Танец под небом цвета крови

      Она вошла внутрь осторожно, по-кошачьи. Словно пробуя плиты гостиной на прочность. Ступала умеренно, будто каждый шаг измерялся дюжиной золотых, но вперёд неё шел аромат пряностей из-за моря и дурманящий дух шалфея.       Ей миновало сорок пять. В волосы прокралась седина, утерялась безупречная осанка. Прежними остались лишь глаза, и бледная кожа — истинно как у Пиявки, хотя уж пятнадцать лет никто не смел её так называть. С тех пор, как она покинула Вестерос на первой отбывшей из порта галеи оставив позади всполохи огня над столицей, крики людей и ржание лошадей, а ещё обезумевший рык драконов — она попыталась сотворить себе новую жизнь. Без Королевской Гавани, Красного замка, проклятых драконов. О, она не слишком любила вызывать в памяти картины тех прошлых дней, в них, как на зло ей являлся Дэймон, в золоте городской стражи и угольно-черной броне. Будто призрак из прошлого от которого сбежать так и не получилось.       Человек у огня, кажется недвижим, лишь глаза неотрывно следят за ней, будто прикованные стальной цепью. Но ей уже много лет не свойствен ни стыд, ни гадкое чувство смущения. Они схлынули в бурную реку прожитых дней, где черные воды отесали девочку и сгладили все углы, отшлифовали грани, чтобы сделать неуязвимой. — Я рад, что вы всё же вернулись сюда, леди Миссария. — Голос мягкий, заискивающий, словно бросающий вызов оставляет на лице лишь усмешку. — А я не рада. — протянула в ответ она, чтобы её чужеземный акцент прошелся человеку по ушам стократ сильнее. — В Лиссе мне удалось открыть парочку заведений, но как вам известно, за ними следует смотреть глаз да глаз. Покидать их пришлось с чрезвычайно тяжелым сердцем. — Надеюсь, моё предложение и золото сумели смягчить эту тяжесть. — он поднял кубок и пригубил вина. — Ох, лорд Веларион, вы даже не можете представить насколько. — её рука скользнула по лакированной глади стола, перешла на оббивку кресла. — Должность в малом совете и столь щедрая награда в тот же вечер рассеяли мою печаль.       Аддам Веларион хмыкнул. Оправил ворот дублета, поднял свои умные, но всё же не проницательные глаза. Были бы проницательней — увидели бы, что ему предстоит заплатить стократную цену. — Вы довольно способна, так о вас говорят. Прямо таки чудесница из борделя. — Всем не помешает немного чудес — равнодушно выдохнула она. — особенно, если королевство больше походит на карточный домик.       Они сидели напротив, цедили вино, говорили о состоянии дел и престолонаследии, спорили о количестве Крыс в подземельях дворца и расширении возможностей малого совета, чтобы уменьшить необходимость присудствия короля и развязать руки тем, кто беспощаднее и смелее. Таким, как он, таким, как она. — Сыграем партию? — мягко спросила Миссария, когда луна за окном засеребрила мягким свечением небо. — Охотно. Тут как раз найдется доска, фигуры и стол, наша вдовствующая королева Эллин часто этим грешила. — Не достаточно хорошо, смею сказать.       Лорд улыбнулся обезоруживающей улыбкой. Такой улыбкой многих можно очаровать, но не её. За жизнь Миссария повидала таких слишком много — Можем начать.       Доска из чардрева, безупречная гладь стола, фигуры с чудесной резьбой из кленовой ветви — всё это кружило, парило и жило жизнью, как только игрального поля каснулась её рука. — Король мёртв, а королева выведена из игры. — констатировала Миссария опрокинув ненужные фигуры из поля. — Хорошее решение, милорд, но ваша ошибка вот здесь. Подле вас. — Она ткнула пальцем в белоснежную фигуру пешки. — Если пешка будет настолько смелой, чтобы пройти от начального положения до противоположного конца поля — ей неизбежно стать королевой.       Они помолчали. Лорд Веларион запустил пальцы в щетину на пепельной бороде: — Я не могу приказать казнить её, но оставить принцессе жизнь тоже станет ошибкой. — слова были тут же запиты вином, но, видимо, горький вкус оно не смягчило.       Миссария улыбнулась мягким касанием пальцев скользя белой пешкой по игральному полю. —Такую же ошибку совершил Эймонд решив даровать сыну Рейниры жизнь, чтобы потешить свое самолюбие. — искривились в улыбке алые губы. — Что же прикажете делать? Эйгон желает избежать жестокости, он верит, что сумеет сплотить дом Дракона. Глупец.       Королевой шепота быть не легко. Нужно слышать больше, видеть больше, ощущать опасность толщей кожи. Когда-то Миссарию не заботило это, когда-то она была совершенно иной. Беззаботно плясала в ворохе юбок на стойке борделя. А потом появился Дракон. Все её беды случались из-за драконов. Она аккуратно растирает саднящие от долгой дороги виски, распутывает клубок мыслей, что шипят будто змеиное кодло. Угрозу стоить видеть всегда и везде, лучше раньше, чем эта угроза окрепнет и пустит корни.       Миссария покрутила огромный перстень с рубином на указательном пальце. Тот ронял злые всполохи, переливался в неверном свечении, отливал густо кровавый блеск. — Нужно помочь девочке сотворить крохотную измену.