Муза Азкабана

План был, в общем-то, очень прост. Снова вернуться в прошлое — в тот момент, когда они с Люциусом вернулись из поместья Малфоев с браслетом — и проделать все те же действия, только наоборот. Выкрасть браслет из тайника в Пайнвид Холл и как можно быстрей вернуть его на место. До того, как молодой Люциус на следующий день вломится в хранилище отца. Пусть уж лучше все будет так, как случилось изначально. Главное, чтобы Малфой не погиб. А что касается Вистерии и ее судьбы, то тут придется импровизировать. Аппарировав в парк возле поместья Пайнвид Холл, Мишель извлекла из-под одежды маховик и на несколько минут задумалась, высчитывая точное количество часов, которые ей нужно было отмотать назад. Перепроверила себя несколько раз и глубоко вздохнула: сейчас ее опять будет мутить. Значит нужно дать себе минимум час, чтобы прийти в себя. На этот раз путешествие во времени было почти мгновенным и лишь самую малость неприятным. Неужели организм начал привыкать? Над головой висела неполная луна, а между деревьями гулял ночной ветер. Мишель взглянула на часы: совсем скоро другая версия ее самой и Люциус вернутся из поместья Малфоев и завалятся спать. Тогда она легко проберется в дом и заберет браслет. Как хорошо все-таки, что они решили хранить артефакты в тайнике, а не где-нибудь у себя в кармане или в комнате. Иначе бы задача Мишель многократно усложнилась. Выждав нужное время, она без труда исполнила задуманное. Задержалась лишь на пару минут, когда обнаружила, что маховика в тайнике не оказалось. Сначала это показалось ей странным, но потом она вспомнила, что маховик создан таким образом, что он, в отличие от всех других живых и неживых предметов, не может находиться одновременно в двух точках на одной и той же временной координате. Что ж, с простой частью плана было покончено. Дальше Мишель ожидала целая прорва неизвестных вероятностей. Вернувшись в парк, она аппарировала к поместью Малфоев и тут же спряталась за деревом, откуда открывался живописнейший вид на только что сгоревший сад и почерневшую стену дома. Семейство Малфоев все еще стояло снаружи. Издалека было отлично слышно, как они на сильно повышенных тонах обсуждали последние события. Правда, до Мишель доносились лишь обрывки фраз. Домовики тоже были там. Все ли или нет, черт их знает. Тем же путем, что и в прошлый раз, она пробралась в дом и спустилась по лестнице в коридор, который заканчивался тупиком. Надеясь, что пароль сработает, Мишель вздохнула: — Стеклочет. Стена растворилась в воздухе, и ведьма ступила в хранилище. Люциус не упоминал, в каком именно ящике письменного стола Абраксас хранил браслет, так что Мишель просто положила его в левый верхний на самом видном месте. Может, еще записку написать и прикрепить сверху: «Люциус, то, что ты ищешь, здесь. Бери браслет и иди делай свое черное дело, как ты и планировал, скотина ты такая.» На мгновение Мишель замешкалась: ведь то, что она сделала, было по меньшей мере гнусно. Она собиралась спасти бывшего пожирателя смерти и соратника Волдеморта и погубить свою, пусть и только лишь единокровную, но все же сестру, которая ничем не заслужила такой судьбы. Стать призраком и на долгие годы быть запертой в пустом доме. Являться во снах своей родственнице, надеясь, что та восстановит справедливость. А что эта родственница решила сделать вместо этого? Оставить все, как есть. Уж лучше Малфой, которого знаешь, чем сестра, которую не знаешь? Или же Мишель просто не такой уж хороший человек на самом деле? Ведь что толку в том, что Вистерия и ее семья останутся живы? Мистер Твайнинг все равно Мишель никогда не признает, а с Вистерией ей никогда не стать настоящими сестрами. А кроме того, если Вистерия останется жива, ничто не помешает ей передумать насчет Малфоя. А ему ничто не помешает продолжить добиваться ее взаимности… Даже если отбросить личную выгоду, они с Люциусом уже попытались все исправить и вон что вышло… Что будет, если она снова и снова будет вмешиваться в естественный порядок вещей? Все ведь и так было неплохо. Она просто могла бы остаться ночевать в малфоевской квартире, когда ей предлагали. В его спальне. В его кровати. Что бы это изменило? Может быть, все. А может быть, ничего. Но теперь уже поздно гадать, а она не позволит молодому Люциусу умереть по глупости. Наверно, она слишком задержалась в хранилище, или ей просто не повезло, но на выходе, к сожалению, она столкнулась с домовихой Ринни. В ужасе они смотрели друг на друга и не могли вымолвить ни слова. А потом Мишель заметила в руке у эльфийки пустую бутылку. Ту самую бутылку, насколько она могла судить. — Ринни? — спросила ведьма. Домовиха мелко затряслась и прижала уши к голове, но не отступила ни на шаг и старалась держать себя в руках. — Это ведь ваше иммммущество, госспожа? — она указала на бутылку. — Кажется, да. — И э… это вввы устроили пожар? Мишель поморщилась. Придется ли ей сейчас врать и использовать магию, чтобы сбежать? — Я. Вместе с твоим хозяином. — Я зззнаю. От бутылки пахнет им и вввами. И ваш запах я знаю. Так пахнет от младшей госпожи Твайнинг, в которую мой господин влюблен. Но вы не она. — Не совсем. Слушай, Ринни, я не причиню тебе вреда. И семейству Малфоев тоже. — Зачем тогда пожар? — Отвлекающий маневр. Видишь ли, твой господин влез в очень неприятную историю и я хочу ему помочь. Но для этого мне нужно уйти и чтобы ты никому ни о чем не рассказывала. Иначе все полетит к черту. Ринни немного расслабилась и хмыкнула, почесав большую голову. — А зачем госпоже помогать хозяину? — Ну… потому что мы друзья. От напряжения у Мишель на глаза навернулись слезы, и домовиха, конечно, это заметила. Ринни рассматривала ее, сощурившись, а потом ее словно осенила какая-то мысль и она медленно ее озвучила: — Госпожа любит моего господина? Мишель растерялась. — Ну… Знакомы мы всего ничего, так что о любви, наверно, еще рано говорить. Ринни пожала плечами: — Люди странные. Любовь и время не имеют друг к другу никакого отношения. — Ну да, наверно. — Госпожа что-то взяла с собой из хранилища? — Нет, — грустно ответила ведьма. — Ничего. — Но Ринни чует, что у госпожи имеется сильный артефакт. Могущественный артефакт! — Тогда Ринни также должна почуять, что этот артефакт не имеет отношения к этому дому. — Не имеет, — покачала головой домовиха. — В таком случае и кражи не было. — Нет. Но пожар был. Терпение Мишель почти иссякло, и она, приблизившись, присела на корточки рядом с домовихой. — Ринни, послушай, ты должна меня отпустить и никому никогда не рассказывать о том, что меня видела. Иначе… иначе может случиться непоправимое. То, что никакой магией, кроме запрещенной, не исправишь. Кто-то умрет, а я этого не хочу. Я обещаю, что постараюсь этого не допустить. Эльфы же видят намерения людей. Я, по-твоему, вру? — Хм. — Домовиха задумалась. — Нет, госпожа не врет. Но не ведает, что делает. — Это правда, — вздохнула ведьма. — Я ввязалась в то, во что не следовало ввязываться. Но теперь уже поздно. — Возвращайтесь в свое время и в свое место, госпожа. Здесь вам делать нечего. Мишель посмотрела на Ринни с надеждой: — Значит, мы договорились? — Договорились. Но только если госпожа позаботиться о господине Люциусе. — Настолько, насколько я могу, — пообещала ведьма. — И насчет бутылки… Ринни, не показывай ее никому, хорошо? — Как скажете, госпожа Твайнинг.

***

Маховик вернул Мишель в то утро, когда она проснулась в парке одна, и на первый взгляд ничего вокруг нее не изменилось. К сожалению, Малфоя рядом с ней опять не оказалось. Неужели она своими действиями только усугубила ситуацию и все настолько запутала, что исправить теперь уже ничего нельзя? Что в этот раз могло пойти не так? Ринни все-таки доложилась о ее визите хозяевам и теперь все ее, Мишель, ищут? Ну и пускай ищут, ведь самый главный вопрос: жив ли сейчас молодой Люциус и что случилось с его старой версией? А если Ринни все же сдержала слово и молчит, тогда… Тогда молодой Люциус ничего не узнал про бутылку и не принял решение наведаться в Пайнвид Холл, чтобы прояснить обстоятельства ее таинственного опустошения. Вот оно что! Это значит, что Мишель и старому Люциусу не было никакой нужды ночевать в парке! Аппарировать Мишель побоялась (мало ли что), и поэтому со всех ног бросилась бежать к дому. Остановившись у комнаты Малфоя, она без раздумий распахнула дверь… От резких звука и движения лежавший в кровати и просматривавший остатки непрочитанных газетных статей Люциус вздрогнул и поднял на ведьму возмущенный взгляд. — Мисс Бейлз, вы в своем уме так врываться?! Мишель замерла с глупой улыбкой на губах и некоторое время молчала, рассматривая бывшего пожирателя смерти, будто она видела его в первый раз. — Мисс Бейлз, что случилось? — Вы такой… осязаемый, мистер Малфой, — наконец проговорила она. — Я с рождения такой. А что случилось, что вы заявляетесь ко мне без стука? — Много всего. Я даже не знаю с чего начать. Мишель наконец-то позволила себе расслабиться, и от этого мозг у нее тоже отключился. Единственное, чего ей сейчас хотелось, — это сесть на кровать и обнять Малфоя так, словно никого ближе него у Мишель в целом свете не было. — Мисс Бейлз, я надеюсь, вы ничего не намудрили с маховиком. — Хм… Ну вообще-то… Мне пришлось… И тут ее осенило. — Черт. — Что? — Нам нужно как можно быстрее аппарировать в особняк вашей бывшей подружки. — Вистерии? — Да. — Но зачем? — Потому что я вернула браслет на место и сейчас ваша молодая версия либо только собирается надеть, либо уже надела его на мою сестру…