Кажется, ему приснилось, как он куда-то падал… или же не приснилось? Он медленно открыл глаза. В голове сразу же всплыли обрывки воспоминаний: шум битвы, свист стрел, взрывы, крики товарищей, боль, а затем что-то холодное и бурлящее, что уносило его куда-то прочь.       После того, как один из эльфов ранил его, он, кажется, свалился с обрыва и упал в реку. Странно, неужели они забрались тогда так далеко в лес? В рапорте не говорилось о реке.       «Следует отчитать Сэма за неточность».       Расфокусированным взглядом Чонгук хаотично блуждал по деревянному низкому потолку с неровными балками, которые казались настолько близкими, что вот-вот упадут на него. Голова болела, а перед глазами всё плыло и мерцало. Он зажмурился. Потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы сбить этот мутный налёт. Он заставил себя снова открыть глаза и усердно поморгал, пытаясь хоть немного прийти в норму. И убедившись, что потолок на него больше не падает, он чуть повернул голову в бок, желая осмотреть место, в котором оказался.       Первым, что бросилось в глаза была печка. Она стояла в самом центре, разделяя всё пространство пополам. Чонгук от вида столь редкой вещицы так удивился, что невольно вдохнул воздух, что пах какими-то травами, слишком резко, от чего закашлялся и сразу же острая боль пронзила всё его тело. Он поморщился и стиснул кулаки до побелевших пальцев.       Когда боль стихла, он облегчённо выдохнул и продолжил осмотр.       Деревянная мебель, полки с вьющимися растениями, сосудами и чашками. На первый взгляд могло показаться, что это обычный деревянный домик, вот только не было ни часов, ни телевизора, ни радио, ни даже маленькой лампочки. Это место не напоминало ни военный штаб, ни даже дом за стенами. Оно было странным, тихим и на удивление светлым, несмотря на занавешенные окна, что пропускали лишь лёгкий свет утреннего солнца.       Утреннего? Или всё же обеденного? Вообще, который сейчас час? Сколько он спал? Где он находится? Что с его товарищами? Сколько раненых? Сколько погибших? Сколько…       Поток нескончаемых безответных вопросов прервал тихий скрип двери. Чонгук замер и увидел незнакомца в дверном проёме. Тот был повернут спиной и Чонгук не успел разглядеть его лицо. Однако с уверенностью мог сказать, что это парень не смотря на длинные серебристые волосы. Его плечи, слишком широкие для женского тела, говорили сами за себя. Парень был одет в просторную светлую накидку с причудливыми поблескивающими узорами.       Странно.       Заметив движение за спиной, незнакомец обернулся, заставив Чонгука застыть в удивлении. Сначала он наткнулся на глаза цвета лазурного неба, затем на голубые символы: круг на лбу, тонкую полоску спускающуюся к носу и две линии под глазами, уходящими вниз. И, наконец, на длинные заострённые уши.       Эльф.       — O, sa türa? Sa márë?       Услышав эльфийскую речь, Чонгук совсем растерялся. Что, чёрт возьми, здесь происходит? Почему рядом с ним эльф?       Сердце с каждой секундой начинало стучать всё быстрее, намереваясь и вовсе выпрыгнуть из груди. Тонкие черты лица, бледная, почти полупрозрачная кожа, длинные уши…       Эльф.       — Вода? — прозвучало уже на человеческом языке, но с явным акцентом, гласные тянулись дольше положенного.       Чонгук даже не заметил, как тот налил что-то в стакан и протянул ему.       — Ты должен пить.       — Эльф… — неверяще слетело с обветренных и потрескавшихся губ хриплым от долгого молчания голосом. — Не подходи ко мне!       Резкий выброс адреналина привёл Чонгука в чувства. С силой ударив по протянутой руке, он сбил стакан, и тот с треском разбился о пол. Дыхание сбилось. Он инстинктивно попятился назад. Но едва он попытался подняться, как рана на животе отозвалась острой болью. Он поморщился, замычал, но не отвёл взгляд.       — Нет… Нет… Я не хотел… — затараторил эльф. — Мне жаль, что ты пострадал… Тебе не стоит делать резких движений, твоя рана…       — Заткнись! Не подходи ко мне!       Чонгук грубо пресёк любые попытки эльфа подойти ближе, размахивая вытянутой рукой. Его кожа покрылась скользскими мурашками, когда он лихорадочно пошарил другой рукой под одеялом. Ничего. Ни оружия, ни формы — он был только в нижнем белье.       Как он мог оказаться наедине с врагом в таком жалком виде?       — Стой на месте и не подходи ко мне, — строго приказал Чонгук.       Ему впервые было страшно. Так страшно. Ситуация казалась безвыходной. Сердце гулко билось в груди, а тугой узел, сдавливающий горло, мешал дышать и лишал возможности ясно мыслить.       Он не боялся так даже на своём первом задании, когда жизнь кардинально изменилась после встречи с эльфийскими бойцами. Он впервые увидел их. Таких прекрасных и завораживающих, таких грациозных и ловких, таких красивых и жестоких. Тогда многие новобранцы погибли. Смерть не обошла стороной и товарищей Чонгука, с которыми он учился в военном училище, вместе ел, пил, тренировался, боялся, злился, веселился. Жил. Просто жил.       Несмотря на то, что эльф перед ним не не выглядел враждебно, Чонгук знал, что скрывалось за этой маской. Видел и не раз, как беспечность губит, не давая второго шанса на спасение.       Нужно действовать. Паника — это смерть. Он заставил себя взглянуть вокруг, чтобы найти хоть что-то, что могло бы помочь. И тут его взгляд наткнулся на статуэтку, стоящую на тумбочке рядом с кроватью. Не думая, он схватил её и поднял, угрожающе выставив вперёд.       — Подними руки и не шевелись, иначе я… Кину её в тебя.       Угроза, конечно, звучала так себе, но другого выхода у него не было.       — A, nya nya… Arë nárë… — запротестовал эльф, пытаясь подойти ближе.       — Я же сказал тебе стоять! Прекрати бормотать на эльфийском, я знаю, что ты можешь говорить по-нашему.       — Хорошо.       На удивление, эльф без какого-либо сопротивления поднял руки и замер, выжидающе смотря на Чонгука.       — Отвечай четко и ясно, — дождавшись кивка, Чонгук продолжил. — Что я здесь делаю?       — Ты был в реке без сознания. Я увидел твою рану и решил помочь.       — Где я?       — Дома.       — Конкретнее, — раздражённо бросил Чон.       — Эм… Дома? — не зная, что ещё ответить, повторил эльф.       — Это и ежу понятно, что я дома, а не в космосе. Конкретнее, где этот дом стоит?       — Ежу? Причём здесь ёж? — озадаченно спросил эльф, склоняя голову немного вбок, словно пытаясь разгадать сложную загадку.       Чонгук замер, не веря своим ушам. Поначалу он и сам не понимал, причём здесь ёж и зачем вообще про него спрашивать, но затем к нему пришло осознание. Перед ним эльф — носитель другого языка, иной культуры. Он никогда не пытался заговорить с эльфами и не ожидал, что столкнётся с языковыми недопониманиями. Он вообще не думал, что когда-нибудь будет вести разговор сними.       — Неважно, — отмахнулся он. — Где этот дом?       — В лесу.       Чонгук нахмурился. Как же много непонятностей. В каком именно лесу он оказался и что это за место? Похоже, вразумительного ответа от эльфа не дождаться.       Сложно.       — Где именно в лесу? — повторил он, настаивая на ясности.       — Это… — эльф колебался, не зная, как объяснить, — лес, где живёт моя семья.       Так, уже лучше. Значит, юноша перед ним не единственный эльф. И это просто ужасно! Как он должен будет сбежать? Шестерёнки в его голове оживлённо работали, пытаясь выстроить план побега, но всё тщетно. Одно дело — убежать от одного “надзирателя”, а совсем другое — от целой группы эльфов, чьё количество он даже не мог себе представить. Это казалось почти невозможным.       — Почему ты меня спас? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие и не выдать поступающую панику. — Люди и эльфы — враги.       Эльф, на которого Чонгук смотрел с недоверием, вздохнул и ответил.       — Разве… — он задумался, — так важно кто ты, если тебе нужна помощь?       Удивительно, как за такой короткий срок этот эльф смог выбить Чонгука из колеи снова. Чужой вопрос прозвучал так естественно, а голос был буквально пропитан искренностью и некой наивностью, что мужчине понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и продолжить разговор.       — Твоё имя, — потребовал. — Как тебя зовут?       — Тэхён, — ответил эльф, едва заметно улыбнувшись. — А тебя?       Чонгук колебался. В его голове всё ещё вертелись мысли о том, как вырваться на свободу и прежде чем ответить, он задержал свой взгляд на Тэхёне. Пока что этот эльф был единственным связующим звеном с внешним, совершенно незнакомым ему миром за деревянными дверьми. Возможно, если он проявит готовность к открытому взаимодействию, это поможет ему узнать больше информации и остаться в живых.       — Чонгук, — коротко ответил он.       В этот момент послышался стук в дверь. Чонгук почувствовал, как его руки мгновенно покрылись холодным потом, а душа ушла в пятки.       — Кто это? — едва шевеля губами, спросил он, не отводя взгляд от входной двери.       — Скорее всего, это мой брат, — задумчиво ответил Тэхён.       — Он знает, что я здесь?       — Нет.       — Отлично. Если проболтаешься ему, то точно… — Чонгук потряс статуэткой, которую всё ещё держал в руке.       — Хорошо, я понял, — сказал Тэхён с лёгким смешком, прежде чем выйти.       Когда Чонгук остался один, то облегчённо выдохнул, но статуэтку не убрал, просто положил к себе на колени. Так, на всякий случай. Сейчас это было единственное оружие — лучше, чем ничего.       Пытаясь уловить происходящее за дверью, он напряг слух, но не смог разобрать ни слова. Эльфы говорили на своём языке, и их слова звучали как неразборчивый шёпот, что постепенно отдалялся.       Теперь тишину комнаты нарушали лишь его затруднённое дыхание и пронзительная боль в животе. Чонгук осторожно подвинулся, стараясь не тревожить рану, и осмотрелся ещё раз. Взгляд сразу же упал на два окна — потенциальные пути к побегу. Однако бежать из дома было бы опрометчиво, он не знал, сколько эльфов находится за пределами, как они вооружены и как далеко от военного штаба он находится. Но, судя по тому, как здесь спокойно живут эльфы, вероятнее всего он очень далеко. В противном случае, люди давно нашли бы это место.       Тэхён вошёл в комнату, неся два тяжёлых ведра. Он снова что-то бормотал на своём эльфийском, и его мелодичные, но неразборчивые слова сбивали Чонгука с толку. Он следил за эльфом, за его спиной, скрытой под россыпью светлых длинных волос, и за руками, что перетаскивали ведра поближе к столу. Казалось, что Тэхён и вовсе не замечал его присутствия.       Чужое спокойствие только усиливало беспокойство Чонгука.       — Ты что, меня совсем не боишься?       Тэхён повернулся и, посмотрев на Чонгука спросил:       — А… почему я должен тебя бояться?       Приплыли.       — Я же человек.       — И что?       — Люди и эльфы воюют, если ты не в курсе. — раздраженно бросил Чонгук. Эльф стоящий перед ним, словно не осознавал всю серьёзность происходящего, чем сбивал Чонгука с толку и выводил из себя.       — Я знаю, но… — Тэхён прервался, чтобы перелить воду из ведра в большую бочку, а затем продолжил, — я против войны. Она не несёт в себе ничего хорошего. Разве нельзя решить всё мирно? Всегда ведь можно поговорить.       Чонгук удивленно поднял брови. Что? О каком, к чёрту, разговоре идёт речь, когда каждую минуту умирают люди? Этот идеализм казался ему абсурдным и не сопоставимым с реальностью. Даже его собственное тело показывало то, что на самом деле происходит. Этот эльф, что, из другой планеты?       — И отвечая на твой вопрос, боюсь ли я тебя, то нет, — продолжил Тэхён, указывая пальцем на чужие ноги. — Она из глины. Ты только её зря разобьёшь. — он намекнул на статуэтку в ногах Чонгука. — К тому же твоя рана на животе серьёзная… И… — Тэхён опустил голову, широко улыбаясь, — ты не похож на того, кто будет обижать беззащитных.       Чонгук совершенно не знал, как реагировать на эти слова. С одной стороны, он был жутко возмущён тем, что Тэхён не боится его, в то время как он чуть в штаны не наложил, когда впервые увидел его. С другой же стороны, на лице эльфа читалась удивлённая, почти наивная уверенность в том, что он не опасен.       Ну, точно — ненормальный. И угораздило же его из всех эльфов встретить именно такого. С прибабахом.       — Ты не понимаешь, — сказал Чонгук, спустя несколько секунд молчания. — Люди и эльфы не могут просто так поговорить. У нас слишком много крови на руках.       Тэхён, задумался над этими словами. Он немного помолчал, прежде чем ответить.       — Но, если не попытаться поговорить, то война никогда и не закончится.       — И как же ты себе это представляешь? — скептически спросил Чонгук. — Как мы, люди, можем просто прийти к вам и сказать: «Извините, что мы вас убивали. Давайте всё начнём сначала»? Не значит ли это, что мы предадим своих павших товарищей? За что они отдали свои жизни? А? И почему именно мы должны быть теми, кто придёт с извинениями? Не мы первыми вторглись на чужую территорию.       — Я не говорю, что нужно забыть тех, кто погиб. Я просто предлагаю поговорить. В этом ведь нет ничего страшного.       Чонгук фыркнул. Это звучало почти как бред. Но в глубине души его что-то зацепило. Часть его была готова отвергнуть эти мысли, но другая часть, которая чувствовала боль и разочарование от затяжной войны, находила в них нечто успокаивающее.       Тэхён тем временем закончил с водой и снова подошёл к кровати, на которой лежал Чонгук.       — Я просто уберу осколки, ладно?       Он аккуратно приступил к уборке разбитого стакана, стараясь не делать резких движений. Чонгук пусть и не выразил никаких признаков протеста, всё равно не сводил взгляд с эльфа.       После уборки Тэхён вновь протянул ему стакан.       — Это вода.       На этот раз, пусть и не сразу, но Чонгук принял его, осушая стакан за считанные секунды. Вода была бальзамом для пересохшего горла.       — Сколько я был без сознания? — облизнув губы спросил Чонгук отдавая стакан.       — Почти два дня.       — Два дня… — изумлённо пробормотал он.       Как он мог пропустить так много времени? Неужели его рана настолько серьёзная?       Тэхён, будто прочитав его мысли, продолжил:       — Рана глубокая, — сказал он, сжав края глиняного стакана. — Я зашивал её. Важные внутренние части не повреждены, но думаю, понадобится три или четыре недели, чтобы всё зажило.       — У меня нет столько времени, — нахмурился Чонгук.       — Я постараюсь помочь, но всё зависит от тебя и твоего терпения.       — Тебе легко говорить, не ты находишься в плену у врага.       — Не совсем в плену, — неуверенно поправил Тэхён. — Я не держу тебя здесь силой. Я просто хочу помочь.       Чонгук посмотрел на Тэхёна, оценивая его слова. Голубые глаза, светлые и яркие смотрели прямо на него в ответ. Он впервые видел взгляд, который не был наполнен ненавистью и злобой. Впервые видел лёгкий румянец на бледной коже лица.       Интересно, будет ли Тэхён так же обходителен и вежлив с ним, если узнает, что Чонгук отлавливает таких, как он, чтобы самолично посадить в клетку на долгие мучения?       — Если ты хочешь помочь, то расскажи мне больше о месте, в котором я нахожусь. Что это за лес? Как далеко до стены?       — Это лес, где моя семья живёт, — повторил Тэхён. — Мы далеко от людей и стараемся не выходить из леса.       — И как ты тогда нашёл меня?       — Неподалёку есть река, где мы берём воду, — Тэхён кивнул в сторону бочки с водой. — Там я тебя и нашёл.       — Где моё снаряжение?       — Снаряжение? — Тэхён немного растерялся.       — Одежда, где она?       — А-а, одежда. Я положил её в шкаф.       Получив ответы на свои вопросы, Чонгук, утомленный разговором, откинулся на подушку. Адреналин постепенно перестал бить в голову, и тело немного расслабилось. Дыхание выровнялось, но мысли не давали покоя. Ситуация была сложной, но не безнадёжной. По крайней мере сейчас его не собирались пытать или убивать. Хотя… кто знает, что будет дальше.       Чонгук почувствовал дикую сонливость. Тело будто пригвоздили к кровати. Веки тяжелели, и он едва удерживал глаза открытыми, чтобы продолжать наблюдать за эльфом. Тот подошёл к печке, достал оттуда что-то в глиняной посудине и поставил на стол. Через несколько минут Тэхён снова оказался рядом с кроватью, протягивая небольшую миску.       — Ты должен есть, чтобы быстрее восстановиться.       — Я не голоден, — ответил Чонгук, скептически оглядывая миску. Сложно было сказать, что именно в ней находится.       — Это просто суп, — пояснил Тэхён. — Тебе нужно есть.       Голод и усталость начали одолевать Чонгука. Он понимал, что эльф прав — без пищи ему не обойтись. С трудом собрав остатки сил, он немного приподнялся и взял миску в руки. Запах мясного бульона заставил его почувствовать лёгкое головокружение. Живот отозвался урчанием. Он попробовал поднести ложку ко рту, но стоило только сделать первый глоток — как его желудок тут же сжался в судороге. Он попытался зажать себе рот рукой, но это не помогло — боль в животе резко усилилась, и его вырвало прямо в тарелку. Горло сжалось от неприятных ощущений.       — Всё хорошо. Такое бывает… — услышал он спокойный голос, когда осторожные руки похлопали его по спине.       На мгновение он замер. Он с ужасом осознал, что сейчас не имело значения, кто именно его касался – человек или же эльф. Всё, что Чонгук чувствовал, — это абсолютное бессилие. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ему было так плохо.       Тэхён без лишних слов забрал тарелку и когда приступ немного отпустил, он помог Чонгуку вновь лечь в кровать. Через несколько минут он вернулся с новым стаканом, но на этот раз в нём была не простая вода, а какой-то тёмный отвар.       — Это поможет унять боль и успокоиться, — мягко пояснил Тэхён, протягивая стакан.       Чонгук с трудом взял его в трясущиеся руки. Пальцы не слушались, и, если бы не помощь эльфа, он наверняка пролил бы всё на себя. Сделав несколько маленьких глотков, он почувствовал во рту горьковатый привкус, но не смотря на это выпил всё до последней капли.       — Спасибо… — выдавил он хриплым голосом.       Благодарить эльфа казалось чем-то странным, неправильным и чуждым. Но он понимал, что именно эта помощь помогла спасти ему жизнь.       Слова благодарности произвели на Тэхёна глубокое впечатление. Он буквально засиял, как цветок после дождя.       — Я рад помочь тебе! — искренне сказал он с улыбкой, чем вызвал смешок.       Отвар постепенно подействовал. Глаза Чонгука стали тяжёлыми, и он начал медленно засыпать. Тэхён заметил это и осторожно поправил сползшее одеяло. Чонгук этого уже не почувствовал, как и не смог увидеть заинтересованной пары глаз, которые любопытно разглядывали его в лёгком полумраке.