Муза Азкабана

Когда на следующее утро Малфой открыл ей дверь, Мишель застыла от изумления и некоторое время не могла вымолвить ни слова. — Что вы с собой сделали? — спросила она вместо приветствия. — Зачем? — И вам доброе утро, — ответил он и отошел в сторону, чтобы пропустить ведьму внутрь. — Как спалось? — Не очень. — Мишель поморщилась. — Вы не ответили на вопрос. Малфой улыбнулся, словно делая вид, что не понимает, о чем идет речь. — А вам не нравится, мисс Бейлз? — Ну… — Она скептически осмотрела его слегка изменившийся образ, и ей пришлось признаться хотя бы самой себе, что изменения, точнее, всего одно изменение, не выглядело ужасно. Наоборот даже: насыщенный темно-каштановый цвет волос ему даже шел и как-будто делал его чуть-чуть моложе. — Как вам сказать… Непривычно. И я так и не поняла зачем? — Хоть мы и отправляемся в прошлое, но с моим натуральным колером я все же слишком узнаваем. Вдруг мы на кого-то наткнемся: подумают еще, что я брат своего отца или что-то в этом роде. Мишель усмехнулась: — А все равно подумают. Цвет волос — это не единственная отличительная черта вашей семьи, насколько я успела понять. — Мда? А что же еще? — Гордыня. Она словно сидит у вас на кончике носа и поэтому вам приходится так высоко задирать голову, чтобы, не дай бог, ее не уронить и не разбить. — Смешно, — фыркнул Люциус. — Да если бы… Вы готовы? — А вы? — Да. Не вижу смысла больше ждать. — Что ж, тогда дайте мне еще пару минут и мы выходим. Пара минут Малфою потребовалась на то, чтобы собрать волосы на затылке и перевязать их лентой, а также надеть плащ. — Это ведь, кстати, просто заклинание? — поинтересовалась Мишель, украдкой рассматривая бывшего пожирателя смерти. — В смысле цвет? Да, конечно. Вы ведь не подумали, что я всю ночь занимался тем, что красил волосы? Мишель пожала плечами: — Да кто вас, аристократов, знает? Без особых церемоний он подошел к ней и взял ее под локоть. — Время не ждет, так что давайте начнем. Не успела она открыть рот, чтобы ответить, как он уже увлек ее за собой. Они снова оказались в пустом заснеженном парке недалеко от «Пайнвид Холл». Отцепившись от Малфоя, Мишель сделала шаг в сторону, чтобы отдышаться и осмотреться, но Люциус ее удержал. — Куда вы собрались так рано? — Вы не дадите мне и пары минут? Люциус вскинул бровь: — Зачем? Только не говорите, что вас тошнит, потому что скоро будет намного хуже. — Нет, пока меня не тошнит, но будет? — Конечно, будет, — он посмотрел на нее пристально, и у нее вдруг заныло сердце. Как от такой холодной стали в его глазах ей может быть так горячо внутри? — Переместиться на сорок лет назад — это вам не шутки. Вероятней всего, что нам потребуется несколько часов, чтобы восстановиться. — А чего ж вы раньше не предупредили? — возмутилась она, невольно рассматривая морщины на его лбу и в уголках глаз. — Я думал, вы в курсе о возможных последствиях. — Ну да, конечно. Я ведь каждую неделю путешествую в прошлое. Знаю все симптомы на зубок. — Мисс Бейлз, вы что, книжек не читаете? — усмехнулся Люциус. — Тема ведь такая занимательная. — Нет, я не читаю книжек, в которых говорится о том, как нарушить закон. — А учебник в Хогвартсе вы тоже, получается, не читали? Чем же вы занимались на уроках? Ногти красили? — Какая вам разница, чем я занималась на уроках, мистер Малфой? Это было давно и неправда. — Жаль, что мы не пересеклись, пока учились, — сказал он хриплым шепотом, и тут Мишель поняла, что ей как-то уж слишком хорошо. Она не сразу сообразила в чем была причина ее внезапной эйфории, а затем почувствовала, как руки бывшего пожирателя смерти сжимаются у нее на талии. Он был так близко, и деваться от него было некуда. Вырываться и взывать к его совести было бы как-то по-детски… Да и зачем, ведь он ей ничуть не противен. От его теплого дыхания пахло кофе и табаком. Хм. А при ней Люциус ни разу не закурил. Она и сама бы сейчас не отказалась от хорошей сигареты. Мишель посмотрела на его рот, который словно ждал ее разрешения… Если она сейчас поднимет на него глаза, а затем снова опустит взгляд на его губы, это и будет разрешением. А этого никак нельзя делать. Нельзя давать волю чувствам в такой ответственный момент. Если она только поддастся своей женской слабости, если только попробует его на вкус, все полетит к чертям. Тогда она сама откажется от затеи изменить прошлое и Малфоя никуда не отпустит. Ведь если ее сестра, Вистерия, выживет, пусть даже она и отвергла Малфоя когда-то, то где гарантия, что она не передумает потом и не оставит его при себе? Мишель едва сдержалась, чтобы не застонать от ревности… А что, если они вообще не вернутся из прошлого? Что если маховик не сработает так, как нужно, и они даже не доберутся до места назначения? Тогда это последний шанс, чтобы… Признавая свое поражение, она обхватила руками его за талию, но носом уткнулась ему в шею, чтобы не позволить ему себя поцеловать. Люциус усмехнулся и прижал ее к себе крепче. Он, кажется, понял ее дилемму. Мишель глубоко вдохнула, и в нос ей ударил запах его кожи, слегка приглушенный ароматом парфюма. Последний был совершенно лишним сейчас. Люциус пах изумительно, и она с трудом поборола в себе желание прижаться губами к его шее… «Никогда не делала этого в парке на снегу.» — Где этот ваш маховик? Давайте быстрее. Малфой убрал руки с ее талии и вытянул из-под одежды золотую цепочку. Расстегнув замочек, надел цепочку на них обоих. — Теперь не двигайтесь и не отпускайте меня, — предупредил он. Ну, раз теперь это было нужно для дела, Мишель скользнула ладонями вверх по его спине и прижалась к нему так крепко, как ей того на самом деле хотелось. — Долго же вам придется крутить стрелку. — Вовсе нет. Это особенный маховик: в нем есть стрелка для прокрутки лет. Вы ведь мне доверяете, мисс Бейлз? — ухмыльнулся Малфой. — Нет, — ответила Мишель, чувствуя себя в совершенно нелогичной, но полной безопасности в его объятиях. — Крутите чертову стрелку… Мутить ее начало сразу, как только Малфой использовал артефакт. Перед глазами все поплыло, замелькали темные и светлые картинки смены дня и ночи и карусель из смены сезонов. В ушах звенело, в голове гудело. Размылись мысли и слились в одно многоцветное пятно, и саму Мишель словно размазало по временной координате. Она, наверно, потеряла бы сознание, если бы все это (слава Мерлину!) внезапно не прекратилось. Из ощущений остались только тошнота, жара и всепоглощающая слабость. — Малфой, — простонала она, вцепившись в его плащ, чтобы не упасть. Убрав маховик под одежду, он дрожащими руками схватил Мишель за предплечья и заглянул ей в глаза. — Вы как? — спросил он. — Наверно, так же, как и вы, — слабо улыбнулась она. Глаза у него покраснели и заслезились, а из носа текла кровь. — Последний раз мне было так паршиво, когда я только что вышел из Азкабана и последующие две недели. — Вам потребуется платок, — она выудила из внутреннего кармана свой и подала ему. Люциус приложил его к носу. — Приятный парфюм. — Это не парфюм. Это маггловский крем для лица. Говорят, творит чудеса и возвращает молодость. — Что, правда? — усмехнулся Малфой. — Если честно, нет. Просто пахнет хорошо. — Я так и думал. Я вообще удивляюсь, как у них хоть что-то работает без магии. Я бы так жить не смог. — А я не смогу сейчас никуда идти. Валюсь с ног от усталости. — Аналогично. Я знал, что будет тяжело, но не думал, что настолько. Придется передохнуть здесь. Они скинули верхнюю одежду на траву и опустились на землю. Привалившись спинами к стволу кленового дерева и вперившись глазами в летнее небо, оба так и застыли. Для конца августа день выдался знойный и погожий. Невидимые из-за густых крон, перекрикивались десятки недавно пробудившихся птиц. Слушать их можно было бесконечно, и, как ни странно, их назойливые голоса совершенно не мешали дремать. — Сколько у нас есть времени до того, как юный расхититель гробниц пойдет на дело? — спросила Мишель, когда немного пришла в себя. Люциус вскинул брови: — Что? — Да ничего, игра такая. Я говорю, когда ваша молодая версия собирается совершить налет на архив вашего отца? — Завтра днем. У нас есть примерно сутки. — А мы когда собираемся? — Сегодня ночью. — Ночью?! А почему ночью? — Потому что кражи обычно совершаются ночью, когда все спят. Или вы хотите вломиться ко мне домой днем? — А что с домовиками, кстати? Они очень чутко спят. А иногда так вообще не спят. — Есть одна идея. — Надеюсь, это хорошая идея. — Не уверен. Если сработает, то да. — А вы мне не расскажете? — Пока нет. Пусть будет сюрприз. — Я думала, мы доверяем друг другу. — Полчаса назад вы сказали, что не доверяете мне. — Это было не полчаса назад, а… сорок лет спустя. Малфой усмехнулся: — А что, за сорок лет что-то изменилось? — Может быть. Наверно, я скоро уже смогу встать. — Это хорошо. Я тоже. Он разжал ладонь и посмотрел на окровавленный платок, который все это время был у него в руке. Достал палочку и заклинанием избавился от пятен, а затем протянул платок обратно Мишель. — Спасибо. — Пожалуйста. Повернув голову, она посмотрела на него и улыбнулась: — Вам бы умыться. — А что, все так плохо? — Нет, просто… — она потянулась рукой и провела пальцем по коже у него над верхней губой. Люциус замер. — Уже все. Хм… — Что? — У вас щетина. А утром не было. — Не должно быть. Наверно, путешествия во времени так действуют. — Да уж, действуют… Никак не могу привыкнуть к вашему новому образу. — И не надо привыкать. Как только вернемся, я верну себе свой прежний облик… Может, мы уже пойдем? — Да, надо выдвигаться. Вы аппарировать можете? — Боюсь, что нет, — Малфой покачал головой. — А вы? — Тоже нет. — Значит, придется пешком.