Shame. (Стыд)

глава 3 - ua в чем смысл жизни если это просто выживание? Основываясь на выборке в 37 секунд, Бакуго уже мог сказать, что UA была совершенно безумной — вывод, сделанный исключительно на основании вступительного экзамена. Гигантские роботы? Банально как угодно, но, тем не менее, чертовски круто. Бакуго позволил себе погрузиться в «боевой настрой», который, честно говоря, был его любимым состоянием. Страх, опасения, нерешительность — всё это стало чуждым. Важным было только сражение, которое он должен был выиграть, и адреналин, бурлящий в его венах. ( Иногда Кацуки лежал ночью в своей постели, затаив дыхание, прислушиваясь к характерному звуку тяжёлых, шаркающих шагов, и мечтал, что мог бы пребывать в таком состоянии 24 часа в сутки 7 дней в неделю.) (Что бы он только ни отдал, лишь бы никогда больше не бояться… ) В голове Бакуго промелькнула короткая мысль: « Как этот ботаник без причуд думает, что сможет поступить в Академию, если это вступительный экзамен?», но она исчезла так же быстро, как и появилась, потому что его боевой настрой считал, что это не имеет отношения к его успеху. Бакуго позволил взрывам поднять его вверх, вверх, вверх, и оглядел обломки роботов под собой. Семь убито за ... три минуты? Недостаточно хорошо, — раздался голос в его голове, ты должен сделать лучше. Стиснув зубы в знак согласия, Бакуго ещё секунду наслаждался ветром, дующим ему в лицо, вдыхая неповторимый вкус свободы , прежде чем спуститься на землю и найти ещё роботов, которых нужно уничтожить. Первый. Он занял первое место на вступительном экзамене в одну из лучших школ героев в стране. ( Кацуки знал, что прийти первым — это минимум, которого от него ожидали, и хвастаться тут нечем, но всё же — маленький мальчик внутри него, который хотел стать героем с тех пор, как увидел, как сражается Всемогущий, визжал от радости, и это было... очень, очень приятно.) И Всемогущий, герой номер один , собирался их обучать. Бакуго почувствовал, как что-то потянуло за уголок его губ. Он поднял руку, чтобы понять, что это такое, и был потрясён, обнаружив, что это была улыбка. Настоящая, искренняя улыбка. Боже, когда он в последний раз улыбался от счастья? Он постоянно улыбался, сражаясь, но это было совсем не то. Он никак не мог избавиться от этой улыбки. От неё у него в груди стало странно легко и свободно, а напряжённые плечи расслабились. Бакуго позволил себе улыбнуться шире, и из его груди вырвался лёгкий смешок. Он прикрыл рот рукой, широко раскрыв глаза от удивления. Конечно, улыбка — это одно, не совсем монументально, но смеяться? Он мог по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз смеялся за всю свою жизнь, и большинство этих смешков были насмешливыми, направленными на Деку и призванными причинить боль. Это было совершенно новое чувство для Бакуго, и он решил спрятать его за своей яростью, сохранить в своём сердце на случай, если ему будет особенно хреново. — Кит-Кэт? — раздался из-за двери весёлый и обманчиво беззаботный голос. Бакуго почувствовал, как напряжение вернулось в его тело, а мозг запоздало послал сигнал о тревоге по позвоночнику. Черт. Он потерял бдительность... — Ты пришёл первым, Кацуки? Молодец! — сказал его отец, широкими шагами пересекая комнату и кладя тёплую руку ему на плечо. Бакуго снова, как и бесчисленное количество раз до этого, ничего не мог сделать, кроме как терпеть. “Мой умный мальчик...” Рука отца опускалась всё ниже и ниже, задержавшись на его груди, прежде чем двинуться ещё ниже. Бакуго застыл на месте, как вкопанный, сердце бешено колотилось в груди, но он старался дышать ровно, собравшись с силами. Паника охватила его, и он попытался закричать на себя, закричать на своё предательское тело, которое, чёрт возьми, реагировало на руку, чёрт возьми, Оттолкни его, - отчаянно закричал он, - беги, уходи, прочь - Но он не мог пошевелиться. Несмотря на то, что теперь он был более чем способен физически одолеть своего отца, ему казалось, что в тот момент, когда он прикоснулся к нему, ему снова стало восемь лет, он замёрз и был очень растерян. Бакуго ненавидел себя за то, каким уязвимым, каким жалким он становился в присутствии отца. “Катсуки, что это? Ты непослушный мальчик...” Голос отца зазвучал у него в ушах, когда он обхватил Кацуки рукой через пижамные штаны, и Бакуго зажмурился. Может быть, если бы он мог просто притвориться, что этого не происходит, что Бакуго не настолько слаб , чтобы допустить это, тогда- Его отец просунул руку ему в брюки, и Бакуго захотелось умереть, хотя он и тихо ахнул, почувствовав, как жар в его животе усиливается. — Это мой мальчик, Кэт. Такой милый для меня, — прошептал его отец, и Бакуго почувствовал, как в уголках его глаз закипают горячие слёзы. Бакуго сидел там, изо всех сил стараясь притвориться, что тело, к которому прикасаются, тело, наслаждающееся рукой его отца, на самом деле не принадлежит ему. Он не хотел, чтобы это тело было его, он ненавидел его. Жар в его животе усиливался, пока Бакуго не пришлось прикусить губу так сильно, что пошла кровь, чтобы сдержать унизительные звуки, рвущиеся из его горла. В конце концов пружина лопнула, и спина Бакуго выгнулась без разрешения, из-под его зубов вырвался сдавленный стон, и отец убрал руку, вытерев её о пижаму Бакуго с изображением Всемогущего — его любимую , — плакал маленький мальчик внутри него, — и Бакуго услышал ухмылку в голосе отца, когда тот сказал: «Отплати мне тем же, Кацуки». Оцепеневший, чувствуя себя бесплотным, как призрак, Бакуго позволил отцу помочь ему слезть со стула и опуститься на колени. Он почувствовал, как в животе у него зашевелились знакомые чувства стыда и страха, смешанные с остаточным возбуждением от его отвратительного тела, когда он услышал знакомый звук расстегивающейся молнии. -“ Такая хорошая шлюха, Катсуки, ”- Бакуго хотел умереть. В глубине души Бакуго подумал, что его первый день в Академии Юэй не мог пройти хуже. Он израсходовал весь свой консилер, чтобы скрыть синяк на скуле, полученный от его любимой матери, а это означало, что ему оставалось только молиться чёртовому Иисусу, чтобы никто не заметил синяки от отпечатков пальцев вокруг его запястий. Он действительно был не в настроении придумывать оправдание, которое объяснило бы это. И тут, о чудо, он вошёл в класс — 1А — и столкнулся лицом к лицу с чёртовым Деку. Как, во имя всего святого, твою мать он сдал вступительный экзамен без особых эксцессов? Бакуго получил ответ на свой вопрос во время теста на причуду, когда он увидел, как ботаник сломал свой чёртов палец с помощью причуды, которой, как знал Бакуго, у него не могло быть, и бросил чёртов мяч дальше, чем Бакуго. Теперь, хотя гнев Бакуго начинался как щит, было довольно трудно все время быть мудаком и не перенимать некоторые манеры как черты личности. Итак, в редких случаях, когда что-то действительно, должным образом приводило Бакуго в ярость , он терял контроль над собой. Это означает, что Бакуго увидел красное. Когда его рациональный мозг решил вернуться в реальность, он обнаружил, что заперт в каком-то сером шарфе. Его учитель — Айзава Шота, герой Подполья! — снабжал его информацией, которую он получал от своего внутреннего фанатика — поймал его в ловушку и стёр его причуду. Он встретился взглядом с Деку и увидел, что тот увядает, как будто Бакуго только что убил его щенка прямо у него на глазах или что-то в этом роде — тошнотворная смесь печали и крошечной искорки гнева. Бакуго лишь прищурился, глядя на него самым свирепым взглядом, который только мог изобразить, и сказал: «Я вырву тебе позвоночник и использую его как вертел, чтобы поджарить остальные части твоего тела на огне». Он не мог подобрать слов. Деку отпрянул. Хорошо. — Научись контролировать свой гнев, Бакуго, — сказал Айзава самым сухим и монотонным голосом, который он когда-либо слышал. Было почти удивительно, как мало его это волновало. Бакуго только усмехнулся ему в ответ. Видимо, Айзава тоже был чёртовым лжецом, потому что этого ублюдка Деку не отчислили, хотя он занял последнее место на этом чёртовом экзамене. Бакуго злился из-за этого всю дорогу домой, использовал это как защиту от матери и перенёс свой гнев на следующий день. Честно говоря, он был немного впечатлён собой. Обычно попытки сохранять злость в течение долгого времени утомляли его, но сейчас он чувствовал себя только бодрее. Он был полон решимости надрать Деку задницу за то, что тот осмелился смотреть на него свысока всё их детство — как он посмел держать эту силу в секрете, даже когда Бакуго избивал его? Неужели он считал его таким слабым? — но этот план был быстро сорван, когда Бакуго пришлось общаться со своими одноклассниками. — Привет! Я Кирисима Эйдзиро! Так здорово наконец-то познакомиться с парнем, который занял первое место на вступительном экзамене! Рыжие торчащие волосы. Яркие глаза и еще более яркая улыбка. Бакуго быстро отогнал от себя все мысли, кроме фактических утверждений, чтобы как-то забыть о том, что этот парень был… очень привлекательным. Сукин сын . Неужели его мозг не может хоть на секунду стать нормальным? — Уйди с дороги, патлатый. Ты вообще кто такой? — сердито огрызнулся он, но вместо того, чтобы оставить его в покое, этот идиот только шире улыбнулся. — Эй, это грубо, знаешь ли! Я занял второе место на вступительных экзаменах, и, кстати, мои волосы не сильно отличаются от твоих! Бакуго прищурился, глядя на него, — второго на вступительном экзамене? — а затем вздохнул и проворчал: «Бакуго Кацуки. А теперь отвали». К его удивлению, Киришима — Дрянные Волосы — на самом деле отступил, всё ещё раздражающе улыбаясь, и на прощание сказал: «Круто, тогда поговорим позже, братан!» Братан? Что за хуйня. Прежде чем Бакуго успел проанализировать и изучить каждую секунду этого короткого разговора, который мог бы показать Дерьмовым Волосам, что Бакуго из тех парней, которых можно назвать «братом», а потом никогда больше так не делать, дверь в класс открылась. Вошёл невероятно низкорослый парень, похожий на гроздь винограда, и сразу же запрыгнул на учительский стол. Ещё до того, как он успел перевести дыхание, чтобы заговорить, Бакуго понял, что ему не понравится то, что он услышит. — Чёрт возьми, дамы! Выглядите горячо, выглядите сексуально! — практически прокричал парень, его бегающие глазки скользили по телам всех девушек в комнате. Все они выглядели крайне неловко, но парню, похоже, было всё равно. — Я имею в виду, чёрт возьми, у вас у всех отличные сиськи, мне очень повезло, ма-! Бакуго отключил его ударом в живот. Теперь он точно знал, почему ненавидит этого парня. То, как он буквально раздевал девушек взглядом, напомнило Бакуго, как на него смотрел отец. Из-за этого он всегда чувствовал себя грязнее, чем земля, по которой ходил, поэтому он не собирался позволять этому придурку заставлять людей, которых он даже не знает, чувствовать себя так же. — Как насчёт того, — тихо и угрожающе сказал Бакуго, обращаясь только к придуркам, на которых он по-настоящему злился, — и я говорю это совершенно искренне, — чтобы ты заткнулся и оставил их в покое, а? Парень кашлял на земле, держась за живот, но Бакуго совсем не чувствовал себя виноватым. — Ч-чего, — промямлил парень, переводя дыхание и явно не понимая, какую угрозу представляет разъярённый Бакуго, — ты что, ревнуешь или что-то в этом роде? Бакуго открыл рот, чтобы огрызнуться в ответ, но от следующих слов парня ему захотелось провалиться сквозь землю и исчезнуть. — Потому что я не в твоём вкусе или что-то в этом роде, но ты уверен, что ты не девушка? С такими сиськами? - у тебя такое красивое тело, Кацуки, прямо как у твоей матери- БУМ. Парень взвыл от страха, когда Бакуго — совершенно случайно — устроил взрыв всего в нескольких сантиметрах от его лица. — Подойдёшь ко мне ещё раз, и я тебя сожгу, — прорычал он, засовывая руки в карманы, чтобы скрыть дрожь, и проклиная всех богов за то, что форма «Юнайтед» была такой тесной. Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, Айзава вошёл в класс, похожий на мертвеца, только что вылезшего из гроба. Честно говоря, Бакуго понял. После окончания урока Бакуго практически использовал причуду парня в очках, так быстро он попытался выйти из класса. К сожалению, недостаточно быстро, чтобы избежать нападения двух красных и розовых фигур, которые приближались к нему с одинаковыми ухмылками на лицах. — Бакуго! Это было так по-мужски с твоей стороны — так резко отчитать Минэту за его поведение! Киришима просиял и двинулся к нему, словно хотел обнять или сделать что-то подобное. Бакуго слегка отступил назад и напрягся, ожидая этого. Но, к его удивлению, этот красный идиот просто заметил его напряжённую позу и… отступил назад, чтобы дать ему пространство? Бакуго был настолько потрясён таким поворотом событий, что пропустил мимо ушей то, что сказала эта похожая на инопланетянку девушка. “ Что, черт возьми, ты сказал, Енотовидные Глазки? Ее черные глаза расширились от удивления. “Ра... куньи… Глаза...?” Понимание озарило ее порозовевшее лицо. — Глаза енота! Потому что у меня чёрные глаза! Кири, ты не преувеличивал, когда говорил о его прозвищах! Бакуго просто стоял в замешательстве. Прозвища? Он просто не знал, как её на самом деле зовут. — Я сказала, спасибо, что ударил Минету в живот! Я уверена, что все девушки чувствуют то же самое! Я имею в виду, мы были немного удивлены, потому что ты казался немного придурковатым, но приятно знать, что даже ты не такой придурок, как тот парень! Даже ты? Что, черт возьми, это должно было значить. “Тч, как скажешь”. — Тем более что многие парни относятся к девушкам по-другому и не уважают нас так же, как парней, и это так раздражает! — Во-первых, Еночьи Глаза, учись выражаться получше и перестань говорить «типа», а во-вторых, конечно же, это раздражает, потому что это чертовски глупо. Я так не делаю. Неважно, девушка ты, парень или кто-то ещё, я одинаково неуважительно отношусь ко всем, — проворчал Бакуго. Дерьмовая Шевелюра и Инопланетная Сучка смотрели на него долгую секунду. Бакуго сразу же пожалел о том, что так много наговорил. Чёрт, что случилось с его обещанием стать лучшим? Он терял время, которое можно было бы потратить на учёбу, разговаривая с этими психами. Затем упомянутые сумасшедшие начали выть от смеха. Бакуго просто стоял там, чувствуя себя глубоко растерянным и злым из-за этого. Он ненавидел не знать, что происходит, и прямо сейчас он ни хрена не понимал. — Эй, придурки, перестаньте надо мной смеяться! — прорычал он, чувствуя лёгкую дрожь и ещё больше злясь, чтобы справиться с этим чувством. — Мы не смеёмся над тобой, братишка, не волнуйся, — сказал Киришима, посмеиваясь, — ты просто забавный! Это не привело Бакуго в меньшее замешательство. Неопределённо хмыкнув, он оставил их хихикать, как гиены, и пошёл домой. Он не мог позволить себе терять время. К концу первой недели Бакуго обзавёлся формой на два размера больше, чтобы не привлекать внимания к своему телу, и, как ни странно, номерами телефонов Розового идиота и Красного придурка. Он не знал, зачем сохранил их номера. Ему следовало просто удалить их. Это были его первые контакты — помимо его дерьмовых родителей — в телефоне. Но он этого не сделал. И это имело решающее значение.