Муза Азкабана

— Но тут ничего нет, — пожала плечами Мишель, растерянно глядя по сторонам. Совершенно пустое помещение в форме прямоугольного параллелепипеда по сути являлось частью коридора. — И в чем был смысл это прятать? Это что, комната для пыток или что-то вроде одиночной камеры? — Не думаю, — глухо отозвался Люциус, сканируя цепким взглядом голые стены. — А зачем тогда все это лишнее место? Ошибка в расчетах архитектора? — Очевидно, здесь что-то прятали. — И этого чего-то здесь больше нет. — Вот в этом я не уверен. Он снял вторую перчатку и положил ее в карман, а затем принялся исследовать кончиками пальцев каменную стену. Несколько минут Мишель наблюдала за его манипуляциями, но Малфой продвигался настолько медленно, что ей быстро это надоело. — До утра простоим, — заметила она. — Если вы мне поможете, уложимся быстрее, — фыркнул он. — Ну ладно. Мишель посмотрела на свои ладони и тут вспомнила, что совершенно забыла про свой порез. Кровь на указательном пальце уже успела засохнуть, но правой рукой лучше по пыльной поверхности не водить. Надо бы залечить, и дело с концом, но мисс Бейлз вдруг поняла, что почему-то именно сейчас ей не хотелось этого делать. Она подняла глаза и недоуменно посмотрела на увлеченного поисками истины бывшего пожирателя смерти и тихо вздохнула… Что ж, ее левая рука у нее пока здоровая, а торчать в этом жутком месте даже несколько лишних минут — та еще пытка. Мишель начала с противоположной стороны комнаты, и минут через десять они встретились с Малфоем где-то посередине. Разочарованно хмыкнув, он просто обогнул свою спутницу и продолжил свое неинтересное занятие. — Я там уже проверяла. — Ну и что? — Вы мне не доверяете? — Я вам удивляюсь, если честно. — В каком смысле? — Вы так уверенно и отчаянно хотели попасть в эту комнату, а теперь так же отчаянно хотите сбежать. Где логика? — Я устала. А еще у меня такое ощущение, что вы уже все поняли и знаете, а меня вы использовали просто как ключ для открытия нужного вам замка. Малфой всего на пару секунд застыл и закусил губу: — Вы получите свои ответы, я обещаю. — Когда? — Сегодня. Как только мы закончим здесь. — Мне прямо не верится, если честно. — Только не ждите, мисс… Бейлз, что они вам понравятся. Она судорожно вздохнула: — Да это и так понятно. Вся эта затея… словно дорога без возврата. Малфой застыл во второй раз, теперь уже надолго. — Так и есть, — наконец ответил он. — Есть знание, от которого даже Обливиэйт не спасет. — Так может, тогда и не надо этой правды? Что я подумаю о вас, когда я ее узнаю? — Ничего хорошего… Но все-таки, похоже, что мне потребуется ваша помощь, мисс Бейлз. — Чтобы сделать что именно? — Об этом позже. Я все-таки хочу сначала закончить. Мишель вздохнула и обреченно посмотрела на ту часть стены, которую Малфой уже просканировал. Которую он уже всю облапал. Она подняла глаза на потолок и от всей души понадеялась, что так высоко искать не придется. А может, все проще? Может быть, пол? Он пыльный и грязный, и подметать его подолом пальто и платья совсем не хочется. Она вздрогнула и обернулась, когда краем глаза заметила вспышку и услышала короткий дребезжащий звук. — Что это было? — То, что мы ищем, — ответил Малфой и приблизил ладонь к стене: камни мелко задрожали и наполнились белым сиянием. Как только он убрал руку, все волшебные эффекты сразу же сошли на нет. — Но это же абсурд! Я же там проверяла. Мишель решительно подошла к тому месту, которое проявляло магическую активность, и повторила малфоевский жест. И ничего. — Похоже, этот тайник не для вас, — усмехнулся Люциус и аккуратно, но настойчиво убрал ее руку. — Ну да, конечно, это вы ведь тут трагический герой. Прямо Гамлет ни дать ни взять. — Отойдите на пару шагов. — Ну, отошла. Давайте, явите же миру свое волшебство, Мерлин. Зря она это сказала. Стыки между камнями снова засветились, а затем какая-то сила вытолкнула часть стены наружу и камни зависли в воздухе, не желая подчиняться силе гравитации и падать на пол. В образовавшейся нише Мишель узрела продолговатый футляр: она уже знала, что в нем находится. Малфой догадался тоже, и на его физиономии появилась его фирменная, до жути бесячая ухмылка, вызывавшая у окружающих только одно желание: врезать ее носителю по морде. А затем футляр, конечно, сам по себе чудесным образом открылся (все, как в сказках) и из него прямо в руку Малфоя вплыла тонкая и изящно исполненная волшебная палочка. Стоило ему только сжать на ней пальцы, как все помещение заискрилось светом. Воздух пришел в движение и наполнился звуком, а Мишель смотрела на своего спутника с открытым ртом и действительно думала о Мерлине, который бы, если бы переродился… Абсурдная мысль. Перед тем, как волшебство прекратилось, рукоятка палочки трансформировалась в состоящего из чистого белого света змея и обвилась вокруг запястья темного волшебника. Люциус улыбнулся ему, как-будто старому другу… а затем в пустой комнате снова воцарились темнота и тишина. Прошло еще несколько минут прежде чем мисс Бейлз решилась заговорить. — И что это было? — Вы все сами видели. — Видела, но ничего не поняла. Ну, кроме того, что палочка вас признала. Однако же вход в тайник открыла я. — Ну да, все просто: трофей — мой; а дом — ваш. — И как все это состыкуется друг с другом? Он подошел к ней и посмотрел на нее с неопределенным выражением лица: — Позвольте мне… — Что? Он взял ее правую руку в свою. Едва заметный росчерк палочкой — и крошечный порез на ее указательном пальце тотчас затянулся. — Спасибо, — хрипло ответила она. Палочка исчезла во внутреннем кармане его верхней одежды, но руку мисс Бейлз он не отпустил. Вместо этого, перевернув ее тыльной стороной ладони вверх, он поднес ее к своему лицу и мягко коснулся губами. Мишель смотрела на Малфоя во все глаза и дрожала всем телом. Прикосновение его рук еще как-то можно было выдержать, но к его губам она оказалась не готова. Он посмотрел на нее зачарованно… а затем сморгнул, и магия момента вмиг рассеялась. Он отпустил ее руку, и его лицо ожесточилось так быстро, что Мишель даже испугалась. — Что ж, с романтической частью покончено, — холодно сказал он. — Теперь вернемся в суровую действительность. — Что именно вы предлагаете? — Убраться отсюда в тепло и поговорить начистоту. — И где же мы будем вести беседы? У вас? — Да. Но не там, где вы думаете. Она уже почти привычно предложила ему свой локоть для совместной аппарации, но он его проигнорировал, а вместо этого, с невозмутимейшей миной, притянул Мишель к себе за талию и небрежно полуприжал ее к себе. Ей оставалось только удивиться и позволить ему увлечь себя в неизвестном направлении. — Что это такое? — спросила она, когда Малфой ее отпустил. Он щелкнул выключателем на стене, и ее вопрос отпал сам по себе. — Квартира. — Ну это я вижу. Ваша? — Нет, чья-то чужая, мисс Бейлз. Прелюбопытное это было место. С одной стороны, слишком маггловское для такого законченного аристократа, как Малфой, а с другой, нетипичная отделка потолка и стен полупрозрачным серым стеклом наводила на мысли о чем-то древнем, мрачном и незыблемом. О чем-то таком же мутном, как и сам хозяин апартаментов. Но вместе с тем уж что-что, а вкус у Малфоя был отменный. Прибавить к этой картине мягкий, рассеянный свет и серого цвета кожаную мебель, и выглядело совсем хорошо. Жить в таких оттенках было бы странно, а вот замышлять что-то против короны и строить революционные планы — самое то. — Располагайтесь, мисс Бейлз. — Где именно? — Странный вопрос. Где хотите. Кстати, вы в прошлый раз жаловались, что я не предложил вам чаю. — А что, теперь вы сами его приготовите? Без помощи домовиков? — А я, по-вашему, сам ничего не умею? — Ну, с вашей новой палочкой, я уверена, вы можете залить чаем весь город. А мы, кстати, где находимся? — Не в Лондоне. Если хотите знать точный адрес… — Да какая разница? — Мишель махнула рукой, сняла пальто и кинула его на ближайшее кресло, напрочь проигнорировав стоявшую рядом вешалку. Немного подумав, устроилась на диване. Руки и ноги скрестила и с нетерпением посмотрела на Малфоя. — Ну так что? Долго еще вас ждать? — А вы будете что-то пить или есть? — Нет. Как вы сказали в прошлый раз: чай будет, если мне понравится то, что вы скажете. В сторону кухни бывший пожиратель смерти даже не двинулся: значит, его рассказ ей точно не понравится. Верхнюю одежду Малфой снимал мучительно медленно, словно хотел еще потянуть время. Когда же он уселся напротив мисс Бейлз, она заметила, что по его лицу распространилась болезненная бледность. Он долго молчал. А потом выдал: просто и по-будничному. — Я убил вашу семью. — Что?! — По линии отца то есть. Дом, в котором мы только что побывали, принадлежал Теодору Твайнинг, его жене и дочери, которая в последнее время является вам во сне. Ее звали Вистерия и, насколько я понял, судя по вашему цвету волос и глаз, она ваша единокровная сестра. У вашей матери, скорее всего, случился роман с мистером Твайнингом, в результате чего на свет появились вы. Однако потомственный аристократ, конечно, не желал огласки и уж тем более развода. Он решил проблему проще: завел счет на ваше имя и подкинул вам кое-каких денег, которых вам хватило до тех пор, пока вы не встали на ноги. Так что… никакая вы не мисс Бейлз, а самая настоящая мисс Твайнинг. Во плоти, так сказать. — Вы… их… убили? Зачем? — Я не желал этого… Но одна маленькая ошибка стоила мне очень дорого. А дальше потянулась цепь беззаконий. — НО НЕ УБИВАТЬ ЖЕ! — Я понимаю ваши чувства и тем не менее… — Сколько вам было лет? — Тринадцать. — Вы убили трех человек в тринадцать лет?! — Мне жаль. — Вы не заслуживаете жить. Не заслуживаете сидеть в удобном кресле в этой шикарной квартире и смотреть на меня так, словно ничего не произошло… Я даже не знаю, мне воображения не хватит, чтобы придумать для вас достойное наказание. Такого просто не существует. Но как минимум вас нужно вернуть в Азкабан. Малфой кивнул. — Это все верно, мисс Твайнинг, но вам никто не поверит. — Но как вам удалось заставить всех забыть? Это насколько же мощный должен быть Обливиэйт? — Это было нечто другое, намного более сильное. Что-то, чем можно было воспользоваться только один раз. Эти воспоминания нельзя восстановить. О семье Твайнинг не помнит никто. Кроме меня. Помнили еще мои родители, но они уже не расскажут. Мишель поднялась, подошла к большому панорамному окну и глянула вниз. Яркий желтый свет фонарей красиво подсвечивал глубокие сугробы. Они за городом. — О чем вы думаете, мисс Бейлз? — спросил Малфой, смотря ей в спину. — Или мне теперь звать вас по-другому? Мисс Твайнинг? Как вы предпочитаете? — Я предпочитаю, чтобы вы заткнулись. А еще я бы предпочла открыть для вас окно, чтобы посмотреть, как вы сброситесь вниз головой. — Там невысоко и относительно мягко. Есть большая вероятность, что я не умру, а, например, сломаю себе позвоночник. Меня парализует, и вы будете приходить ко мне и кормить меня с ложечки. Вот будет смешно. — Я придушу вас подушкой. — Как вариант. Не самая плохая смерть, как по мне. — Вам от себя самого не противно? — Мне уже задавали этот вопрос. — И что вы ответили? — Противно. Но я не склонен к суициду. — Это потому что вы трус и у вас нет чести. — Это правда. Мишель резко развернулась и посмотрела на него, желая просверлить глазами две дырки у него во лбу. — И вы даже не возражаете?! — Вы же сами сказали, мисс Твайнинг… — Не называйте меня так! — Хорошо. Вы же сами сказали, что я пропащая душа. Что я могу с этим сделать? — Пойти в Визенгамот. — И что? Что я так смогу исправить? — Как это что? Вы убийца со стажем! Вы не имеете права вот так разгуливать на свободе! — Мисс Бейлз… — Малфой коснулся рукой шеи и вытянул из-под одежды золотую цепочку с висящим на ней золотым кулоном. Она затаила дыхание: — Это… — Да, это. Это способно сделать так, что я вообще никогда не стану убийцей. — Это… это по меньшей мере незаконно. Это опасно. — И это говорите мне вы, которая нашла меня именно по той причине, что у меня имеется маховик времени? — Я бредила, — Мишель покачала головой. — Теперь я вижу, что так нельзя. Вы зря мне его показали, мистер Малфой. Теперь с этим воспоминанием вам уже не отвертеться от второго срока… Или вы и меня убьете? Его глаза сверкнули, и ей показалось, что эмоция, их осветившая, была негодование. Он поднялся и подошел к ней… а затем снял с шеи кулон вместе с цепочкой и протянул ей. — Вот вам доказательство. Идите в этот ваш Визенгамот и не забудьте упомянуть тот факт, что у меня еще и незарегистрированная палочка имеется. Она уставилась на него в растерянности, а затем на маховик времени, а затем снова на него. Лицо его снова приняло свое обычное равнодушно-высокомерное выражение. — Ну что же вы? — вскинул брови Малфой. — Вы же этого хотели: так берите, не стесняйтесь. Она нерешительно сжала кулон в руке, а Люциус отпустил цепочку и повернулся к окну. Казалось, что идиллическая картина снаружи — это единственное, что интересовало его в данный момент. Не зная, что ей теперь предпринять, Мишель отошла от него и медленно начала одеваться. Маховик сунула в карман пальто. Наверно, она могла бы сразу аппарировать, но сейчас ей захотелось просто по-маггловски выйти на улицу и постоять на морозе, чтобы проветрить голову. Потом она подумала о своей квартире, пустой и темной. О том, как она ляжет спать, а ночью ей снова приснится девушка-призрак, Вистерия Твайнинг, и позовет свою единокровную сестру за собой в тот дом. Зачем? Чтобы Мишель ей просто посочувствовала или… спасла ее? По ее телу пробежала дрожь, а в голову пришла абсурднейшая мысль: вот бы Малфой ее сейчас остановил. Но он, конечно, этого не сделает. Его подстреленная в задницу гордость не позволит. Она вздохнула, громко, так чтобы он слышал. Затем развернулась и подошла к нему. Малфой — слава тебе, Мерлин! — не стал изображать из себя глухого и слепого и просто посмотрел на нее. И даже не съязвил. Устал, наверное. Закусив губу, Мишель извлекла из кармана маховик и, избегая взгляда Люциуса, надела цепочку ему на шею и аккуратно, не касаясь его кожи, спрятала кулон под рубашку. — Я, как оказалось, боюсь засыпать одна в квартире сегодня ночью. — Я как раз думал о том же. — У вас кошмары? — Почти всегда. — И как вы с этим боретесь? — Иногда сплю днем. Это часто помогает. — Я не могу себе позволить такую роскошь: мне утром на работу. — Хотите переночевать здесь? Свободных комнат аж две. Он был уверен, что она откажется. — Хочу ли я? — Мишель вздохнула. — Я уже и не знаю, чего хочу. Но я, пожалуй, соглашусь. — Я, мягко говоря, удивлен. — Ну, какая-то часть моего мозга отказывается верить в то, что вы мне о себе рассказали. — Защитная реакция. — Вы скользкий тип, но я не чувствую от вас угрозы для жизни. — А ее и нет. — Ну тогда я останусь до утра. А потом разберемся.