Муза Азкабана

— Покажите браслет, — потребовала Мишель, как только они вернулись в свое временное убежище. Вынув украшение из кармана, Люциус протянул его своей спутнице. — Только я прошу вас, мисс Бейлз, не надевайте его: ни на себя, ни на меня. — А с чего бы мне надевать его на вас? — хмыкнула она, с явным восхищением рассматривая зачарованную вещицу. — Чтобы вы преследовали меня всю жизнь? Да уж лучше тогда снять его и спокойно отойти в мир иной, чем такое счастье. Кстати, а что случится, если человек наденет его на себя? — Я до сих пор не знаю. Может, получится Дориан Грей. — В каком смысле? — Мишель взглянула на него удивленно. — А, в этом смысле… Вроде как Нарцисс? — Ну да. — В таком случае, мне кажется, что конкретно на вас чары бы вообще не подействовали никак. — Со мной все настолько плохо? — улыбнулся Малфой. — Да. Хотя… — она на секунду задумалась. — Надо признать, что просветы есть. — Значит, я не так уж безнадежен… Все, я полагаю, что вы уже насмотрелись, отдайте игрушку обратно, — он ловко выхватил у Мишель браслет и сунул его обратно в карман. — Вы что, мне не доверяте? Думаете, я настолько тупая, что надену его на себя? — Нет, — покачал головой Люциус, и из его голоса сразу же испарились нотки юмора. — Эта штука опасная, и я бы не стал долго держать ее при себе. Пока мы вдвоем, вы не слышите, но если остаться с браслетом наедине, в голову начинают лезть странные мысли. Словно змея шепчет вам что-то на ухо. Я знаю, потому что я это уже проходил и видел, чем все закончилось. — Но тем не менее вы собираетесь хранить браслет у себя? — Конечно, нет. Я положу его вместе с маховиком, и сделаю это немедленно. А вы пока… — он скользнул взглядом по ее плечу и задержал его на корзине с продуктами. — Сообразите нам поздний ужин: можно прямо на кухне, чтобы стол не двигать. Я сейчас вернусь.

***

— Ну как там змей и маховик? — поинтересовалась Мишель, как только Малфой вернулся. — Уже подружились? Я надеюсь, первый не оседлает второго и не умчится в неведомую даль. Не хотелось бы застрять здесь навеки вечные. — Если вы имеете в виду совместимость этих артефактов, — ответил Люциус, устроившись за столом напротив Мишель, — то я даже не знаю, что вам сказать. Я разделил их настолько, насколько смог, так что они лежат не совсем вместе. Но вообще-то вы правы: у себя в хранилище я бы их рядом не положил. — Ну и спрятали бы в другом месте, — пожала плечами она. — В каком? Не хочу я кидать браслет, где попало. — Ну, я бы придумала куда его положить, но вы мне не доверяете. — Я заметил, у нас уж очень часто поднимается вопрос доверия, мисс Бейлз. К чему бы это? Вы считаете, что я вас обману и — не знаю — оставлю здесь? — Конечно, нет. Если бы вы оставили меня здесь, то первым делом я бы нашла вашу молодую версию и испортила бы вам жизнь так, как вам и не снилось. — И как же это? — ухмыльнулся Малфой. — О, дайте подумать. Ну, для начала я бы лишила вас всего, что вы имеете. Я бы разрушила вашу репутацию и сделала бы так, чтобы вас лишили наследства. Я бы сделала так, чтобы вас исключили из Хогвартса и отобрали у вас волшебную палочку. Чтобы у вас не осталось выбора, кроме как жить, как… маггл. — Жестоко. Пожалуй, даже хуже, чем смерть. — Смерть — это благо: в вашем случае. — Так зачем же вы согласились мне помочь, а? — О, — Мишель улыбнулась, — исключительно из эгоистических побуждений. На кухне повисла пауза, которую они использовали для ужина в тишине. — Жаль, чая нет, — вздохнула Мишель, покончив с трапезой. — Чувство голода исчезло, но без чая чего-то важного все равно не хватает… Кстати, мистер Малфой, как вы считаете, когда Оскар Уайлд писал свой роман, он был знаком с понятием «крестража»? — Думаю, да. — Но насколько мне известно, магическим даром он не обладал. — Хм. Вероятно кто-то из его одаренных друзей его надоумил, но рассказал очень мало. А может, портрет Дориана Грея и вовсе не был крестражем. Ведь для его создания требуется как минимум одно убийство, а портрет был создан с помощью светлой магии. — И какой же, по вашему мнению? Люциус помолчал, размышляя: — Я не знаю. Никогда не слышал ни о чем подобном. Это может быть магия, более древняя, чем вся раса белых людей. — А вы сами никогда не думали о том, чтобы создать крестраж? — вдруг спросила Мишель. — Что?! Вы это серьезно, мисс Бейлз? — Ну а почему нет? Вы же… ну… — Понимаю… — он совершенно неожиданно улыбнулся. — У меня и так есть крестраж, созданный совершенно законным образом. Уже больше двадцати лет ходит по этой земле и меня избегает в последнее время. — Это вы о Драко? — рассмеялась Мишель. — Ну да, о ком еще? — И как это, когда у вас есть «крестраж»? — Хм. Поначалу странно. Потом волнительно. А сейчас… хорошо, что есть. — Даже если он не слишком рад вас видеть? — Даже так. В любом случае он лучшая версия меня. Кто знает, может, однажды у него у самого появится свой «крестраж», который будет еще лучше. — Звучит неплохо. Но личного бессмертия такие «крестражи» не дают. Люциус заломил бровь: — А вам оно надо, мисс Бейлз? — Почему нет? Если бы его можно было получить каким-то иным путем, кроме того, который избрал для себя Волдеморт. И я никогда не поверю, чтобы вам или кому-то еще не хотелось бы повстречать такого художника, который бы нарисовал волшебный, стареющий-вместо-нас портрет. А потом кто-нибудь написал бы про нас роман. «Портрет Люциуса Малфоя». Неплохо звучит, а? — Звучит по меньшей мере претенциозно. — А вы как-будто сама скромность, незаметность и минимализм. — Я не совсем по своей воле такой, какой я есть. Не забывайте про окружение. — Так сильно поддаваться воздействию окружения может только человек со слабой волей. — Вы думаете, мисс Бейлз? — Люциус цокнул языком. — Определенно. — А вы, значит, свободны от влияния окружающей среды? — Полностью — естественно, нет. Но по большей части я руководствуюсь своим здравым смыслом. — А это потому что… — понизив голос, он наклонился к ней так близко, что почти коснулся ее кончика носа своим. — …ваша семья, кроме здравого смысла, не оставила вам в наследство ничего. Спокойной ночи, мисс Бейлз.

***

Малфой просто удалился в свою комнату, и Мишель ничего не оставалось, как сделать то же самое. Сняв обувь и устроившись на кровати настолько удобно, насколько это было возможно без постельного белья и подушки, она попыталась заснуть, но сон к ней не шел несмотря поздний час. И зачем только Малфой выбрал комнату так далеко? Будь он хотя бы за одной стенкой, Мишель чувствовала бы себя сейчас в большей безопасности и не настолько… одиноко? Интересно, он хоть сам спит или так же, как она, лежит в темноте и пялится в потолок, думая о… о чем? О ней? Вряд ли. В данный момент у него имеются более волнующие темы для размышлений. Он вообще словно отстранился от нее с того момента, как она отказалась провести с ним последний вечер в их времени. Как-будто сдался. Ненавязчивый. Джентельмен? Вряд ли. Скорее, просто обленившийся и стареющий аристократ. Мишель вздохнула и перевернулась на другой бок. Вот надеть бы на него браслет и все дела. Вернуться в свое время, и пусть бы Малфой записал на нее остатки своей недвижимости и денег. Забрасывал бы ее любовными письмами, а она не пускала бы его на порог. Хотя один раз, может быть, и пустила бы… и не только на порог… Ради любопытства хотя бы. Взглянуть на то, что скрыто под слоями дорогой одежды. А потом выбросить его на улицу в канаву. Мишель беззвучно рассмеялась, но уже спустя мгновение замолчала, когда ей показалось, как кто-то шипит у нее прямо над ухом. А затем ее кожи коснулось что-то холодное и гладкое. Оно обвилось вокруг ее запястья, и сдавило его так, что рука мгновенно онемела. Невыразимая тоска подкатила к ее сердцу, сжала тисками, и Мишель начала задыхаться: не от нехватки воздуха, а от избытка переполнивших ее чувств. — Люциус… Она вздрогнула всем телом и проснулась. В полной темноте и тишине. Одна. — Черт.

***

— Мистер Малфой! — пробудившись следующим утром, она поднялась и первым делом постучала в дверь его комнаты. Он ответил не сразу, но грубо. — Что? — Я… Вы говорили, что тут где-то озеро есть. Я бы хотела пойти искупаться. — Вы что, с ума сошли? Сколько сейчас времени? — Ну, восемь. — Вода еще холодная. Подождите хотя бы до полудня. — Не хочу я ждать: мне перед завтраком просто необходимо хотя бы принять душ. — Ну так лягте поспите еще несколько часов, в чем проблема? — Не хочу я спать. — Ну тогда идите на озеро. Меня-то зачем будить? — Так я не знаю, где оно. — Где-где, за домом, в десяти минутах ходьбы. Могли бы и сами догадаться. — А вы со мной не хотите? — Нет, спасибо. — Ну и хрен с вами, — прошептала она, чтобы Малфой ее не слышал. — Мисс Бейлз, — он окликнул ее, когда она уже отошла от двери. — Только не заплывайте слишком далеко! Место у озера было чудесным: скрытое от внешнего мира за кронами деревьев и высокой травой, оно создавало иллюзию полной изоляции. Мишель подошла к кромке воды и не без удовольствия отметила про себя, насколько хорошо просматривается каменистое дно. Опустила в воду палец — насчет температуры Малфой был совершенно прав. Раньше полудня купаться не стоило. Но умыться-то, пусть даже в холодной воде, ей ничто не мешало. А после позавтракать на свежем воздухе тем, что она предусмотрительно захватила с собой перед тем как выйти на прогулку. А затем развалиться у берега на плаще, который теперь окончательно превратился в подстилку. После завтрака она, разумеется, задремала, а проснулась оттого, что почувствовала, как ей на лицо упала тень. Мишель открыла глаза и сразу же наткнулась на колючий малфоевский взгляд. Он стоял прямо перед ней и смотрел на нее так, как смотрел в их первую встречу: как совсем чужой человек. — Ну как вода? — спросил он. — Холодная… была утром. Я только умылась. — Я о том и говорил… — сощурив серые глаза, он по-деловому просканировал водную гладь. Солнце висело прямо над головой — должно быть, полдень. — Но сейчас должно быть в самый раз, — сказал он, не обращаясь ни к кому, и потянулся к верхней пуговице рубашки, чтобы ее расстегнуть. Мишель не поверила своим глазам: Малфой раздевался прямо у нее перед носом. Как ни в чем не бывало и ни грамма не стесняясь. Хорошо еще, что он повернулся к ней спиной и Мишель не пришлось отводить взгляд только из вежливости. Мда, природа одарила его щедро и совершенно непонятно за какие заслуги. Даже в мелочах придраться было не к чему. А еще известная теория про руки и ступни оказалась более чем верной. Единственное, что мешало оценить бывшего пожирателя смерти полностью, — нижнее белье, которое он, разумеется, оставил на себе. Кинув последнюю деталь одежды на траву, Люциус внезапно обернулся и словил взгляд Мишель. И усмехнулся. — Вы составите мне компанию, мисс Бейлз? — Я… эээ… Не знаю. Надо подумать. — Как хотите. Он зашел в воду быстро и тут же скрылся в ней с головой. А когда вынырнул, Мишель уставилась на его волосы, которые… — Мистер Малфой! — Что? Она поднялась с одним единственным намерением: бежать от Люциуса подальше и как можно скорей. — Заклинание, которое вы на себя наложили… оно больше не работает. — Ах, черт! Я забыл. Оно спадает, если намочить волосы. — Ага. Его платиновые пряди прилипли к шее и плечам; с бледной кожи и с носа капало, а и без того тонкую губу он закусил и смотрел на Мишель так, словно затаил на нее обиду. — Мне пора. Я уже достаточно здесь насиделась, — она махнула рукой и, развернувшись, побрела в направлении дома. — Мисс Бейлз, да что с вами такое? — прилетело ей вдогонку. — А с вами что?! — огрызнулась она, не оглядываясь. — Мне кажется, путешествия во времени повредили вам что-то в мозгах. — У меня хотя бы есть то, что можно повредить! А у вас и повреждать нечего! — Мисс Бейлз?! Какого черта? Выходить из воды и догонять ее он, разумеется, не собирался. Побарахтавшись еще минут десять, но без особого удовольствия, Люциус вышел на берег и обнаружил на себе пиявку.