Танец под небом цвета крови

      За чертой Перешейка деревья облачались в изумрудную зелень, будто в добротный бархат и шелка. Воздух щекотал ноздри не свежестью покалывающего мороза, а запахом островков из цветов и трав. Дубы и ясени разросшиеся вдоль тракта сменили привычные Северу ели и хвою. Всё вокруг пело и жило, не существовало в оковах снегов и льда, не преклонялось Старым богам, не верило, что в десятке миль севернее и жизнь и время протекают иначе, там они тягучие, липкие как смола из сосен, здесь же — быстротечны и быстры будто воды лесного ручья.       Даже солнце на небе поначалу казалось ему иным, не северным. Оно светило так щедро, что хотелось зажмурить глаза. Рикон бросил скучающий взгляд на оставшееся позади селенье. С каждой минувшей милей их становилось всё больше, а люди в них, больше похожие на мурашей, удивленно таращились на северян облаченных в меха и волчие шкуры.       Лошадь под седлом стригла ушами от нетерпения. Ощущала, что всадника тоже оставил покой. И чувство это усиливалось с каждым дюймом оставшегося за спиной тракта, мешалось с пылью стоящей за отрядом лорда столбом. Дрожащее ощущение чего-то неведомого скребло на уровне солнечного сплетения, вилось у основания ребер.       Речные земли провожали их враждебными, дырявящими спины взглядами даже сквозь сталь кольчуги. Каждый кмет от Риверрана к Трезубцу смотрел им в лица в тайне кляня губами и вспоминая своих богов. Для них они — дикари из снежного Севера, оторваные от мира, околдованные своей Зимой, были зверями из древних сказок, что воют с волками в ночное небо и спят с Иными, когда наступает метель. Рикон глядел на них так же, по-волчьи, враждебно, единственное, что он помнил о них — война. Затяжная бойня, что растянулась с дней его малолетства. Такие раны не затягиваются с годами, не зарубцовываются без следа.       Когда ревущая бездна Трезубца осталась вдали настолько, что дикий рев течения не досаждал ушам их встретили всадники и золотые знамена. Золотой дракон на них, нет, не красный, как это было до Танца, летел по полю из черной ткани в омуте золотых крыльев и бронзовой чешуи. — Лорд Старк — Рыцарь натянул удила и послал коня чуть вперед, черный шлем наглухо скрывал лицо, черная броня лоснилась под солнечным светом. — Рады преведствовать Вас в пределах королевских земель. Его милость пожелал выразить вам свое почтение. — Хорош у ублюдков конвой. — прошипел младший сын старого Амбера подгоняя шпорами лошадь.       И вправду хорош. Рикон сам был не слеп и видел. Добротные кони, сплошь холеные мерины и большие, буланные жеребцы в доброй упряжи и роскошной, расшитой золотом сбруе щеголяли блестящей шерстью поплясывая под седлом, да и верховые сидели в седлах, будто влитые. Сплошь помазанные рыцарьки в хорошо слаженной, видно что в цену с лошадью, броне и плащах покрывающих плечи. Белое носили лишь двое из них — яркие пятна среди зелени листья и золота их штандартов.       Рикон прочистил горло, оно саднило, казалось сдавленным чем-то узким на подобии тугой петли. — Рад слышать, сир. — пот котился со лба, цепкий дублет прилипал к горячему телу, но вида никто не подал — Мое имя вы уже знаете, позвольте узнать с кем имею честь говорить и я. — С радостью, милорд. —голос рыцаря казался молодым, звонким, ему ещё нет тридцати, это выдают глаза с мягким, понимающим выражением. — Джейхейрис Таргариен, принц Драконьего камня и наследник железного трона. Сегодня нам с вами придется преодолеть немало миль тракта. Как север? Там по прежнему воет пурга?       Рикон замялся. Он знал слишком мало о том, как приветствуют наследников трона здесь, на жарких югах. Падают на колени? Целуют пальцы? Нет, он прибыл сюда далеко не за тем, а на тракт перед ним выслали другого, совершенно не того принца. — Зима близко, Ваше высочество, вот и все северные дела. Принц улыбнулся, без злобы, скорее с некой мечтательно долгой тоской. — Я же говорил вам, Ваше высочество. — Лорд с серебристой, обласканной сединой щетиной легко пришпорил лошадь выехав наперед. — Зима единственная неизменная вещь на севере. Рад приветствовать вас, милорд. Мое имя Аддам Велларион. Будем знакомы.       Рикон знал его множество дней назад. Его витиеватый почерк, чернила, листы рукописей. Рикон знал, что у них на обоих одно стремление, одна цель она так близка. Но приличия велели коротко кивнуть и скупо улыбнуться. Нельзя позволить, чтобы план пустил трещину столь рано, ещё не пора.       Они ударили лошадей в шпоры и ринулись в быстрый галоп, чтобы прибыть раньше, чем закат украдет свет дня. Миновали деревни, остроги и мелкие селения, огороженные частоколом башенки, а вокруг буяли зеленью полнившиеся дичью леса. — Не желаете подстрелить оленя к ужину, ваше Высочество, чудные здесь места? — заинтересовано спросил лорд Велларион, когда по обе стороны от них раскинулась манящая прохладой чаща. — Я бы и сам был не прочь, но с утра меня вновь мучает рука. Старые раны всё никак не дают покоя. Дичи здесь множество, вы нагоните нас раньше полудня, а к ужину кухарки запекут оленину в подливе из мёда и эля, как любите.       Жеребец Джейхериса громко фыркнул, до скрипа закусил удерживающие удила, раздосадовано вскочил на дыбы, замолотил копытами по воздуху. Буйное животное, боевое, такому лишь нестись в атаку и возглавлять кавалерию. Рикон многое смыслил в лошадях, но даже ему не хотелось чтобы под седлом в лесной чаще оказался такой вот зверь. Но принц Джейхейрис безстрастно ткнул лошадь шпорами и не мешкая повернул в лес.Казалось, он сам желал побыстрее убраться прочь, провести остаток уходящего на убыль дня в окружении лука, стрел и оруженосцев, в запахе перегорелого костра и лесного мха. Его взгляд темных, фиалковых глаз отливаюших блеском индиго блуждал где-то за много дней, миль и мест отсюда. Слишком далеко, чтобы одарить своим вниманием тракт.       Отряд разделился. Два белых рыцаря королевской гвардии и целая дюжина последующая за ними след в след свернула в густые зарасти на одной из узеньких вырубок вокруг опушки. Другая часть последовала на тракт.       Рикон проводил их глазами прежде, чем широкая спина принца скрылась между кустистых заростей можжевельника, а гончие псы скулящей ватагой не потрусили за частью отряда в лес. Путь дальше продолжили в стократ медленне, северяни плохо знали дорогу, а тракт с двух сторон обнимал густой лес. Лорд Веларион поравнялся с лошадью Рикона бок о бок лишь через добрых полдесятка миль. — Я действительно рад видеть вас, лорд Старк. — лорд Аддам придержал буланного жеребца и стишил голос, рыцари Красного замка возглавляли авангард, северяни замыкали отряд плотным строем. — Путь был долгим милорд, надеюсь я проделал его не зря. — Так же тихо ответил Рикон не поворачивая к лорду взгляда. Слишком многое способен выдать тот самый взгляд, особенно если вокруг не север, а юг, и каждый незнакомец тебе далеко не приятель. — Понимаю, мой друг — ухмыльнулся в щетину спутник. — Вы надеялись увидеть другого, но Эймонд ведь не дурак. Джейхейрис — его наследник, он быстрее бы выслал на встречу вам Вхагар, чем позволил возглавить отряд Эйгону.       Рикон кивнул, но ощущение опасности всё равно бушевало в висках. Было сложно свыкнуться с мыслью, что собой быть запрещено начиная с этого дня. Каждое слово и каждую мысль стоит пропустить сквозь мелкое сито прежде, чем ощутить на губах. Это нужно ему, как воздух, как вода, как меч на поясе и кольчуга на плечах. Иначе… иначе повторить судьбу отца слишком просто. Тетушка Сара всегда говорила, что того погубила его прямота. — Каков он тогда, король Эймонд? Один дорниец давно говорил мне, что он опасней скорпиона в портках. — Скорее дракона в кармане. — Засмеялся лорд Аддам. — Та слабость, что находится у всех на виду — подделка с фальшью. Рубец от шрама уже дюжину лет не болит, а утраченный глаз не нужен ему, чтобы видеть прихлебателей двора насквозь. Чутье у него гончее, признаю, нрав жесток, а память долгая, злая. Увечье видно сразу, но болит у него не там. Гораздо глубже есть две глубоко кровоточащие раны. Имя одной — королева Эллин. Прошло больше десятка лет, но его привязанность к ней не пропала ни после зимы, ни после жаркого лета. У них обоих есть что-то общее. Может шрамы? Но только те, что нанесены на душе.       Рикон не верил, что слабость мужчины может таится в женщине. Нужно быть совершенным безумцем или глупцом чтобы позволить себя вскружить, заполнить ум, украсть сердце, отнять покой. Нет, он никогда не встречал женщины, что была способна на подобное хоть вполовину. — Вторая слабость вино? его братец часто согрешал этим. Шлюхи? Говорят во дворце прижился его бастард.       Лорд Аддам медленно покачал головой, улыбка в серебристой щетине казалась мягкой, всепонимающей. — Рейнис. Она стала погибелью Эймонда Таргариена в день, когда появилась на свет. Девочка. Прервавшая его род на корню и так горячо им обожаемая. Любимица отца и двора, смелая и бойкая девчушка, которая обучена всему наравне с наследником трона, хороша собой и, поверьте, отнюдь не глупа. История повторяется… не правда ли?       Рикон сглотнул прогоркшую слюну понимая какая мысль запульсировала в сплетении черепа, подобное казалось невозможным, призрачным, нереальным. — Она не Рейнира… — Она дочь своего отца. Каким из множества стоящих у подножья трона был Эймонд? Третьим? Вторым? Шестым? Законы престолонаследия истлели в пламени Вхагар множество лет назад. — Они не посмеют. — Рикон выпалил это с несгибаемой твердостью. — Как можно плевать на законы писаные сотню лет назад. — Здесь не Север, милорд. — осадил его пыл лорд Велларион — Тут плюют на законы, долги, слово чести, но мы с Вами помним. Обязаны помнить, потому что наши отцы клялись. Клялись королеве Рейнире и стороне Черного дракона. — Я не отрекаюсь от клятвы, но смерть моего отца…       Отца… Того высокого, стойкого будто утес человека, которого ему так не хватало. Его заменяли. Не слишком удачно, не полностью. Горстка замковых рыцарей научили его держать меч и щит, псарь научил охоте и стрельбе с лука, мейстер долго и пристально обучал его, что значит долг, а что честь. Но нет, этого было мало. Мальчишке был нужен отец, тот которого у него отняли. — Будет отомщена, когда мы возведем на престол Эйгона. — Без драконов, милорд? — Рикон знал историю достаточно, чтобы понимать, что подобное невозможно. — Этот мир доживает последние годы драконов. Вхагар стара, её пламя горячо, как котлы преисподней, но каждый смотритель знает как близок её закат. — Ваша дочь обещана Джейхейрису. — Да, милорд, но и вам почти что была обещана принцесса Рейнис. Уверяю, вы очаруетесь, когда увидите её. Чудной красоты создание, ровно настолько же черно душой. Если пожелаете, его величество Король Эйгон отдаст вам её в благодарность за поддержку и меч.       Рикон сплюнул на землю с высоты своего седла. — Мне не нужна девица, лорд Велларион. — Рикарду нужна месть. Это то, что гонит мальчишку внутри вперед, заставляет хвататься за жизнь и жить на зло им всем, остервенело и упрямо — Я хочу отмщения убийцам отца. Когда вы желаете начать?       Аддам Велларион — высокий, статный, поджарый в свои суровые сорок бросил на него проницательный, пристальный взгляд сиреневых глаз. — Терпение, мой друг, терпение. Первый кирпичик нашего дела будет заложен с рассветом следующего дня.