Муза Азкабана

Ночи в Азкабане мало чем отличались от дней. Разница была лишь в том, что днем Малфоя пытали воспоминаниями, а ночью — невероятными и чудовищными вероятностями. Днем от его жизненной силы питалась целая армия дементоров, а ночью… ночью ему являлся его собственный, личный дементор: укутанный в струящиеся лиловые одежды, более тонкий и прозрачный, но ничуть не менее жестокий. Она склонялась к его распростертому на полу, совершенно обездвиженному телу, а он мог только смотреть на нее и хлопать глазами, с ужасом и жалостью и к себе, и к ней ожидая ее поцелуя… Она всегда медлила. Словно хотела помучить и сполна насладиться его страхом и чувством вины. А потом, когда Люциус вот-вот должен был пробудиться, она склонялась еще ниже и почти успевала коснуться его рта. В этот момент он зажмуривался, и губы его уже привычно начинали нашептывать бесполезные слова извинения, словно бы они были молитвой, которая могла его защитить… Он открыл глаза и глубоко вздохнул. Он дома. Как всегда, измученный кошмарами и весь в поту, но зато в своей постели и живой. Он все еще по привычке кинул взгляд на противоположную сторону кровати и почти не удивился, когда не обнаружил там никого. Зато на тумбочке уже второй месяц лежали бумаги о разводе, которые Нарцисса все это время требовала подписать. Люциус снова вздохнул, перевел глаза на потолок и созерцал его безупречную белизну до тех пор пор, пока не понял, что наконец готов: черт с ним с этим разводом, он все подпишет! В конце концов его семейный статус не так уж и важен. Нарцисса и Драко живы, и это самое главное. А вот он сам… что от него осталось? Как ты только терпишь самого себя, Люциус? С трудом, если честно. Иногда противно настолько, что правильным кажется один единственный выход, но некоторое время назад Малфой уже все про себя понял: он трус, а у трусов не хватит решимости, чтобы покончить со всем одним махом. В верхнем ящичке той тумбочки, на которой лежали неподписанные бумаги о разводе, также ждали своего часа аж целых три флакончика с ядом. Зачем ему такие запасы, Люциус точно не знал, но с другой стороны он же потомственный аристократ и может себе позволить выбор: умереть от удушья, от кровоизлияния в мозг, от разрыва сердца… Если хорошо поискать, можно найти и другие варианты. А можно просто… наставить на себя палочку и… Он ведь себя ненавидит, и этой ненависти ему хватит на самую мощную «Аваду» в его жизни. Он улыбнулся: мысль о том, что он может покончить со всем, когда он сам того захочет, принесла ему нечто вроде умиротворения. Однако какая тишина сегодня. И тело вроде не болит, если не двигаться. Усмехнувшись, он потянулся за бумагами, разложил их на кровати и в последний раз бегло просмотрел. Нарцисса и Драко отчекрыжат у него большую часть его активов. Ну и черт с ним. Затем он взял палочку (жалкую замену предыдущей; в скором времени ему определенно нужно подыскать что-то получше) и одним взмахом изобразил змеиную подпись на каждом из листов. Ощутив странное облегчение, он улыбнулся еще шире и хмыкнул. Сегодня он не стал до обеда валяться в постели, а довольно быстро поднялся, с удовольствием принял ванну и (наконец-то!) сбрил бороду. Одевался долго и тщательно почти так же, как раньше. Оценив свое отражение в зеркале, немного расстроился: после Азкабана он уже вряд ли когда-нибудь будет выглядеть, как раньше. Можно, конечно, подправить магией, но — дементор побери! — он же не баба в конце концов! Исключение можно сделать только для волос: без чародейства они бы никогда не лежали так, как надо. Позавтракать он не успел, так как слишком много времени провел в гардеробной, а как только закончил, в гости к нему пожаловал мистер Нотт, которого Малфой сам же и пригласил вчера вечером. — Рад видеть вас в добром здравии, мистер Малфой. — Ну, я бы не назвал это состояние здравием, — вскинул бровь Люциус, — но мне уже намного лучше, спасибо. Желаете со мной позавтракать? — Хм, спасибо, но придется отказаться: я с утра уже поел. — Что ж, я вижу, вы хотите сразу перейти к делу… — Если можно, — слегка поклонился мистер Нотт. — Можно. Так даже лучше… Мне известно, что вас особенно интересует такой загадочный предмет, как… время. Мистер Нотт Младший побледнел. — С чего вы взяли? Люциус повел плечом: — Сова наухала. Но вы так не пугайтесь, мистер Нотт. Я умею хранить чужие тайны. Иногда. Но в особенности если они и мои тоже. — Чего вы от меня хотите, мистер Малфой? Люциус метнул быстрый, пронзительный взгляд в его сторону, но уже через мгновение его глаза снова потускнели и он отвернулся. — Чего и все хотят, — произнес он внезапно охрипшим голосом. — Вернуть лучшие моменты жизни и… исправить ошибки прошлого. На лице Нотта отразился ужас: — Уж не хотите ли вы его вернуть?! — Не переживайте так, — вздохнул Малфой. — Его я вернуть не хочу. Есть вещи поинтересней… Так вот, мистер Нотт, о чем это я… Вы сможете изготовить для меня маховик времени? Открыв рот, мистер Нотт таращился на Малфоя и не верил, что ему не послышалось. Лицо Люциуса оставалось бесстрастным. Он обернулся: — А может, все-таки позавтракаете со мной и за едой обсудим?