Танец под небом цвета крови

Они сбежали от старой септы. Этим и тешили сами себя. К вечеру Деймона вновь высекут мокрыми розгами, а Рейнис закроют в комнатах, пока не начнет умолять отца. — Это неправильно. Они не дают мне свободы. Валирийский, история и шитье. Танцы, писания, музыка. Это темница! — тихо скулила Рейнис не уставая поигрывать локоном выбившимся с пучка — А ты? Ты ведь свободен, Деймон Он усмехнулся. — Я? Я — бастард. На мне клеймо с самого рождения. Она нахмурилась. — Это несправедливо. — Мир вообще несправедлив, — ответил он, пожав плечами. Мгновение Рейнис думала. А когда она думала — забавно и уморительно хмурила брови возведя к переносице. — Я обещаю, что, когда стану королевой, я сделаю тебя самым свободным человеком в мире. Её голос был таким серьёзным, что он не смог сдержать гаденькую улыбку. — Хорошо, — сказал он. — А что я должен пообещать? Она на мгновение задумалась, затем её лицо озарилось лукавой улыбкой. — Обещай, что всегда будешь рядом, что бы ни случилось. — Даже если ты станешь королевой? — Даже если я стану королевой. Он кивнул, глядя на неё сверху в низ и хохоча приставляя руку к груди. — Я обещаю. Солгала. Ложь — единственное, что получалось у Рейнис почти что искренне.

***

Он распахнул глаза тяжело дыша. Хватая воздух, будто утопленник. Дышать—никак не надышаться. Испарина укрыла лицо и лоб. Больно. Соль разъедает рубцы и раны. Один неверный, предательский шорох, звук приподнятых кандалов и вокруг копошится возня. Деймон привык. Это крысы прячутся в свои норки. Темница Дрифтмарка никогда не бывала пуста, даже когда пустовала дюжина камер, даже когда стражники покидали её сменяясь с утра, даже когда дверь закрывалась с скрипящим звуком, здесь оставались они — серые, мелкие твари, которые хоть надкусят, если совсем не сожрут. Они всегда были рядом. Верные. Терпеливые. Выжидательные. Сначала Деймон замечал лишь мелькание тени в углах, затем тихий шелест лап по мокрому камню. Крысы были хозяевами, Деймон же… плоть и жратва. Другого крысы не понимали. Они никогда не боялись. Напротив, это ему всегда стоило из бояться, может поэтому он и не смел закрывать глаза. — Мы с вами не такие уж разные, сучата — сказал он однажды своей излюбленой крысе, самой тощей и самой запальчивой. Поначалу её часто грызли другие, а после та начала грызть сама. С тех самых пор знатно похорошела. Он был крысой, нет жалким крысёнышем, который однажды возомнил себя крысой-королём. И проиграл, что ж, так часто случается. В сыром подземелье Дрифтмарка стены покрыты плесенью у каждого кирпича, а воздух отдает гнилью, и немного солью от моря. В нос отчаянно бил смрад крови, сначала строй, а после та степенно смешалась с новой. Сколько он здесь? Нет смысла загибать пальцы в счете. Единственное, что всплывает в голове отчетливо ясно — жар Вхагар, пламя у его ног. Тяжёлый засов с глухим отодвинулся, и дверь открылась, впустив слабый свет фонаря. Деймон щурится, глаза жжет и режет от света. Человек, что вошел казался нелепым здесь, слишком вычурным, в слишком чистом дублете. Непорядок. Не положено так вторгаться в обитель его и крыс. Лорд Веларион, с серебристыми волосами и глазами, холодными, как глубина, вошёл, не глядя на внутреннее убранство. Остановился за шаг от Деймона сморщив нос от здешнего флера. Деймон может и поклонился бы, вот только он закован. В цепях. И цепи эти елозили по ожогам. Тело было укрыто ожогами, будто багровыми пятнами, лицо искажено шрамами, да что там уж, изуродовано. Когда-то он был красив, несомненно, кухонные девки за ним умирали, но теперь кожа на щеке и напрочь на шее выглядит так, что проще её содрать, чем ожидать, что прирастет наново. — Ох, милорд — сказал он, но голос был хриплым, слабо исполняющим дерзость. — Наконец-то явились посмотреть на свою добычу? Человек одетый в богато украшенный плащ, сшитый из бархата, что стоил дороже всего Деймона, холодно улыбнулся. — Добыча? О, Деймон, не будь таким мелочным. Я пришёл не глумиться же над тобой. Я пришёл дать тебе шанс на спасение. Деймон усмехнулся, но обожженная сторона лица отринула все попытки пронзающей болью. — Спасение? Значит наконец-то подаришь казнь? А то крысы будут обгладывать слишком долго. — Ничего подобного, — ответил Веларион, склонив голову набок, как хищная птица — Я всего лишь хочу, чтобы ты стал королём. Деймон замер. Кровь ударила в мозг. — Королем? — глухо повторил он. — Я — бастард, который потерпел поражение. Корлис подошёл ещё ближе, его голос стал тише, но от этого он казался лишь более давящим. — Поздравляю, наконец-то понял, что ты бастард. Слишком много на это утекло времени. Нет, Деймон. Ты — ключ к моей игре. — Игре? — Деймон думает, что совсем потерял рассудок. Не мудрено, куча дней в компании крыс. — Эйгон Третий, король, который исчез Неведомый знает где, был женат на моей единственной дочери, — начал Аддам спокойно и убаюкивающе. — Его дурацкий побег оставил её без статуса, без надежды, без защиты. Но никто не видел его тела. Его исчезновение — это пустота, которую я собираюсь заполнить. Деймон нахмурился, понимая, куда тот клонит. — Ты хочешь выдать меня за него. — Тебе достаточно напоминать его. — с улыбкой подтвердил лорд Веларион —Ожоги? Они только укрепят историю о твоём «чудесном спасении» от пламени и врагов. Шрамы объяснят твоё затворничество. Остальное — мои связи, мои деньги и моё влияние — сделают за тебя. В конце-концов, ты так много дней притворялся погибшим Джейхерисом, что и эта мелкая роль, надеюсь, тебя устроит. Деймон рассмеялся, сквозь расползающуюся боль, но его смех был глухим, отчанным, горьким. — Ты действительно думаешь, что это сработает? — Я знаю, что это сработает, — ответил Аддам, его взгляд опять сделался ледяным. — Люди верят не в правду, а в то, что им говорят. Особенно если это история о чуде и возвращении. Он замолчал, обдумывая услышанные слова. Свидетелями и слветниками были лишь тощие крысы. — И что же с этого получу я? — произнёс Деймон с язвительной улыбкой. — Ты получишь жизнь, — ответил Веларион, почти не приукрасив всё ложью. — Ты сейчас пленник. От тебя отказались даже те, кто раньше шёл за тобой. Единственное, что у тебя есть, — это я. Эти слова ударили больнее, чем Деймон когда-нибудь ожидал. Может быть от того, что знал — это чистая правда. Все считали его мёртвым, и никто не стал бы искать его, тем более здесь, в сырых подвалах Дрифтмарка. — Значит, у меня нет выбора, — сказал он тихо. — У тебя всегда есть выбор, — ответил лорд Аддам. — Ты можешь отказаться. Но тогда ты сгниёшь здесь, и никто не узнает об этом. Деймон поднял глаза, его взгляд встретился с холодным и расчётливым взглядом Велариона. — Хорошо, — прозвучало, как приговор.— Я сыграю твою игру. — Мудрое решение. Но помни, Деймон: теперь ты не тот, кем был. Когда дверь закрылась, Деймон остался один в полумраке. Его руки дрожали, но не от страха, а от собственной слабости. Тощая крыса выбралась из угла, пробралась к нему, вскарабкалась на скамью, хищно блеснула глазками: жадными, темными. — Нет, малышка. Мы никогда не станем свободными.