Ядро Эфира

      Чонгук удивлённо обернулся и уставился на эльфа, что уже начал снимать с себя белоснежную накидку. Ему показалось, или Тэхён только что прочитал его мысли?       — Конечно! — слишком эмоционально для себя ответил Чон, но его можно было понять. Он мечтал о душе с самого первого дня.       Конечно, всё это время он обтирался предоставленным Тэхёном смоченным полотенцем, но это ни в какое сравнение не шло с полноценным купанием. Хотелось горячей ванны, но сейчас ли ему выбирать?       За рекордное количество времени Чонгук избавился от одежды и забрался в воду полностью нагим. Прохладный осенний ветер пробежался по коже, от чего по телу прошлись мурашки. Рана на животе неприятно кольнула, и мокрые бинты тут же впитали воду. Несмотря на тёплую реку, осень уже заявляла о себе. Мужчина обернулся и посмотрел на Тэхёна, что медленно раздевался на берегу. Фарфоровая бледная кожа эльфа приковывала к себе взгляд. Чон постарался не пялиться, но он не мог отвести глаз — будто что-то невидимое удерживало его.

***

Их кожа — свет, что в лунном свете тает,

Как гладь зеркальная на утренней заре.

Глаза, что ночь глубокой тайной наполняют,

Как звёзды, тонут в сумраке теней.

Черты их лиц — резные, словно камни,

Тончайшей кистью миром очерчён,

И ветер с их волос слетает плавно,

Среди лесов, где мрак ветвей силён.

Изящны их движения, как ветер,

Текучие, как рощи по весне.

Как хрупкий шёлк, живущий в каждом свете,

Искусство древнее в простой красе.

И каждый взгляд их — чистый, словно утро,

Как дуновение небесного огня.

В них вечность светит, и природа мудро

Сквозь эльфов вечно смотрит на меня.

***

      Люди всегда были разными: то, что одни ненавидели, другие могли искренне любить. Большинство видело в эльфах угрозу, чудовищ, которых нужно бояться и избегать. Но находились и те, кто восхищался, посвящая им стихи и даже целые книги. За стенами царил строгий запрет на любой контакт с эльфами, и хотя мало кто в здравом уме решался покинуть пределы стен, даже простое упоминание о них в положительном ключе было под запретом. Однако встречались безумцы, которые всё равно писали о них. В их произведениях эльфы были не жестокими убийцами, а прекрасными хранителями лесов, гор, полей и морей. Защитниками природы. Чонгук видел этих немногих нарушителей закона, когда их задерживали, и читал их рукописи.       Тэхён был словно воплощением всех этих мифов. Своей красотой он был подобен водным сиренам, которые благодаря своему голосу утягивали моряков на самое дно. Их красота очаровывала, парализовала и будоражила разум, оставляя только восхищение и трепет. Стройное, ничем не тронутое тело, длинные серебристые волосы, ниспадающие по хрупким плечам, словно шелковистая река, и торчащие в стороны длинные ушки — всё в нём подчёркивало нечто потустороннее, завораживающее и притягательное.       Красота — страшная сила. В этом хрупком на вид теле скрывалась огромная сила. Тэхён, в конце концов, смог дотащить его в одиночку домой из реки, действуя быстро, чтобы его не заметили.       — …хорошо?       — Что? — Чонгук, увлечённый своими мыслями, даже не заметил, как Тэхён забрался в воду и задал ему вопрос.       — Ты… — эльф указал пальцем на чужой торс, где под водой едва виднелись очертания бинтов. Они почти сливались с кожей Чонгука, которая сейчас была такой же светлой.       — А, всё в порядке, просто задумался, — рассеянно ответил Чонгук, встречаясь взглядом с Тэхёном.       Его лицо было утончённым, с мягкими чертами и выразительными ярко-голубыми глазами, которые не утратили искры жизни, несмотря на продолжающуюся войну. Эти глаза смотрели на мир с нескрываемым интересом и любопытством. Взгляд Чонгука наткнулся на маленькую точечку на кончике чужого носа. Это была родинка.       Почувствовав внезапное смятение, Чон отпрянул в сторону и нырнул, чтобы хоть немного остудить себя. Мысли об эльфах никогда не доводили до чего-то хорошего.       Проплыв несколько метров вглубь, он вынырнул, зачёсывая мокрые волосы назад. Удлинённые пряди прилипли к его плечам, а прохладный ветер, дующий над поверхностью воды, заставил его вздрогнуть, вызывая мурашки. Балансируя в воде, Чонгук стоял на дне, погрузившись по грудь, когда вдруг почувствовал, как вода вокруг стала заметно холоднее. Вероятно, тут бьёт родник или проходит подводное течение.       Тэхён тоже нырнул и спустя мгновение вынырнул рядом, мягко отфыркиваясь от капель. Закатное небо раскрашивалось в оранжево-красные и фиолетовые оттенки, и слабый свет луны едва пробивался сквозь сгущающиеся сумерки.       — А ты знаешь, что, танцуя под луной, можно притянуть духов леса? — спросил эльф, внезапно подняв взгляд к небу.       — Это ты на себя намекаешь? — усмехнулся Чонгук.       — Нет, — рассмеялся Тэхён, мотнув головой, — я же не дух.       Когда Тэхён смеялся, Чонгук не в силах был отвести взгляд от его ядра. В голове у него хаотично сменялись мысли о магии, силе, энергии, но их полностью заглушал мелодичный смех эльфа. Энергия в его груди смешивалась и концентрировалась, от чего ядро начинало светиться ярче, но не как у новорождённого эльфа, которого Чонгук держал на празднике, а более плавно и равномерно, что ли.       Чонгук раньше не задумывался о том, что энергия в эльфийских ядрах у каждого была своя: свой размер, свой цвет и концентрация. У Тэхёна она была удивительно чистой и светлой, словно звёздное сияние, с нежными оттенками голубого и зелёного, которые плавно переплетались между собой, как ясное утреннее небо и макушки дремучего леса.       Мужчине потребовалось приложить уйму усилий, чтобы перевести взгляд с груди на лицо эльфа. Затем он и вовсе откинул голову назад и посмотрел на облака, которые плавно перетекали по небу, унося с собой солнце и этот день.       «Завтра, наверное, будет ветрено», — пронеслось в его голове, когда он наблюдал за фиолетовыми облачными полосами. Внезапно в небе мелькнула стайка птиц. Они либо возвращались домой, либо отправлялись на юг, где теплый влажный воздух и бескрайнее море.       Море… Чонгук часто думал о море, хотя никогда его не видел. Слышал о его величии в рассказах военных и изредка читал о нём в книгах, когда выдавалась свободная минутка. Но чем старше он становился, тем этой свободной минутки становилось всё меньше. Если раньше он мог представить, как сидел бы на песчаном берегу, прислушавшись к шёпоту волн, которые накатывали на берег, то сейчас мысли об этом казались чем-то недосягаемым.       Море символизировало свободу и красоту, которые он никогда не знал, но где-то в глубине его сердца росло тихое, маленькое желание увидеть эту бесконечную синеву.       — Ты видел море? — вдруг спросил Чонгук, но тут же мысленно дал себе по лбу за то, что задал такой глупый вопрос.       Тэхён — эльф, и вряд ли когда-либо покидал лес.       — Нет, но я читал, что там вода солёная. Это правда?       — Да, правда, — мужчина кивнул.       — Здорово, — с воодушевлением отозвался Тэхён и подплыл ближе. — Хотел бы я увидеть море… и, может, познакомиться со своими братьями и сёстрами.       — Имеешь в виду других эльфов?       — Да, эльфы живут не только в лесах или горах, но также и в морях, и пустынях. У каждого племени свой быт и верование. Мы, например, поклоняемся Шеренгу — это духи леса, которые оберегают природу и могут принимать форму животных. Нашу деревню тоже охраняет дух. Большое дерево, что ты видел, это дух — мы называем его Намушин. Водные эльфы поклоняются духам воды — Сусин, а я читал, что на глубине глубоких вод живут морские змеи Хэ Рён. Возможно, на земле они не такие большие, но в нашем мире они могли достигать длины, наверное, размером с эту реку, — эльф развёл руками, показывая весь масштаб.       — Прямо-таки с реку? — скептически переспросил Чонгук.       — Да! — Тэхён уверенно закивал. — Ещё есть небесные эльфы. Это самые чистые и прекрасные эльфы. Они живут в облачных городах и носят одежду солнечных лучей, представляешь?       — Если в духов и каких-то там существ я ещё могу поверить, потому что это в целом объяснимо, но вот в то, что существуют небесные, — Чонгук показал кавычки, — эльфы, которые живут в облаках и создают одежду из солнечных лучей — нет. Это полный бред. Ещё скажи, что они питаются одним воздухом.       — Конечно нет! — Тэхён насупился.       — Хочешь сказать, твои потомки — сами Боги? — Чонгук взглянул на эльфа, не скрывая улыбки. — Не смеши.       — Я вовсе не вру! Я говорю правду! — Тэхён ударил ладонью по воде в знак протеста. — Небесные эльфы действительно существуют!       — Покажешь крылья? — насмешливо бросил мужчина.       — Мы не феи!       — О, так феи тоже существуют?       — Конечно!       — Ты сам-то хоть видел их?       — Нет, я же родился уже на Земле, но…       — Вот видишь, чего невозможно увидеть собственными глазами, того, значит, не существует.       — В вашем мире просто почти нет магии, поэтому такие существа, как феи, не могут здесь существовать…       — И небесные эльфы, — подсказал Чонгук.       — И небесные эльфы, — нехотя согласился Тэхён, огорчённо сжав губы. — Но в нашем мире они есть!       — Да-да.       — Ты мне не веришь? — настойчиво спросил эльф, глядя Чонгуку прямо в глаза.       — Верю, с чего ты взял?       — Неправда! — Тэхён обиженно поджал губы. — Nya rëna, sa feren luma! Thirán!       — Что ты сказал?       — Ничего.       — Почему ты так уверен, что я смеюсь? — спросил Чонгук, поднимая бровь. — Я просто пытаюсь понять.       — Понять — не значит высмеять! — резко ответил Тэхён. — Ты просто не представляешь, каково это — быть эльфом в вашем мире!       — И каково это? — Чонгук за секунду изменился в лице, став серьёзным. — Давай, расскажи мне, что значит быть эльфом, когда наши народы воюют?!       — Мы были вынуждены покинуть наш мир, и теперь живём среди вас. Но это не значит, что мы забыли свои корни!       — Корни? — Чонгук шагнул ближе, вода брызнула вокруг. — Ты думаешь, что это делает вас особенными? Вы, — он ткнул Тэхёна в грудь, заставляя попятиться назад, — вторглись на наши земли. Вы начали войну. Вы разрушали наши города. Из-за вас мы потеряли свободу и живём, как крысы в клетке, за стенами. Что? Хочешь поговорить о своей тяжёлой судьбе? Мы вас ненавидим! — Чонгук почти выплюнул последние слова ему прямо в лицо.       — Ненависть — это не решение, — тихо ответил Тэхён, удерживая зрительный контакт, слегка задрав голову. — Мы могли бы жить в мире, если бы вы только захотели понять…       — Понять? — Чонгук закатил глаза. — Я должен понять того, кто может сразить меня одним ударом?       — Ты не понимаешь! — воскликнул Тэхён. — Эльфы тоже страдают! Мы потеряли свои земли и свой дом. Мы здесь, чтобы выжить, как и вы!       — И что, мы должны вас пожалеть? — презрительно фыркнул Чон. — Смотрите, как эльфы живут на нашей земле и при этом строят из себя жертв!       — Мы не жертвы! — Тэхён стиснул зубы. — Мы просто пытаемся выжить…       Раздражение смешалось с гневом, накрывая Чонгука, словно лавина, от которой не убежать. Его сердце колотилось так, будто пыталось прорваться наружу, отдаваясь тяжёлыми ударами в груди и висках. Он не замечал, как холодная вода сковала мышцы, словно цепями, или что ногу уже начало сводить от холода. Тем временем солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив их среди почти непроглядной тьмы, которую лишь слабо подсвечивали люминесцентные минералы на дне реки.       Слова Тэхёна казались бессмысленными и нелепыми. О каком понимании он говорит? О каком, к чёрту, мире? Они должны будут прекратить войну и стать союзниками? Типа стать друзьями, да? Мужчину от этих мыслей даже передёрнуло. Тэхён будто не осознавал, что именно они, эльфы, разрушили привычный мир людей и мир Чонгука, который никогда больше не будет прежним.       — Нам тоже тяжело…       После долгой паузы Тэхён наконец заговорил, но его слова были едва слышны. Он повернулся к Чонгуку спиной, его плечи сгорбились.       — Война началась давным-давно, и кто её начал, давным-давно погиб. Сейчас мы не хотим больше войны, не хотим сражаться и бояться. Эльфы из деревни по очереди обходят границы, и, в случае опасности, они вынуждены увести врага подальше от деревни. Многие так и не возвращаются…       Это объясняет, почему так много сирот в деревне.       — Наше племя мирное, мы не хотим воевать с людьми. Мы никого не убиваем, но почему нас… убивают?       На этих словах голос Тэхёна дрогнул и из глаз предательски потекли слёзы. Казалось, всё, что пытался скрыть эльф, наконец прорвалось наружу, больно ударяя в самое сердце Чонгука. Его грудь будто сжала невидимая рука. Он хотел бы презрительно отвернуться, сохранить ту маску безразличия и вражды, но что-то помешало ему.       Он выругался про себя, внутренне разрываясь. Ему нужно было быть стойким, но эти слова, эта искренность разбивали его убеждённость, как хрупкое стекло. Взгляд его метнулся к поникшим плечам Тэхёна, и он вдруг понял, что, возможно, боль эльфа — не просто притворство; что, возможно, они оба оказались здесь из-за дурацких обстоятельств, просто пытаясь выжить.       Но он по-прежнему не был готов признать это.       Чон вновь поднял взгляд к небу, где из-за облаков начала выглядывать луна. Тяжёлые облака медленно разошлись, открывая путь «Лесной Матери» — так эльфы называли луну. Серебристый свет скользнул по поверхности реки, очерчивая светящуюся дорожку к Тэхёну, который, повернувшись, внимательно взглянул на Чонгука и тихо прошептал:       — Почему мы вынуждены враждовать?       Этот вопрос застал Чонгука врасплох, заставил его замереть. Мысли рассеялись, и на короткий миг он забыл обо всём. Но в следующую секунду его захлестнула горечь воспоминаний. Он вспомнил всех, кого потерял, всех, кого убили такие же, как Тэхён. Для него эта война не была просто конфликтом между народами, и пусть он её не начинал — эльфы, как ни крути, были на другой стороне.       — Тэхён, к чему этот разговор? Мы ничего с тобой не решаем. Твои слова ничего не изменят между нами и нашими народами. Я вижу только врага перед собой, — наконец ответил Чонгук, пряча настоящие чувства за маской хладнокровия.       — Но почему? Я же… я же ничего плохого тебе не сделал.       — Ты — нет, — голос мужчины стал чуть тише, но затем в нём снова зазвучала холодная твёрдость, — а вот другие — да.       Как бы Чонгук ни пытался, он никак не мог избавиться от стойкого ощущения предательства, словно каждая мысль о возможности мира с эльфами разъедала его изнутри. Неприятное чувство стягивало под ложечкой и отдавало горечью, которую он не мог унять. Если он перестанет видеть в эльфах врагов, то что будет с ним? Разве это не будет считаться предательством по отношению к собственному народу? Он нарушит клятву и потеряет самого себя. Или, быть может, он уже медленно разрушается изнутри, когда каждый раз сомневается? Слова Тэхёна только подлили масло в его внутренний конфликт.       Кажется, он слишком долго провёл среди эльфов, и теперь его мысли медленно менялись. Что, если бы они, люди и эльфы, могли… жить мирно? А что делать со всей этой пролитой кровью, разницей в силе и неразделенными землями?       Смогут ли люди оставить в покое тех, кто так отличается от них?       Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Чонгук сжал кулаки, ощущая, как холод подкрадывается к нему с водой, а тело начинает подрагивать.       — Оставим все бессмысленные споры на потом, — наконец сказал он, разрывая тишину. — Пошли.       Сквозь сгустившуюся тьму начала пробираться прохлада. Чонгук поспешно выбрался из воды, чувствуя, как холод впился в кожу. Он выжал остатки влаги из волос, ладонями смахнул воду с плеч и груди, а затем накинул оставленную на траве одежду. Чонгук старался не смотреть на поникшего эльфа, чтобы не вводить его в неловкое положение. Тэхён ещё какое-то время постоял в воде, а затем тоже вышел, принимаясь одеваться.       Разговор между ними оставил неприятный осадок, который вылился в молчаливую дорогу до дома. Каждый думал о чём-то своём. Чонгук отчасти понимал эльфа и его стремление к миру, но в суровой реальности волшебства не бывает. Сказки, увы, не сбываются.       — Ты слышишь это? — шёпотом спросил Тэхён, останавливаясь.       — Что? — обернувшись, спросил Чонгук.       — Тише.       Эльф закрыл себе рот ладонью и прислушался. Чонгук поставил вёдра на землю и тоже прислушался.       В лесу раздавались тихие скулящие и шипящие звуки. Источник был довольно далеко, поэтому, если бы сейчас Чонгук не находился в облике эльфа, то вероятно и не услышал бы его.       — Кто-то зовёт на помощь… — обеспокоенно пробормотал эльф, всматриваясь в гущу леса.       — С чего ты это взял?       — Так звучат животные, которые попали в беду. Нужно помочь…       — И как ты собрался искать в полной темноте?       — Точно! Нужно зайти домой за светом.       До дома Тэхёна они бежали, оставив вёдра у тропинки. Тэхён, покопавшись в своих ящиках, выудил оттуда несколько люминесцентных камней, примотанных верёвкой к деревянной ручке. Этакий самодельный фонарик.       Вернувшись к тому месту, где оставили вёдра, они сошли с тропинки и направились к источнику звука, подсвечивая себе дорогу.       Когда они подобрались достаточно близко, чтобы различать доносящиеся звуки, Чонгук нахмурился. Несомненно, это были звуки какого-то животного, но с точностью определить какого именно было сложно. Оно шипело, выло и рычало. Это было похоже не на зов дикого волка, слишком мягко, а на зов… Собаки?       Чонгук остолбенел.       — Тэхён, стой! — он резко схватил эльфа за запястье. — Не ходи туда.       — Что? Но почему? — недоумённо уставился на Чона.       — Это ловушка.       — Какая ловушка? — Тэхён нахмурился. — О чём ты говоришь? Я не понимаю…       — Там люди.

***

      Каменные арки и древние колонны окружали отряд людей, чьи тени скользили вдоль разрушенных стен. Запах псины и едва уловимый запах крови висели в воздухе. Чонгук сосредоточенно оглядывал местность: небольшая группа эльфов, о которой им сообщили, пряталась где-то среди этих руин.       — Они здесь, — тихо сказал он, крепко держа пса на поводке. Тот нервно дёрнулся, улавливая след. — Вперёд, пустите собак, не дайте им шанса сбежать.       Солдаты молча выпустили овчарок, и те, словно вихри, рванулись вперёд, выискивая эльфов в зарослях. Лай прорезал тишину, раскатываясь между каменными стенами. Чонгук уловил шорох — едва заметное движение среди разрушенных колонн — и крик на эльфийском, застрявший в ночном воздухе.       — Командир, один из них побежал влево! — крикнула Хайри, указывая винтовкой в сторону укрывшегося силуэта.       — Загоняйте, не дайте выйти, — приказал Чонгук, и солдаты тут же окружили тёмную фигуру.       Один из эльфов, молодой и худощавый, оказался загнан в угол, псы яростно рвали землю у его ног. Лицо эльфа исказилось в смеси ужаса и отчаяния, когда тёмный капюшон спал с его головы.       — Оставить только этого, — приказал Чонгук. — Остальных, если поймаем, сразу в лагерь.       Солдаты окружили пленника, связав ему руки. Тот не пытался вырваться, но продолжал выдавливать пару слов на своём языке, сдерживая тяжёлое от бега дыхание.       — Что ты там бормочешь? Думаешь, можешь нас запугать? — Рю подошёл ближе, презрительно посмотрев на эльфа. — Твоё ядро — это всё, что нам нужно. Возможно, именно из него сделают оружие, которое будет убивать таких, как ты. Каково это знать, что частичка тебя убивает твоих близких?       Эльф стиснул зубы, не понимая слов, но будто чувствуя их смысл. Глядя в глаза солдату, он чуть вскинул подбородок, из последних сил удерживая взгляд.       — Рю, хватит трепаться. Мы ещё не закончили, — сказал Чонгук, стоя в стороне и наблюдая за этой сценой.       — Да, что ты понимаешь? — презрительно продолжал Рю, наклоняясь к чужому лицу. — Ты, — он ткнул эльфа в лоб, — просто жертва. Твоя судьба…       — Замолчи, Рю, — жёстко перебил его Чонгук. — У нас нет времени на лишние разговоры.       Со стороны это могло показаться, что мужчина защищает эльфа, но это было не так. Он не видел смысла в этих словах, ведь эльфы не понимают человеческую речь. Так и в чём этот смысл? Судьба эльфа в плену и так не сахар, поэтому Чонгук старался обойтись без лишней жестокости при возможности.       К Чонгуку подошёл Сэм.       — Командир, вы хотите оставить его живым? — тихо спросил он.       — Живым, пока не доберёмся до базы. Пусть наши учёные оценят его ядро. Если оно чистое, у нас будет новый источник энергии для оружия, — ответил Чонгук.       Он подошёл ближе к пленнику и, присев на корточки, выудил из кармана короткий нож. Эльф выдавил что-то на своём языке, но лишь испуганно задышал, когда псы снова поддались вперёд, обнюхивая его босые ноги. На мгновение Чонгук столкнулся взглядом с эльфом. В его глазах читались страх и ненависть. Чон разрезал его одежду в районе груди, с холодной отстранённостью осматривая энергетическое ядро.       Следов повреждения не обнаружено.       — Отряд, — раздался приказ Чонгука, когда он встал. — Возвращаемся к точке сбора. Идём.       Солдаты тут же подняли эльфа на ноги, потянув за верёвки, и, держа его между собой, повели через руины к оставленной бронемашине.

***

      — Откуда люди? Мы не так далеко от деревни, — Тэхён посмотрел куда-то за Чонгука, в сторону деревни.       И правда. Чего это он так разволновался? — подумал Чонгук, ослабевая хватку на руке Тэхёна, но всё ещё не отпуская.       — Это просто животное, которое попало в беду, и оно зовёт на помощь, — продолжил тем временем эльф.       Чонгук не мог объяснить себе, почему так напрягся. Эти звуки напомнили ему собак. А где собаки — там чаще всего люди. Поэтому он просто стоял в молчании и следил за Тэхёном, который осторожно осматривал кусты, откуда доносились странные звуки.       Что за чушь — переживать за эльфа? Нет. Он переживал только за собственную шкуру. В этом облике его свои же сочли бы врагом и убили бы без раздумий, а если он останется здесь один, путь в деревню эльфов будет закрыт.       — Нашёл! — раздался голос Тэхёна, выдернув его из собственных мыслей.       Стараясь избавиться от лишних раздумий, Чонгук шагнул ближе, присоединился к Тэхёну, стоявшему на коленях. Направив свет в кусты, он всмотрелся в темноту, стараясь разглядеть то, что привлекло внимание эльфа.       Нет. Это не дикий волк и даже не собака. Из темноты показалось крохотное создание — раненая лисичка. Но это была не обычная лиса. Её шерсть, ослепительно белая, отражала свет камней словно снег под луной, а вместо одного у неё было два пушистых хвоста. Чонгук застыл, поражённый её необычным видом.       Вот почему он сомневался насчёт того, какое животное издаёт похожие на собачьи звуки. Это была лисица. Та с трудом подняла голову, глядя на них большими янтарными глазами, полными страха и отчаяния. Один из её хвостов был измазан в крови, а на боку виднелась глубокая рана, будто оставленная острым камнем или зубами другого зверя. Кровь медленно сочилась из раны, красными каплями капая на землю. Лисичка попыталась отползти, но сил ей явно не хватало — её маленькое тело дрожало, и она снова опустила голову, с трудом дыша.       — Это же… — Тэхён, казалось, не находил слов, с восхищением и тревогой глядя на лисичку. — Она не просто лиса. Это… Это одна из духов леса.       Чонгук едва сдержал недовольный вздох, но внутренний протест отступил перед видом маленькой раненой твари. Тэхён осторожно протянул руку, позволяя лисичке почувствовать его тепло, и заговорил на эльфийском — тихо и нежно, словно обращаясь к старому другу.       — Ты что, действительно собираешься её забрать? — усмехнулся Чонгук, но в голосе не прозвучало ни капли насмешки.       Эльф поднял на него твёрдый взгляд, в котором горела решимость.       — Она ранена, и если её здесь оставить, она не выживет. Лес не простит, если я брошу её.       Чонгук посмотрел на лисичку, затем снова на Тэхёна и, не говоря ни слова, кивнул.       Тэхён нёс зверька, а Чонгук освещал им путь. До дома они дошли молча. Эльф думал о том, как спасти бедную лисичку, а Чонгук думал о… всяком. Внезапно всплывшее воспоминание одного из захвата неприятно тянуло под сердцем. Неужели он и правда меняется?       Нужно поскорее вернуться за стены, — подумал Чон, касаясь правого бока, там, где ещё теплеют воспоминания боли от ранения.       — Не принесёшь пока воды? — укладывая лисичку на кровать, попросил Тэхён.       — Хорошо.       Чонгук, кажется, впервые покинул дом без Тэхёна. Оставленные около тропинки вёдра он нашёл сразу, но не спешил нести их обратно. Он задержался, всматриваясь в темноту впереди, в густой лес. Его взгляд вновь поднялся к небу, где за плотной завесой облаков почти не видно луны.       Так тихо и спокойно. Ни звука: ни шороха листвы, ни треска ветки под лапами зверя, ни пения птиц. Чонгук сделал глубокий вдох, вдыхая в себя запах леса: влажной земли, хвои, смешанной с лёгким пряным ароматом трав, которые пробивались на опушке даже среди ночи. Запах гнилых листьев, где-то совсем рядом, перемешивался с тонкими нотами древесной коры.       Может, сейчас?       Мысли метались в голове, обрывки планов вспыхивали и гасли, как искры. Он мог бы сорваться с места и со всех ног побежать к реке, затем двинуться вдоль берега к стенам. Выносливости и скорости эльфийского тела вполне бы хватило, чтобы покинуть лес. Но что будет дальше? Как пройти через разрушенные земли без еды и воды, без оружия, даже если хватит сил добраться до стен?       Нет. Бежать сейчас — самоубийство. В конце концов, он не знает, что будет, если отойдёт на большое расстояние от Тэхёна. Будет ли действовать его способность через пятьсот метров? Километр? Или десять? Много нюансов, которые могли помешать его возвращению. Он не мог так рисковать. Слишком велика цена ошибки.       — Чёрт, — прошипел Чонгук, глухо ударяя кулаком по ближайшему дереву, затем, выдохнув, опустил голову и прижался лбом к его стволу. Шероховатая кора неприятно впивалась в кожу, царапая, словно напоминая ему о боли, которую он загонял внутрь.       В голове роились мысли о безысходности: назойливые, мешающие сосредоточиться. Он перебирал сотни сценариев, но ни один не казался хоть сколько-нибудь надёжным. Как быть? Как выбраться? И на этом фоне то и дело мелькала фигура Тэхёна, со своими наивными, беспечными рассуждениями о мире. Легкомысленность эльфа раздражала, но ещё сильнее раздражало, что он сам — Чонгук — частично понимал его.       Может, он просто устал?       Чон сжал кулаки, сдерживая эту смесь гнева и отчаяния. Он и сам хотел, чтобы всё это, наконец, закончилось. Чтобы эта грёбаная война, уродующая их жизни, прекратилась — и наступили мирные времена.       Чонгук плеснул холодной водой себе в лицо, пытаясь вернуть ясность, прежде чем взять вёдра и вернуться в дом. Там он увидел, как Тэхён уже закончил обрабатывать рану — она оказалась глубокой и требовала зашивания. Эльф аккуратно зашил её, использовав заживляющую мазь и бинты. Перевязав рану, он осторожно переложил лисицу на приготовленную лежанку из нескольких слоёв полотенец.       — Она потеряла слишком много крови… — сказал Тэхён, приглушённо вздохнув, поправляя бинты. — Надеюсь, что она оправится.       — Это и правда какой-то дух? — Чонгук нахмурился, оглядывая маленькое тело с двумя хвостами, что было без сознания с тех пор, как они переступили порог дома.       — Скорее всего, это кумихо, — эльф наклонился, чтобы осторожно очистить остатки засохшей крови и грязи с её пушистой шерсти.       — Кумихо? — переспросил Чонгук, приподнимая бровь. — Разве у них не должно быть девять хвостов?       Он вспоминал легенды о девятихвостом лисе. Духе, который мог превращаться, соблазнять, вкрадываться в души людей и хитростью добиваться своего. В некоторых преданиях говорилось, что каждый новый хвост символизирует столетие мудрости и силы. Он никогда бы не подумал, что сможет увидеть что-то подобное собственными глазами.       — Верно, — Тэхён кивнул. — Но, возможно, здесь, в вашем мире, она имеет лишь два хвоста. Низкий уровень магии, возможно, ограничивает её силу и рост.       Чонгук задумался, скептически взглянув на лису. Может, это просто необычная мутация? Но он решил не озвучивать свои мысли — и так слишком много вопросов на сегодня.