Амнезия

      В коридоре пару минут Ким разговаривал с мужиком в форме, а после зашёл, закрывая за собой дверь. Он сел на стул напротив меня, снимая шарф и пальто, а я расположился на койке. В дверь постучали и вошёл тот самый надзиратель, в руках которого оказалась сумка среднего размера с бинтами, ватой и всякими мазями. Отдав их доктору, он вышел. — Доктор Ким… — Давай сначала обработаем твою рану, а после мы поговорим, идёт?       Спорить сил у меня совсем не было, и я сразу сдался. — Сними куртку, так будет удобнее.       Я послушно сбросил куртку, представ перед ним в футболке. Доктор провёл глазами по моим ключицам, плавно переходя на бицепсы и предплечья. Такое внимание вызвало во мне неловкость, и я чуть съёжился, зажав ладони между коленями. Заметив мою реакцию, он отвернулся и стал копаться в аптечке. — Ты занимаешься? — спросил он как бы невзначай. — М-м, да. Немного.       Конечно же это было не немного, но рассказывать о своих изнурительных тренировках, чтобы отвлечься от панических атак и от навязчивых мыслей, мне вовсе не хотелось. К тому же, за этим последовало бы лишнее беспокойство с его стороны.       Отодвинув волосы, которые закрывали рану, он аккуратно прочистил её, обработал и наложил повязку. — Пластыря было бы достаточно, — произнёс я, аккуратно трогая бинт. — Трещины к счастью нет, но ушиб сильный. Пластырем тут бы не обошлось.       Он собрал всё обратно в аптечку и поставив её на пол присел передо мной, положив ногу на ногу. — Как вы… — я сделал короткую паузу, чувствуя лёгкое смущение, но всё-таки продолжил: — Как вы поняли, что я курю? — От тебя несет табачным дымом, — спокойно проговорил он. — Ясно. Наверно, хотите меня отчитать?       После моего вопроса уголки губ доктора поднялись в улыбке. — Не увлекайся слишком. Это всё, о чём я прошу.       Я прикусил внутреннюю часть щеки и опустил глаза, разглядывая его ботильоны на невысоких каблуках. — Вы говорите как доктор или как мой опекун? — А если и так, и так? — Тогда послушаюсь вас и не слишком увлекусь. — Рад это слышать.       Я понимал, что он пытается вести со мной непринуждённую беседу и потому пока не задаёт лишних вопросов, чтобы я немного расслабился. Но рано или поздно мы всё равно бы пришли к этому разговору, так что, неловко перебирая пальцами, я решил начать: — Вы ведь хотели спросить меня? Я готов и постараюсь ответить.       Доктор выдержал продолжительную паузу после моих слов, некоторое время внимательно разглядывая меня, прежде чем что-то сказать. — Хорошо. Тогда давай попробуем так. Один вопрос я тебе задам, а второй — ты мне.       Услышав такое предложение, я задумался: хочу ли я вообще его о чём-то спрашивать. Раньше я думал лишь о том, как скоро мы с ним сможем встретиться, что доктор думает обо мне, да и думает ли вообще? Считает ли он себя виноватым и потому так возится со мной? Но я бы никогда не смог задать ему эти вопросы, так что сейчас даже не знаю, о чём спросить. О семье? Может, это запретная тема для него? О работе? Но я ничего не понимаю ни в медицине, ни в психологии. О друзьях? Знакомых? И тут мне вспомнился один из них. — Чонгук?       Я резко поднял голову, будто пробуждаясь. — Хорошо, я согласен.       Ким кивнул и дал мне возможность спросить первым. Я нервно провёл руками по коленям и поинтересовался: — Кем вам приходится адвокат Ким? — Адвокат Ким?       Доктор удивлённо приподнял брови, явно не ожидавший такого вопроса, а я неуверенно кивнул. Он скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. На его лице появилось задумчивое выражение. — Ладно. Намджун — мой давний знакомый. Мы случайно познакомились в университете. У нас не сразу заладились отношения, но вскоре мы всё-таки нашли общий язык. Это случилось после того, как мы выпустились. Он отучился на юриста, а когда нашёл работу, у него появился первый клиент. Но была одна проблема с этим делом, и Намджун никак не мог сам разобраться. А я тогда уже год, как работал клиническим психотерапевтом. Узнав об этом, он попросил меня о помощи. И я помог, хоть и пришлось нарушить пару законов. Это всё?       Я кивнул и не стал больше задавать вопросов на эту тему. — Теперь вы. — Я хочу знать, почему ты сказал, что не хочешь меня видеть?       Я нахмурился и даже несколько растерялся. В мыслях лихорадочно стали прокручиваться неприятные моменты, начиная с того самого дня, застревая в голове. Это всего лишь первый вопрос, а я уже струсил. Наверное, это отчётливо читалось на моём побледневшем лице. Но доктор Ким ведь рассказал, и я не мог повернуть назад. — Чонгук… — У меня был друг в той тюрьме, — начал я, перебив его, поняв, что он может передумать и задать другой вопрос.       Воспоминания о Чимине нахлынули, вызывая тоску и душевную боль. Я сжал в руках простыню, пытаясь таким образом сдержаться от волнения и дрожи в голосе. — Его звали Чимин. Мы быстро подружились, и время, проведённое с ним, стало самым лучшим за всю мою жизнь. Но через год его отпустили, и он уехал. А три месяца назад я получил письмо от его брата. А там…       На несколько секунд я замолчал, погрузившись в мысли, и доктор заговорил: — Достаточно.       Он сказал это так мягко, что я даже не подумал продолжить. Доктор отвёл взгляд, повернувшись в сторону двери. Беспокоится, что потеряю контроль? Мне оставалось лишь догадываться.       Прошло пару минут. Ни один из нас не решался нарушить тишину. Или же просто мы оба этого не хотели. Но даже так я не чувствовал дискомфорта рядом с ним. На улице уже явно темнело, а в помещении горел тусклый свет, делая атмосферу ещё более мрачной. Я обратил внимание на профиль доктора, который сидел не двигаясь. Та самая редкая комбинация, когда ум и красота сочетались в одном человеке. Должно быть, многие люди без ума от него. Он мог сейчас быть рядом с человеком, который ему нравится, но ему приходится сидеть со мной в тюрьме и слушать моё очередное нытьё. Я почувствовал, как раздражение охватывает всё моё существо, и поднялся с койки, беря в руки куртку. Он обернулся в мою сторону, вставая напротив меня. — Давайте закончим на этом.       Не дожидаясь его ответа, я собрался выйти, но сделать этого мне не дали — он перехватил мою руку и загородил путь. — В чём дело? — Я ответил на ваш вопрос. Мы закончили. — Чонгук, не уходи так. — Доктор Ким… — Тэхён! Можешь звать меня Тэхён, мы теперь не чужие друг другу.       Да, не чужие, и это была моя ошибка, о которой я теперь жалею. — Осталось полтора года до конца моего срока. Это немного. Со сном у меня больше нет проблем благодаря вам. Так что, всё нормально. Я уже сам в силах справиться со своими проблемами.       Хоть он внимательно слушал меня, но в его глазах читалось абсолютно другое. Ким совсем мне не верил. Он читал меня как открытую книгу. — Так почему же это выглядит настолько неправдоподобно? — спросил он, показывая мой на лоб и отпуская мою руку. — Это… была необходимая мера.       Он потёр пальцами глаза, устало вздыхая. — Позволь мне хоть укол сделать?       Я помотал головой. — Не болит. Скоро заживёт.       Мне казалось, что он видит во мне ребёнка: беспомощного, неопытного, способного сотворить всякую глупость. А от осознания того, что так оно и было, мне становилось только хуже. То самое чувство, когда понимаешь, насколько ты бесполезен и неумел. Тотчас в виски стрельнула острая боль. Я зажмурился, сжимая руки в кулаки и надеясь, что это быстро пройдёт. Стало вдруг неловко после моих-то слов, что боли меня не беспокоят.       «Да, как же», — насмешливо прозвучал внутренний голос.       Я попытался не подать вида, но был не в силах больше стоять. Рука разжалась, куртка полетела на пол, а я схватился за голову. Доктор Ким за секунду усадил меня на койку, стоявшую позади. Он что-то говорил, а я не мог разобрать его слов, но уже через пару минут почувствовал, как в моё плечо входит игла. Я просидел так ещё некоторое время, и боль начала понемногу отступать. Тэхён осторожно убрал мои руки, и моему взору предстало его взволнованное лицо. — Как себя чувствуешь?       Я не сразу смог ответить — слова застряли в горле. Он не торопил меня, и собравшись я всё же выдавил: — Нормально. Спасибо.       Телефон в кармане доктора начал вибрировать. Он достал его передо мной, и я увидел на экране имя «Элла». Ким отключил и положил обратно в карман. — Ответьте. Может что-то срочное? — Это подождёт.       Мне стало любопытно, и я хотел узнать кто это. Но спросить об этом, конечно же, не осмелился бы. В любом случае, меня это не касается. Не касается ведь? Я отвернулся, пытаясь выкинуть имя из головы, но оно как назло въелось в мозг. Собственный разум начал издеваться, повторяя имя: «ЭЛЛА… ЭЛЛА… ЭЛЛА… ЭЛЛА». Я тихо застонал, закрывая лицо руками и опираясь локтями на колени. — Что такое? — Мхм… Ничего. — Скажи мне! — требовательно произнёс он, чуть повысив голос. — Просто боль. Это пройдёт. — Хорошо.       Ким посмотрел на наручные часы, а потом обратился ко мне: — Чонгук, мне нужно идти. Я постараюсь как можно скоро приехать.       Я поджал губы и молча кивнул. Ещё полчаса назад я просил его не приходить, а сейчас мной уже овладевает неприятное чувство от одних слов, что ему пора. — Я полежу немного до отбоя. Спасибо, что помогли.       Я поклонился и быстро вышел в коридор, где меня уже ожидали.

***

      Я сидел на ступеньках, подставив лицо прохладному весеннему ветру. Солнечные лучи, пробивающиеся скозь кроны деревьев, ласкали мою кожу. Стоит только закрыть глаза и можно было подумать, что я и вовсе нахожусь далеко отсюда. Может быть в Швейцарии? Или в Японии? Там, где у меня никогда не было бы прошлого, от которого хотелось убежать.       Я открыл глаза, когда мне заслонили солнце. Передо мной стояли двое мужиков из соседней камеры, с которыми мы с Хосоком и Чхве Джуном пару раз играли в кости. — Малыш, а ну-ка подверни рукава, — произнёс один из них, приседая на корточки передо мной.       Я не спешил выполнить его приказ, и он, заметив мою нерешительность, поспешил успокоить: — Да просто посмотреть хотел. Говорят, у тебя кожа чистая, как у девственницы, — засмеялись они. — Правда, ни одной наколки?       Я молча покачал головой и всё же подвернул короткие рукава. — Так-так! Что думаешь, бро? — повернулся он ко второму. — Ничего не вижу, слишком ярко, — прикрыл тот рукой глаза, будто прячась от солнечного света. Они снова разразились в смехе. — Шучу, малыш, без обид. А если серьёзно, — он пробежался глазами по моим рукам, открытой шее и вырезе на груди. — Одну руку можно для начала. Да и на груди неплохо так смотреться будет. Вон какие мышцы себе нарастил паренёк. Так и просится набить парочку.       Мужчина, что сидел передо мной, спросил: — Ну как? Пробовать будем?       Всё произошло так быстро, что я даже не осознал в полной мере, о чём меня просят. Никогда не задумывался о том, хочу ли набить себе тату. Этот вопрос двадцать лет пролетал мимо, и потому я не мог быстро ответить. Я видел наколки на руках и на шее Хосока. Он говорил, что таким образом легче всего выразить себя и своё прошлое. Но… Хочу ли я того же? По крайне мере, я ещё не видел здесь ни одного, кто был бы, как выразился подошедший «с девственно чистой кожей». — Давай, малыш. Решайся скорей.       Недолго думая, я неуверенно кивнул. — Можно попробовать. — Вот это наш малыш.       Тяжёлой рукой он похлопал меня по плечу и провёл в здание. Мы зашли в камеру, где сидели трое мужчин включая Хосока, которые в свою очередь мерились силами. — Давай, садись сюда. — Чонгук, ты уверен? Это на всю жизнь, — обратился ко мне Хосок, который был в курсе, для чего меня сюда привезли.       Но после его слов ту частичку уверенности, с которой я последовал за этими двумя, как ветром сдуло, и я негромко сглотнул, так как понятия не имел, что меня ждёт. — Слышь, ты не пугай паренька. Будет у него время свести это.       Мужчина кивнул мне на стул, на который я с лёгким страхом и плохим предчувствием присел. — Снимай футболку. Будет чуточку больно, но это терпимо. Такова жизнь. Просто сожми покрепче булки, обычно помогает.       Я снял футболку, крепко сжимая её в руках. — Давай, выпрями спину. Попробуем на груди.       Выпрямив плечи и всё ещё нервно теребя в руках ткань, я пребывал в своих мыслях, готовый вот-вот передумать. — Не дрейфь, тут не так больно будет. Скажи спасибо, что не с шеи начинаю, — хмыкнул он.       Мужчина включил аппарат и не слишком сильно надавливая провёл короткую линию по коже на груди. Я стиснул зубы, да так сильно, что их скрежет дошёл и до остальных. Скорее, это было даже не от боли, а просто из-за паники. — Ну как? Считаешь, что потерпишь?       Я облизнул губы и ответил: — Да, терпимо. — Вот и отлично.       Сколько времени прошло, я не знал, но тело ломило знатно. Хосок и остальные временами подсматривали, подсказывая как лучше будет смотреться. Ещё через некоторое время, процесс наконец-то закончился, и я смог встать, хрустя всеми позвонками. — Ну как? Зацени.       Я увидел небольшое тату, сделанное с обеих сторон на груди в виде крыльев. Работа была проделана очень аккуратно и достаточно профессионально, что мне даже понравилось. — Это… выглядит очень круто. — Да, нереально, чувак ты превзошёл себя, — мужики пожали друг другу руки, сталкиваясь плечами.       Я ещё некоторое время осматривал проделанную работу, а потом, надев футболку, отправился с Хосоком в свою камеру.