Амнезия

      Кажется, что за всё это время ничего не поменялось, кроме самого места, и дни просто шли своим чередом. Лишь за стеной временами слышался шум ливня. Как-то дежурный даже сказал, что здесь, взаперти, я в большей безопасности, нежели на свободе. Может, так оно и есть?       Я сидел на шконке, закрыв глаза и обняв колени, и вдыхал запах сырости и травы, мокрой от дождя, который еле пробивался через маленькое окошко. Мой сокамерник отжимался на полу, временами путая счёт. Это был человек, ненавидящий скуку и всегда пытающийся занять себя чем-то даже в этих четырёх стенах. Этой чертой характера он немного напоминал мне Сана.       Подумав об умершем друге, я приоткрыл глаза. После того как воспоминания вернулись ко мне, тоска по нему чувствовалась намного сильнее, и я не знал, что мне с ней делать. Я ведь покончил со всем, так почему же на душе всё ещё так паршиво?       Я никогда не верил во всякое потустороннее, но, проведя с Чимином в одной камере целый месяц, начал подумывать, что переселение душ возможно. Кажется, я понемногу начинаю сходить с ума, а ведь прошёл всего лишь месяц.       Вечером мы с моим сокамерником играли в «Угадай, о чём я думаю», когда к нашей решётке подошёл дежурный и сказал, что со мной хотят встретиться. На мой немой вопрос «Кто?» мне ответили кивком головы в сторону выхода. Теряясь в сомнениях и догадках, я поплёлся по мрачному тёмному коридору.       Меня привели в маленькое помещение, где за стеной с небольшим окошком я увидел моего гостя. В горле застрял ком, а руки отчего-то начали дрожать так сильно, что мне пришлось сжать кулаки, чтобы скрыть это. Сколько раз я мысленно представлял мой с ним разговор? Но сейчас в голове ничего нет. Он пришёл, чтобы поговорить со мной, как и обещал, однако я всё ещё не был готов к этому, из-за чего меня медленно и мучительно захлёстывала паника.       — У вас пятнадцать минут, — произнёс за спиной дежурный, пока я стоял, пытаясь унять дрожь в руках.       Я не мог разобрать по его лицу, о чём он сейчас думает, поэтому не торопился подойти. Я отогнал мысль о том, что, возможно, неприятен ему. Но как только уголки губ доктора слегка приподнялись при виде меня в полуулыбке и как только он кивнул мне на стул, я будто бы под гипнозом послушался его. Запах его привычного одеколона ударил мне в ноздри, возвращая меня мысленно в нашу первую встречу — в тот момент, когда я очнулся и увидел его с такими добрыми глазами и тёплой улыбкой. Тогда действительно можно было предположить, что всё и вправду в порядке.       С минуту мы оба молчали, погрузившись в свои мысли. Я не был в силах поднять на него глаза.       — Чонгук, я… — начал он, но на секунду замолчал и, переведя дыхание, продолжил: — Прости меня.       — Вам не за что извиняться, — наскоро выдавил из себя я охрипшим голосом. — Это я должен просить прощения.       Он сделал тяжёлый вздох, будто ему было больно не только говорить со мной, но и смотреть на меня.       — Тебя не обижают здесь?       Я коротко помотал головой.       — Нет. Всё нормально.       — Хорошо.       — Доктор Ким. Можно спросить?       — Да, конечно, — торопливо ответил он.       — Почему вы помогли мне? Мой адвокат сказал, что это вы уговорили его. Но…       — Чонгук, — он устало протёр глаза и облизнул губы, — я сделал то, что должен был. И я поговорил с начальником, он разрешил мне принести для тебя таблетки. Дежурный передаст их.       Так быстро сменил тему? Я кивнул и сложил руки в замок между коленями, направляя взгляд туда же. Доктор Ким откинулся на спинку стула и раздражённо провёл рукой по волосам, зачёсывая их назад.       — Чонгук, я должен был получше присматривать за тобой. Я не могу простить себе, что даже и половины не знал… Я не знал, сколько всего ты пережил. А твой отец… — он замолчал на несколько секунд, и я вопросительно поднял глаза, встречаясь с его карими. — Твоя знакомая из школы — Сохи — недавно приходила в участок и решила дать некоторые показания, которые изначально скрыла из-за давления родителей. Это касалось отношений между тобой и твоим отцом.       Увидев замешательство на моём лице, он торопливо добавил:       — Ко мне приехали копы и сказали, что у тебя вся спина в шрамах, и спросили, знаю ли я что-нибудь об этом? А я… я ничего не смог им ответить.       Я нервно потёр руками свои колени, вспоминая, как ещё неделю назад в камеру ввалились Юнги и Сокджин вместе с мужиком в форме, который без вопросов прижал меня к стене и удерживал так, пока Юнги задирал одежду везде, где только мог, будто что-то проверял. Помню, как Чимин тогда требовал у них объяснений и был напуган. В конце концов они меня отпустили, и Юнги, негромко выругавшись, широкими шагами вышел из камеры. Сокджин похлопал меня по плечу и ушёл следом.       — Это уже не имеет значения, и скрыть побои было моим решением. Поэтому, пожалуйста, не развивайте эту тему.       Видимо, мой ответ его не удовлетворил, судя по тому, как он до крови прикусил губу и отвёл взгляд.       — Я присматривал за тобой целых три года, Чонгук, а узнал об этом только после того, как тебя посадили, — хмыкнул он. — Разве я имею право после этого называться доктором? — его голос сел, и в нём послышались нотки разочарования. Но почему меня это так разозлило?       — Почему вы пытаетесь взять вину на себя? Доктор Ким, я сделал всё это, и это было моим желанием. Не говорите мне, что вы в чём-то виноваты.       Он долго молчал, скорее всего, обдумывая мои слова.       — Ты написал, что даже такому твоему поступку есть объяснение. Думаешь, после этого я бы не попытался тебе помочь? — несколько морщинок залегли между его бровями.       — Осталось пять минут, — напомнил нам дежурный.       Доктор Ким выжидательно смотрел на меня, но я не знал, что сказать.       — Я могу для тебя что-нибудь сделать?       Я помотал головой.       — Спасибо вам! — я встал с места и сделал глубокий поклон. После чего, не посмотрев на него, молча развернулся и направился к двери.       Я понятия не имел, что мной двигало. Мне просто хотелось побыстрее спрятаться от всего. Доктор Ким не сказал ничего мне вслед, я услышал лишь, как за моей спиной захлопнулась тяжёлая железная дверь. Казалось, что после этой встречи я должен был быть в лучшем состоянии, но…       После возвращения в камеру Чимин начал расспрашивать меня, с кем я встречался. А я и слова не мог выдавить из себя. Просто улёгся на шконку и закрыл глаза.

***

      — Ты хоть понимаешь, что у тебя жопа отвалится, если будешь столько лежать?       Слова соседа вызвали у меня улыбку.       — Как давно ты занимался? Прошло три месяца, как мы познакомились, но я ни разу не видел, чтобы ты хоть раз отжался или попрыгал.       — Я никогда не любил заниматься спортом, — решил отделаться от него я.       — Так, а ну поднял свою плоскую задницу и попрыгал со мной!       Я не смог подавить смешок.       — Ты хоть понимаешь, как двусмысленно это прозвучало?       — Ты только и знаешь, что говорить пошлости. Небось, только об этом и мечтаешь, пока валяешься.       — Блядь, Чимин, катись ты! — я кинул в него подушку.       Друг заржал вовсю, уворачиваясь от «снаряда». Он взял меня за руку и потащил вниз. Я упал, больно ударившись локтем о бетонный пол.       — Извини, чувак, по-другому ты не встал бы. Вот, показываю. Делай так, будто держишь скакалку и прыгаешь через неё.       Я знал о настырности Чимина, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как сделать то, что он говорит, но выходило у меня не очень. Через час после того, как Чимин продолжал показывать мне упражнения и объяснять, как и для чего их делать, я упал без сил.       — Ух, неплохо. Завтра увеличим время ещё на десять минут.       — Ты меня в покое не оставишь, верно?       — Даже не мечтай. Будем подтягивать твою квадратную задницу.       Я толкнул соседа, и тот упал на пол.             — Больно, блин.       Я уже собирался ответить, как меня окликнули:       — Чон Чонгук!       Услышав голос дежурного, я встал на ноги.       — Твоя посылка, — он протянул через окошко небольшую плоскую коробку.       Я растерялся сначала, но, так как позвали именно меня, подумал, что ошибки тут нет. Как только я забрал коробку, мужчина напомнил:       — Завтра в девять убираетесь на площадке.       Окошко со стуком захлопнули. Я сел обратно на место и, подумав некоторое время, неторопливо открыл записку, которая была приклеена поверх посылки.       «С восемнадцатилетием, Чонгук. Я скоро навещу тебя. Dr. Kim».       Чимин присел рядом.       — Что? У тебя день рождения? Почему ты мне не сказал? Поздравляю. Блин, прости, мне нечего тебе подарить.       — Забей. Спасибо.       Я неспешно открыл коробку, вынимая плоский предмет.       — Это электронная книга? — спросил Чимин.       — Похоже на то.       — Круто. Теперь тебе хоть есть чем заняться.       — Можешь брать, когда захочешь.       — Ого. Спасибо, чувак, — сказал он, сонно зевая. — Девяти даже нет, а так спать хочется.       — Отбой через час, но тебе ведь никто не запрещает прилечь.       — Ладно. Так и сделаю. Ещё раз с днём рождения, Чонгук. Я рад, что моим соседом оказался именно ты.       Чимин укрылся тонким одеялом и отвернулся к стенке.       — Я тоже рад, — произнёс я чуть слышно.       Положив книгу с запиской рядом с подушкой, я прилёг, но уснуть ещё долго не мог. Сколько времени прошло? Отбой был примерно три часа назад, значит, сейчас уже полночь? Я тихо позвал Чимина, который слабо отозвался.       — Не спишь?       — А как уснёшь, когда у тебя там такое родео?       — Прости. Всё не мог принять удобную позу, — смутился я.       — Угу…       — Чимин, могу спросить?       — Валяй, — сосед повернулся в мою сторону.       — Как ты попал сюда? Ты никогда не рассказывал причину.       Чимин усмехнулся.       — Так ты и не спрашивал.       — Ну вот, теперь спрашиваю.       Он помолчал пару минут. Я уже подумал, что он уснул, пока в темноте не прозвучало тихое:       — Не забивай себе голову. Меньше знаешь — крепче спишь.       Я не стал его допытывать, решив, что расскажет, когда захочет, и снова попытался уснуть, закрыв глаза.       — Чонгук?       — М-м?       — Я тут подумал. Через пять месяцев меня же выпустят. Можешь пообещать мне, что не забудешь меня до самого окончания твоего срока? Я правда буду ждать тебя.       Слова Чимина больно ударили в сердце. Я и сам не раз задумывался о том, что со мной будет, когда Чимин уйдёт. Я снова окажусь наедине с самим собой? Выдержу ли я? Одна мысль об этом вгоняла меня в депрессию. Ведь, если подумать, и Чимин, и доктор Ким — единственные люди, из-за которых я всё ещё проживаю эту жизнь. Почему же так больно даже от одной мысли о том, что кто-то из них может исчезнуть из моего окружения?       — Обещаю, — я сказал это твёрдо и уверенно.       Хоть я и не видел лица Чимина, почему-то был уверен, что он улыбнулся от моего ответа.       — Теперь я спокоен. Спокойной ночи, Чонгук.       — Спокойной ночи, Чимин.       В этот раз я уснул сразу, как только закрыл глаза.       Неделя прошла незаметно, пока мне не сказали, что ко мне пришли. Когда я увидел, кто это, моментально растерялся и медленным шагом подошёл к стулу, поклонившись и присев на краешек. Мать Сана сидела передо мной, глядя с грустью в глазах. Она выразила своё сожаление и поддержку. Миссис Ким пыталась утешить меня, даже взяла за руку, но дежурный сделал замечание, и ей пришлось отпустить. Я мало что смог сказать, поэтому лишь отвечал на её вопросы. Как только время свидания закончилось, мы с ней тепло попрощались, и меня сопроводили обратно в камеру, где уже не чувствовалось былой теплоты.

***

      На улице стоял мороз, а небо было затянуто серыми тучами настолько плотно, что ни один солнечный лучик не мог сквозь них пробиться. Я стоял на лестнице, держась одной рукой за прутья, и провожал взглядом своего уже бывшего сокамерника. Чимин обернулся и, задержавшись на несколько секунд, помахал мне рукой со слабой улыбкой на губах. В ответ я сделал так же. Наблюдая за тем, как его силуэт медленно исчезает за большими воротами, я даже не успел заметить, как замёрзли руки, а изо рта начал выходить пар в такт моему слабому дыханию. Я положил покрасневшие от холода ладони в карманы толстовки, где нащупал скомканный листок бумаги. Мне не нужно было его вынимать, чтобы вспомнить, что там написано. Доктор Ким говорил, что скоро навестит меня, но прошло уже полгода после этого, а я больше ничего от него так и не слышал.       Я крепко сжал бумагу в руке, втягивая носом морозный воздух. Постояв так минут десять, я вернулся обратно, но даже внутри здания не мог согреться вот уже битый час. Дело было даже не в смене времён года и уличном холоде. И, может быть, даже не в камере, в которой теперь я находился один.       Ночью таблетки почему-то не помогли, и бессонница вновь окутала всё моё существо. На протяжении уже нескольких дней я не мог заснуть. Утром нас выволокли на улицу, где мы прочищали дорожки от навалившего за ночь снега. Ребята из соседних камер, которые пытались со мной заговорить, уходили, не получив к себе никакого внимания, то толкнув плечом, то обозвав… Но меня это почему-то никак не задевало.       Зайдя обратно, я принял холодный душ и вернулся в камеру. Таким образом прошёл ещё один месяц, когда наконец от чтения книги меня отвлёк голос дежурного, оповестивший о новом свидании. И на этот раз пришёл доктор Ким. Его беспокойство при виде меня было заметно даже на расстоянии нескольких метров. Мешки и тёмные круги у меня под глазами, а также излишняя худоба не скрылись от его внимательного взгляда. Я сел напротив и, как только он начал говорить, резко перебил его:       — Я думал, вы больше не придёте.       Возможно, мой голос показался ему вымученным, судя по его реакции. Он подался вперёд и дотронулся рукой до моего лба, а затем и вовсе начал проверять пульс и зрачки.       — Доктор Ким?       — Есть боли? Как спишь? Принимаешь таблетки?       — Я в норме, доктор Ким. Но вы не ответили.       Он присел обратно, но беспокойство на его лице никуда не ушло.       — Я был в отъезде всё это время и не мог приехать по личным обстоятельствам. Прости. Я постараюсь больше не отсутствовать так долго. Я связывался с начальником тюрьмы несколько раз в месяц, и мне говорили, что ты в порядке. Но, глядя на тебя сейчас, я в этом сомневаюсь.       Он выжидательно смотрел на меня, наморщив лоб, пока я собирался с мыслями, думая, стоит ли это того? То, что я ещё четыре года смогу прожить тут, с каждым днём вызывало всё больше сомнений, и я всё же решился на откровение.       — Я не спал несколько ночей. Просто не мог уснуть. А таблетки уже не действуют.       — Чонгук, мне нужно тебя осмотреть, — он почти вскочил с места. — Можешь сейчас вернуться в камеру, а я пойду поговорю с начальником, хорошо?       У меня не было сил спорить, и я, просто кивнув, на слабых ногах поплёлся к выходу.       Прошёл час, и наконец дверь в камеру отворилась, а передо мной появился доктор вместе с дежурным. Он усадил меня на шконку, а сам опустился коленями прямо на пол, открывая раскладную аптечку.       — Наш врач проверил бы его, зачем вы так возитесь с ним? — фыркнул стоявший слева от нас дежурный.       Доктор сделал вид, что не услышал его, и начал осмотр, попутно задавая вопросы. Минут через двадцать он закончил и закрыл аптечку, зачёсывая волосы назад ладонью. На лбу у него выступили капельки пота, несмотря на то, что в камере было довольно прохладно.       — Я вколол тебе сильное снотворное вместе с успокоительным. Это поможет тебе отдохнуть и набраться сил. Позже я принесу тебе новые лекарства, ладно? А пока отдыхай.       — Хорошо.       Он не спешил уходить, сидя передо мной на корточках и разглядывая моё лицо. Следующий его жест немного удивил меня. Но всего лишь немного. Он всегда был заботливым. Доктор Ким мягко провёл рукой по моим волосам, как бы успокаивая меня, что, как ни странно, подействовало. На прощание он одарил меня подбадривающей улыбкой и, встав с места, вышел за дверь. Не прошло и пяти минут, как меня оставили одного, а перед глазами уже всё плыло. Тело перестало мне подчиняться, и я лёг, забываясь сном.