Муза Азкабана

— А ты точно уверена, что это здесь? — спросил Малфой младший, с сомнением глядя на заброшенный дом. — Конечно, хозяин, — ответила ему домовиха и отпустила его руку, которую было больше незачем держать после аппарации. — Ринни никогда не ошибается в таких вещах. — Не ошибается? — фыркнул Люциус и состроил гримасу. — Ринни также утверждает, что это я закинул бутылку в кусты рядом с домом. — Но, хозяин, от нее пахнет вами, — робко возразила она, прижимая огромные уши к голове. — И еще кем-то пахнет… женщиной. — Последнее слово Ринни произнесла так тихо, что Люциус с трудом его расслышал. Но все-таки расслышал. И нахмурился. — Ты на что намекаешь? Что я шарился по кустам с девушкой? — Ринни ни на что не намекает, хозяин. Она говорит, как есть. — Я очень надеюсь, что Ринни ничего не расскажет моему отцу и я не получу нагоняй ни за что. А если что-то такое случится, то Ринни об этом очень сильно пожалеет: когда ее пинком под зад выкинут из дома без какой-либо надежды на возвращение. В глазах домовихи отразился ужас, и она жалостливо прижалась к ноге Люциуса. Он оттолкнул ее, почти нежно. — О, что хозяин такое говорит? Меня подарили вам, и только вам я служу. — А когда ты донесла на меня в прошлый раз, стоило мне выскользнуть из дома ночью, ты тоже мне служила? — Но я боялась, что хозяин может себе навредить. — Ох уж. Мы были пятеро против одного, да еще и полукровки. Как я мог себе навредить? В общем, преданная ты моя, ты точно уверена, что привела нас, куда нужно? Домовиха кивнула. — Бред какой-то, — Люциус покачал головой. — Этот дом пустует. Отец только недавно его купил, и я совершенно не понимаю зачем: он выглядит так, словно дунь на него — и он развалится… Но зачем-то же он его приобрел. Ладно, пойдем заглянем внутрь: вдруг найдем что интересное. — А может, просто вернемся домой? — вдруг отчего-то затряслась домовиха и снова сделала попытку уцепиться за хозяйскую ногу. На этот раз Люциус грубо ее отпихнул. — Не пачкай мне штаны. Давай вперед, чего ты испугалась? — У Ринни плохое предчувствие. — У тебя всегда плохое предчувствие. — Но хозяин… Люциус оглянулся и посмотрел на нее так выразительно, что домовиха тут же последовала за ним.

***

Спрятавшись за деревом, Мишель наблюдала за разговором юного Люциуса и домовихи со смешанным чувством ужаса и восхищения. С одной стороны, их почти раскрыли, и, не дай Мерлин, Малфой младший сейчас найдет маховик или… браслет. С другой стороны, Мишель удалось хорошо рассмотреть молодую версию Люциуса, который, как ей пришлось признать, был до отвращения, до омерзения, до тошноты красив. Особенно отчетливо эта красота выделялась на фоне его скотского поведения. Не было ничего удивительного в том, что Вистерия послала его к Мордреду. Мишель бы на ее месте сделала точно то же самое. Но, увы, наверно, не навсегда. Как только Малфой младший и домовиха скрылись из виду, ведьму накрыла новая волна паники. «Ну и где этот Владыкун Озера шляется? — с досадой подумала она. — Как раз когда он нужен». К счастью, долго ждать не пришлось и уже через несколько минут голос Люциуса вывел ее из состояния полного оцепенения. — Мисс Бейлз, вы что, все-таки решили меня подождать? Так могли бы сделать это на берегу. Она обернулась, и первое, что бросилось ей в глаза, были его совершенно сухие и гладкие платиновые волосы, которые он, разумеется, привел в порядок с помощью магии. — Малфой, вы — идиот! — прошипела она. Его глаза округлились: — А что я сделал? — Вы бутылку выбросили в кусты! — И что? — А то! Ваша молодая версия ее нашла, или, скорее, эта ваша домовиха Ринни, и теперь они оба приперлись сюда! Теперь настала очередь Люциуса паниковать. — Где они?! — спросил он, бледнея. — В дом пошли, и, не дай Мерлин, они найдут… Малфой задумался. — Вряд ли. Точней, я вряд ли найду… — А домовиха? — Не знаю. У домовых хорошая чуйка на артефакты, черт бы их побрал, этих ушастых тварей! — И что мы будем делать? — едва сдерживая так некстати подступившие слезы спросила Мишель. — Нам нельзя с ними столкнуться. По крайней мере мне нельзя. А вот вы — другое дело… В принципе… Мишель уставилась на него с надеждой: — Что? — На руку нам играет то обстоятельство, что домовые чувствуют себя неуютно в чужом доме. А Ринни еще и очень пугливая. Пожалуй, самая пугливая из всех. Однако… Черт! — Что такое? — Браслет так давно принадлежит моей семье, что он практически стал частью дома. Ринни может его учуять… Мисс Бейлз… — он обратился к ней с дрожью в голосе и с такой мольбой во взгляде, что Мишель поняла, что согласится сейчас на все, что он попросит ее сделать. — Вы должны пойти в дом и спугнуть их. Сию же минуту. Иначе… — А если они не захотят пугаться? Что если мне придется столкнуться с ними лицом к лицу? — Лучше так, чем они найдут браслет. Они вас не знают, и вам нечего бояться. Стоит им только вас увидеть, они тут же сбегут. — А если нет? — Нет никакого «если». В самом худшем случае Люциус рассмотрит вас слишком хорошо, но подойти к вам все равно не осмелится. Идите! Идите сейчас же, пока не стало хуже!

***

— Сюда идут! — шепнула домовиха и, прижав уши к голове, инстинктивно вцепилась в ногу хозяина. — Ты уверена? — прошептал Люциус в ответ. — Я ничего не слышу. — У Ринни слух острее, чем у хозяина. Шагнув из коридора в одну из пустых комнат, Малфой прикрыл за собой дверь, оставив, однако, небольшую щель, чтобы можно было подглядывать. — Так нас увидят, хозяин. Но Ринни может сейчас же перенести нас домой. — Рано еще, подожди. Я хочу посмотреть. — Но это опасно, хозяин Люциус… — Заткнись, а иначе нас точно услышат! Ринни оказалась права: меньше, чем через минуту в коридоре раздались уверенные, но легкие шаги. Явно женские судя по звуку каблуков… Она проплыла мимо двери, за которой прятались Люциус и домовиха. Вся в черном, на фоне которого огнем горели ее длинные волосы цвета красного дерева. Малфой вздрогнул, зажмурился и затаил дыхание. Странное предчувствие накатило на него, смешанное с какой-то непонятной тоской. Словно ощутив чужое присутствие, незнакомка вдруг остановилась и медленно развернулась на каблуках. Люциус отпрянул и в панике и отчаянии посмотрел на Ринни, которая уже некоторое время откровенно висела у него на штанине, словно на занавеске. — Аппарируй! — одними губами произнес он. — Сейчас же!

***

— Он меня видел! — заявила Мишель, как только Малфой появился на пороге. — Ну и что? — он пожал плечами, как будто ничего особенного не случилось. — Главное, что они до тайника не добрались. — Откуда вы знаете? — Я уже проверил. — А, то есть первым делом вы проверили, на месте ли ваши вещи, а не меня. — А что вас проверять? Шанс того, что на вас напала моя домовиха, ничтожно мал. А что касается меня самого… — Вы — свинья, Малфой! Люциус недоуменно вскинул брови: — Не понимаю, чем я заслужил такие оскорбления. — Вы меня подставили! — И вовсе нет. Вам не угрожала никакая опасность. — Опасность сейчас угрожает всему мирозданию! — Вы преувеличиваете. — А что если молодой Люциус вернется? Да еще и не один, а с родителями? Что мы тогда будем делать? — Не вернется, — Малфой покачал головой, — на этот счет можете не переживать. Я себя знаю. К тому же его сейчас заботят совсем другие вещи: его разбитое сердце и уязвленная гордость… А вообще я по-прежнему думаю, что вам следовало бы с ним поговорить. — Мда? — Мишель сложила руки на груди. — И что я должна была ему сказать? Люциус помолчал. Пауза ему нужна была не для того, чтобы придумать какой-то ответ, а для того, чтобы набраться наглости озвучить тот, который уже давно крутился у него в голове. — Сказали бы, что… что вы и есть Вистерия и что вы безумно в него влюблены. А дальше вертели бы и крутили им, как хотели. Небольшая ложь, но зато сколько блага… Мишель едва сдержалась, чтобы не заехать ему по лицу. Люциус, казалось, прочитал ее мысли и, отступив на шаг, отвернулся к окну. — Как я и говорила: СВИНЬЯ. Видеть вас больше не хочу… Малфой вздохнул: — Понимаю. Вы злитесь сейчас, но… вообще-то нам нельзя здесь больше оставаться. Я забрал маховик и браслет. Мы уходим. — И куда же, мне интересно? Он передернул плечами: — Пока что в лес. Не сговариваясь, они вернулись в то место в лесу, с которого началось их приключение в 66-м. Устроившись под разными деревьями на небольшом расстоянии друг от друга, оба до самой ночи больше не сказали друг другу ни слова. Ужинали тоже раздельно. В то время как Мишель мучилась от скуки, Малфой оказался умней: он отыскал и притащил из заброшенного дома кипу старых газет и весь остаток дня занимался чтением. Ведьма же все это время искоса поглядывала на него с завистью. Когда же на небе показались первые звезды, Люциус сотворил вокруг себя защитный и согревающий барьеры, устроился поудобней и, положив руку под голову, закрыл глаза с явным намерением отойти ко сну. «Вот сволочь, — подумала Мишель. — Он, мало того что хорошо провел вечер, так еще и отхватил себе самое удобное дерево». Молчать дальше было положительно невозможно. — Эта ваша вина, что нам приходится ночевать на свежем воздухе. — Мда? — ответил он, не открывая глаз. — Это почему это? — Потому что вы выбросили бутылку! — А кто ее взял? Я, что ли? — Вы испугались аппарировать вместе с ней! — Элементарные правила безопасности. Был бы у нас порт-ключ — другое дело… — Вы как-будто Хогвартс только вчера окончили, и явно не с отличием. — Я закончил как раз с отличием и правила знаю. А вы, мисс Бейлз? — А я… всегда умела отделять важное от мусора. — Ясно, — усмехнулся он. — Учились вы средненько. — Я нормально училась, а вам бы лишь бы покрасоваться. Показать, что вы лучше других. — Но я во многом действительно лучше. — Вы — павлин! — Ну, уже не свинья, что несказанно меня радует. — Павлин, который так высоко задирает свой хвост, что забывает, что под ним обыкновенная куриная жопа! На последнюю реплику Люциус отреагировал и открыл глаза, которые, как показалось Мишель, сверкнули в темноте. — Та часть тела, в наличии которой вы меня только что обвинили, есть у всех. А вот павлиний хвост, прошу заметить, — только у павлина. — Ничего у вас уже нет. Все ваши перья уже выдрали и раздали кому попало. — И тем не менее парочку, видимо, оставили, раз вы сидите сейчас здесь со мной. — Сижу. А что мне остается-то? Ссориться дальше не хотелось, и Мишель откинула голову назад и прикрыла глаза в знак того, что, по ее мнению, их конфликт исчерпан. Некоторое время они молчали, и она уже начала расслабляться, но тут тишину нарушил Люциус. — Мисс Бейлз, — сказал он переменившимся тоном: мягким, без капли разражения. Когда он обращался к ней вот так, по спине у нее пробегала волна дрожи. Она взглянула на него и поняла, что он смотрит на нее уже давно и совершенно не думает об их разногласиях. — Мисс Бейлз… — произнес он тише и едва заметно провел ладонью по месту рядом с собой. Она могла бы сопротивляться и дальше, но ей попросту надоело. Она не помнила, как встала и подошла к нему, но зато отчетливо помнила, что словно очнулась ото сна, когда она наконец-то прижалась к нему и уткнулась носом ему в плечо. С удовольствием вдохнула его запах. Усмехнувшись, он обнял ее и положил подбородок ей на макушку. Они долго молчали. — Не ревнуйте меня к моему прошлому, мисс Бейлз. Это было юношеское увлечение. Но вот ошибки были взрослые. — Я пытаюсь, — улыбнулась она. — Не всегда выходит. — Понимаю. Я бы, наверно, тоже ревновал в подобной ситуации. Простите меня за то, что я невольно втянул вас во все это. — Да ладно, чего уж там? — Мы подождем еще один день и посмотрим: если молодая версия меня ничего за сутки не натворит, то мы вернемся. Нет смысла торчать здесь дольше. — Я боюсь возвращаться… — Я тоже. Но оставаться здесь еще опасней.