Оковы судьбы

      Виллем шел по знакомым улицам разрушенного Гримроуда, с ужасом осматриваясь по сторонам. Вокруг стояли смрад, гарь и пыль. Окружающие дома устало глядели на него пустыми глазницами выбитых окон. Повсюду лежали обугленные доски, осколки и грязь. В воздухе витал запах сожженной соломы. Где-то вдалеке заунывно выла собака. Все выглядело так, будто нападение на город произошло буквально вчера, а не несколько месяцев назад.       Глядя на всю эту мрачную картину, Вилли ощутил растущую боль в груди. В панике он бросился бежать к своему дому. Город был на удивление пуст. Ни единой души вокруг. Вилли отчетливо слышал каждый свой шаг, отдававшийся пугающим эхом в ушах. Наконец, оказавшись на знакомой улице, он в несколько широких шагов добрался до родного дома, резко открыв дверь.       — Мама! Мама, я вернулся! — что есть силы крикнул он, набирая в грудь побольше воздуха.       Анна сидела на полу, перебирая ткани. Подняв голову, она удивленно уставилась на него. Лицо ее было бледным, а взгляд неестественно отстраненным.       — Мама! Я вернулся к тебе! — сквозь счастливую улыбку воскликнул Вилли, бросившись к ней навстречу. Голос его задрожал от нахлынувших эмоций. Как же давно он не видел мать и безумно по ней соскучился!       — Кто ты такой? — неожиданно спросила Анна.       Вопрос заставил Вилли оцепенеть от неожиданности.       — Я? Я твой сын! — ошарашенно пробормотал он.       — У меня нет сына, — холодно и твердо ответила Анна. — И никогда не было. Кто ты?       — Но… как не было? — растерянно ахнул Вилли. — Это ведь я… Мама! Вспомни же меня наконец!       Упав на колени возле Анны, он пытался взять ее за руку, однако та отскочила от него как ошпаренная.       — У меня нет детей! — растерянно бормотала она, попятившись назад, а ее слова с каждой минутой все больнее терзали слух. — У меня нет детей. Убирайся!       — Но…       — У меня нет детей… — повторила Анна, словно читала страшное заклинание. — И никогда не было.       Прогоняя Виллема, она замахала руками. Ее глаза вдруг стали чужими и злыми, пол перед ней внезапно обрушился, выпустив огромное черное облако, вмиг поглотившее комнату. Все погрузилось в темноту, а звуки мгновенно исчезли.       Вилли открыл глаза, шумно всхлипывая. Боль, рожденная воспоминаниями о случившемся, не утихала в груди. Сердце бешено колотилось, по щекам потекли слезы. Не сдержав эмоции, он закрыл лицо руками, пока тело содрогалось в негромких рыданиях. Сон казался таким реальным! Родная мать не помнит о его существовании, и именно это было для него самым страшным. «Она меня не помнит! — Вилли расстроенно шмыгнул носом, пряча лицо в теплом одеяле. — Не помнит!»       Немного придя в себя, он утер глаза руками, откинул одеяло в сторону. В комнате было тихо. Осторожно выбравшись из постели, Виллем накинул на плечи тонкий плащ, предназначенный для замка, и, стараясь не разбудить остальных, покинул людскую.       В замке стояла гробовая тишина. Вооружившись подсвечником, Вилли аккуратно зажег свечу от ближайшего факела, одного из тех, которыми были увешаны стены, и побрел вперед.       Ночью замок был пугающе мрачным. Только настенные факелы своим ярким пламенем освещали путь, создавая хоть какое-то ощущение безопасности. Разгуливать здесь ночью в одиночку — не лучшая идея. И хотя Вилли никогда не снимал медальон, рисковать лишний раз своей жизнью ему не хотелось.       Запахнувшись поплотнее, Вилли остановился возле пролета, ведущего в восточную башню. Он знал эту дорогу как свои пять пальцев и за время проживания в замке хорошо ее изучил.       Сто десять ступенек. Однажды он не поленился и посчитал их все, от конца коридора, ведущего из людской, до покоев короля. Вилли надеялся, что Ховард в своей комнате. Ночью тот практически не покидал ее, посвящая время чтению. Порой Вилли удивлялся: каково это — жить, не зная усталости и боли? Бодрствовать целые сутки, никогда не спать, не есть обычной пищи и не нуждаться в отдыхе? На первый взгляд, все это звучит чертовски привлекательно. Однако что скрыто за всеми этими возможностями и какую нужно заплатить цену, чтобы обладать такой силой? Собственную жизнь, возможность видеться с близкими. Это пугало его.       Стоило ему приблизиться к дверям, те приветственно распахнулись перед ним. Комната была погружена во мрак. Прикрывая ладонью свечу, Вилли осторожно поставил ее на комод, отступая назад.       В этот момент из камина послышалось характерное шипение. Вспыхнувшее пламя поглотило лежащие в нем бревна, отчего те затрещали. Комната оказалась частично освещена, и в ней стало гораздо уютнее. Вилли только и оставалось, что безмолвно ахнуть.       — Не спится? — раздался из полумрака спокойный голос.       Виллем от неожиданности вздрогнул, а после, повернув голову, встретил взгляд желто-зеленых глаз Ховарда. Тот расслабленно лежал на кровати, согнув одну ногу в колене, и с легкой улыбкой на лице наблюдал за мальчишкой. Во мраке этой части комнаты его глаза словно излучали какой-то мистический свет. «Насколько хорошим зрением нужно обладать, чтобы великолепно видеть в темноте?» — подумал Вилли, немного растерявшись.       — Мой господин! — послушно вымолвил он, поспешив поклониться в знак приветствия. — Простите, я не заметил вас.       — Неудивительно, — ответил Ховард, совершено не удивляясь его реакции. — Ты ведь не можешь видеть в темноте. Как я.       Он поднялся, отбросив в сторону книгу, которую все это время держал в руках. Распущенные светлые волосы мягко спускались по крепким плечам и спине. В просторной белой камизе и кальсонах, он казался немного уязвимым. Вилли нравилось видеть его таким простым, как сейчас. Он редко видел Ховарда в короне. Тот надевал ее исключительно по особым случаям. После откровенного разговора в лесу Вилли стал чувствовать себя гораздо уютнее в компании своего господина. Он стал чаще задумываться над тем, как тот живет. Терзает ли его вообще что-либо? Знакомо ли ему чувство страха или безысходности? И, главное, не одиноко ли ему бывает в этом огромном замке?       — Что случилось, Вилли? — наконец спросил Ховард, остановившись у небольшого стола. На его деревянной поверхности лежало несколько сложенных друг на друга книг, пара пергаментов и небольшая чернильница с пером. — Что привело тебя ко мне в такой час?       Возможно, явиться поздней ночью в покои господина было не самой лучшей идеей, однако именно его Виллему хотелось увидеть в эту минуту.       — Мне приснилась мама, — со вздохом начал он. — Она меня совершенно не помнит. Смотрела на меня как на пустое место. Как будто я для нее чужой, словно она видит меня в первый раз в жизни.       Он осекся — воспоминания всколыхнули свежие незатянувшиеся раны. Пустые и равнодушные глаза Анны из того сна стали самым страшным напоминанием о заключенной с вампирами сделке.       — Я пытался ей объяснить, кто я, но она не стала слушать!       Ховард неслышно приблизился к нему, опустив руку на плечо. Внезапно он наклонился, коснувшись губами макушки Виллема, подарив ему бережный поцелуй. От неожиданности тот отпрянул в сторону.       — Что вы делаете? Вы же обещали, что не станете…       — Я ничего такого не делаю, — успокоил его Ховард, немного сжав плечо. — Просто пытаюсь сказать тебе, что ты не один, Вилли. Я рядом.       Убрав руку с плеча Виллема, он с осторожностью заправил тому за ухо выбившийся локон, а после отошел в сторону. Щеки Вилли залило краской — запоздалая реакция на ни к чему не обязывающий невинный поцелуй.       Ховард стоял у окна, глядя на еле различимый зимний пейзаж за окном. Лицо его было спокойным, а взгляд серьезным. Глаза человека едва бы смогли что-то разглядеть в такой кромешной тьме, но только не глаза вампира. Его взор был гораздо острее человеческого, и в этом было явное преимущество. Ховард был необычайно хорош собой. Гораздо привлекательнее остальных обитателей замка. У него была какая-то особая врожденная красота, наличие которой было бессмысленно отрицать. Такие мужчины, как Ховард, излучали скрытое в них мужество и отвагу.       — Простите, я снова веду себя как ребенок, — извинился Виллем, пристыженно опуская взгляд в пол.       — За что ты извиняешься? — удивился Ховард, переводя взгляд с окна на мальчишку. — Разве я ругаю тебя за что-то? Тебе следует научиться лучше меня понимать, Вилли. Я дал тебе обещание, и я его сдержу. Можешь не сомневаться, — сложив руки за спиной, он гордо расправил плечи, принимая более статную позу.       — Я не сомневаюсь. Я уверен, что вы знаете, о чем говорите.       Ховард по-доброму взглянул на Виллема.       — У меня было много времени, чтобы научиться контролировать свои желания, — улыбнулся он.       — Когда вы отправляетесь на соседний континент? — решил сменить тему Вилли.       — Через пару дней, — ответил Ховард, приблизившись к нему. — Но прежде чем я покину замок, хочу показать тебе кое-что.       Двери мгновенно распахнулись, и Ховард дал Вилли знак, призывая следовать за ним. Его шаги были мягкими, почти бесшумными. Виллем с любопытством гадал, куда именно они направляются и что его ждет.       Миновав пролет, они оказались в одном из длинных, освещенных бесчисленными факелами коридоров. Не желая отстать, Вилли сильнее запахнул плащ, заставляя себя быстрее переставлять ноги. Вскоре они оказались перед огромной дубовой дверью. Та, как и многие другие, открылась перед ними сама по себе.       — Следуй за мной, — позвал Ховард, скрываясь во мраке.       Вилли подчинился. Перед ним предстала небольшая практически лишенная убранства комната. Посреди нее, в самом центре, возвышался уже знакомый массивный каменный постамент, украшенный необычными узорами. Тот самый, что он видел в свой первый день появления в замке. На его вершине располагалась неглубокая чаша, поверхность которой искрилась странным светом.       — Зеркало перемен! — догадался Вилли. — Зачем мы здесь, господин?       — Подойди, — Ховард поманил его движением руки. — Я покажу тебе кое-что.       Стоило Виллему склониться над чашей, зеркальная поверхность ее содержимого вздрогнула, а в следующий миг стала показывать знакомые края. Это был Гримроуд. Однако вовсе не те разрушенные и разбросанные повсюду обломки, которые совсем недавно он видел во сне. Город был привычно спокойным, чистым и аккуратным. Высокие деревья вздымались к небу, крыши домов были укрыты снегом. Вилли буквально затрясло от увиденного. Видеть родные края прежними, не знающими печали, было и радостно, и больно одновременно. Вдруг зеркало показало ему стены родного дома, а после и мирно спящую в своей постели Анну. Глядя на мать, Вилли невольно всхлипнул. В уголках глаз защипало, и он изо всех сил пытался заставить себя успокоиться. Анна выглядела спокойной. Такой, словно никакого нападения на город не было и ненавистные Западу восточные войска этим летом не забрали самого дорогого для нее человека — единственного сына. «У меня нет детей! — прозвучал мрачным эхом ее голос в голове Вилли. — Нет и никогда не было!»       Эти слова подобно острым кинжалам терзали душу и ранили сердце. Словно вражеские стрелы восточного войска, они вонзились глубоко в память пятнадцатилетнего мальчишки, продолжая бередить и мучить вновь открывшиеся раны. Анна понятия не имела о том, что у нее есть ребенок, он жив и невредим. Она просто забыла о его существовании, как и все остальные жители Гримроуда. Вилли протянул руку к зеркалу, коснувшись его поверхности, будто желая дотронуться до матери. Разумеется, коснуться Анны он не мог. Мог только наблюдать за ней издалека. Боль в груди стала острее, а навернувшиеся на глаза слезы в который раз подступили к уголкам. Он должен держаться! Взять себя в руки и успокоиться. Однако сделать это оказалось не так-то просто. Он не мог признаться, что видеть маму, даже через волшебное зеркало, было самым мучительным для него испытанием. Не в силах больше наблюдать за спящей матерью, Виллем отвернулся от зеркала, обреченно сгорбив спину. Он еле успел облокотиться на постамент — ноги подкосились, и он едва не упал.       — Вилли, — голос Ховарда, уверенный и немного встревоженный, вывел его из раздумий. — Тебе тяжело ее видеть?       Слова застряли в горле, и Вилли изо всех сил стиснул зубы, чтобы не заскулить от отчаяния. Не прошло и минуты, как он оказался в крепких холодных объятиях.       — Ты всегда можешь прийти в эту комнату и понаблюдать за ней. В любое время, как захочешь увидеть ее.       Вилли благодарно кивнул в ответ, обессиленно шмыгнув носом, а после позволил холодным рукам крепко обнять себя.       — Я хочу, чтобы ты меньше чувствовал себя одиноким, — продолжил Ховард. — Этот замок теперь твой дом, но ты всегда можешь увидеть маму через зеркало. Приходи сюда в любое время.       — Спасибо, — отозвался Вилли, поднимая на него взгляд. — Я мечтал ее увидеть. Мне так хочется поговорить с ней! Объясниться. Я не желаю, чтобы она страдала.       — Если тебе станет легче, она не страдает. Магия Немертвых охраняет территории твоего города. Договор заключен и продолжает действовать для обеих его сторон. Я хотел облегчить твои страдания, поэтому и привел сюда.       — Это больно. Видеть ее и знать, что у меня нет возможности услышать ее голос. Поговорить с ней. Обнять ее.       — Поверь мне, я знаю, каково это, — вздохнул Ховард, утирая пальцами щеки Виллема. — Я прошел через это много лет назад. Мой отец умер, так и не узнав, что я научился бороться с проклятием. Он был уверен, что я мертв, и сам умер, мучаясь от угрызений совести. Его здоровье оказалось сильно подорвано, он слег в постель и сгорел за считаные дни. Первые несколько лет после обращения я жил совершенно один, скитаясь и прячась от людей. Элис, прабабка Агнессы, сжалилась надо мной. Прошло немало времени, прежде чем я вернулся сперва за Марией, а потом и за Алексом. Они были напуганы, однако не бросили меня. Согласились пойти за мной в эту темноту вечной жизни. У них был выбор: прожить обычную человеческую жизнь или принять мой яд и стать мне подобными. Они выбрали второе.       — Вам тоже было непросто, — согласился Вилли, вздыхая. — Как вы держались все это время?       — Верил в то, что смогу с этим справиться. И смог. Потом обратил многих других из моей будущей свиты, и вместе мы смогли научиться жить с нашим недугом. Мирно существовать с людьми. Я потратил много лет на самоконтроль и создание правил, которые помогают таким, как я, уживаться с людьми. Каждый день я продолжаю повторять себе, что оно того стоило. Весь мой путь, что я прошел. От неконтролируемой жажды крови до умения держать себя в руках.       Вилли сам не заметил, как уткнулся лбом в крепкую грудь. Тело Ховарда было холодным, как лед, и твердым, как камень, однако его присутствие рядом вызывало спокойствие и комфорт. Одной рукой он бережно перебирал непослушные пряди Виллема, другой придерживал за спину. Воспользовавшись ситуацией, Вилли прикрыл глаза. Им редко выпадала возможность побыть наедине, отрешившись от всех забот, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Последствия заключенной сделки ежедневно напоминали Вилли о его положении в замке. Он был не более чем слугой, чья единственная задача — беспрекословно следовать приказам.       Но здесь, в этой комнате было все иначе. Здесь он мог на время забыть о том, кем является, что правильно, а что нет. Рука Ховарда переместилась с макушки на подбородок, осторожно приподнимая голову. Второй рукой он все еще практически невесомо касался спины юноши.       — Скоро рассвет. Тебе следует вернуться в комнату до того, как проснутся остальные, — заключил Ховард, убрав за ухо Виллема выбившийся локон. — Помни о нашем разговоре. Ты здесь не пленник, Вилли. Я дал тебе достаточно свободы. Мне хочется сделать для тебя что-то хорошее, чтобы ты не чувствовал себя угнетенным. А теперь возвращайся к себе. Остаток ночи я проведу в компании книги.       — Они не надоедают вам, господин? — осмелился спросить Вилли, освободившись из объятий.       Кажется, вопрос вызвал у Ховарда удивление.       — К чему это ты клонишь? Ничего не имею против чтения. Книги дают мне возможность расслабиться, забыть на время о том, кем я являюсь. Это возвращает меня в то время, когда я был человеком и готовился принять будущее, подготовленное для меня отцом.       — Тогда до встречи утром, господин, — кивнул Вилли, покорно опустив голову, как того требовали правила. — Я надеюсь увидеть вас до вашего отъезда.       — Непременно увидишь! — воскликнул Ховард, будто бы удивленный признанием. — Ты, верно, забыл: до моего отъезда еще два дня.       — Я пойду, — отозвался Вилли. — Я замерз. Здесь прохладно.       — Замерз? От чего? Неужели в моих объятиях настолько зябко? — усмехнулся Ховард, не сводя взгляда с лица юноши.       На щеках Виллема проступил румянец. Он и правда почувствовал себя неловко. Но не от холода, а от дурманящей близости. Смущенный ответом, он решил не отвечать.       — До встречи утром, господин.       Уже лежа в постели в людской, он не смог заснуть. Голова гудела от множества мыслей. Все смешалось в единую непроглядную массу. Порой ему казалось, что все это происходит не с ним. Откинувшись на подушку, он глубоко вздохнул. Разговор с Ховардом только сильнее взволновал его.

***

      Ховард, как и обещал, покинул замок через два дня. По его словам, вместе с Августо они должны были задержаться на соседнем континенте на несколько дней. Они много времени проводили вместе в зале советов. Долго что-то обсуждали, о чем-то спорили. Виллем знал, что его господин полностью доверяет своему наместнику. Вроде они были даже друзьями. Сказать по правде, Вилли совершенно не понимал Ховарда. Как можно доверять такому, как Августо? У него же на лице все написано! Этот скользкий холодный надменный тип вызывал только чувство полнейшей уязвимости перед ним и искренний страх. А его зловещая улыбка могла напугать настолько, что порой пробирало до костей.       По словам Ховарда, Августо, еще в те времена, когда был человеком, происходил из очень древнего и знатного рода. Его семья занимала высокое положение в обществе, а потому он с ранних лет привык к почтительному отношению. На слуг он всегда взирал с холодным презрением, видя в них лишь низших существ. Тех же, кто осмеливался проявлять излишнее любопытство, совать нос в дела, их не касающиеся, и стирать границы между собой и аристократией, он искренне презирал. Каждый, по его убеждению, должен был знать свое место. И если кто-то забывал об этом, Августо считал своим долгом напомнить — жестко и без колебаний. А лучшими помощниками в этом ему были розги и плеть.       С перерождением его убеждения только укрепились. Получив нечеловеческую силу, способность к регенерации, мгновенную скорость, защиту от солнечных лучей (эта способность появилась у него только после того, как он испил крови своего создателя), Августо почувствовал себя всесильным могущественным существом.       К слову, именно по этой причине ему не разрешалось заключать договоры с людьми. Окажись Виллем в руках такого изверга, как Августо, и на нем бы в буквальном смысле не осталось живого места уже очень скоро.       В день отъезда Виллему так и не удалось повидать господина. Лишь только полюбоваться из окна на развевающиеся на сильном ветру знакомые алые паруса корабля. Прозвучал гул горна — судно готовилось отправиться в путь, а после оно скрылось за горизонтом.       Дни проходили скучно и обыденно. Вилли много времени проводил с Агнессой, которая продолжала заниматься его обучением, помогал остальным слугам следить за порядком в замке, подолгу просиживал над книгами в библиотеке, посещал по утрам молельню. Наконец наступил день, когда громкий гул горна известил обитателей замка о возвращении хозяина домой. Вилли потерял счет дням отсутствия короля в замке. Казалось, их было столько, что он в конце концов совсем запутался. И лишь нетронутый снег за окном сообщал, что на улице все еще господствует зима.       Последние дни перед возвращением стали для него особенно тяжкими. Вилли соскучился по Ховарду и потому в ожидании вздрагивал от каждого хлопка дверью. Не терпелось услышать полюбившийся бархатный голос, который вызывал у него мурашки и от которого дыхание замирало.       Громкий сигнал, сообщающий о возвращении Ховарда, застал Виллема в людской практически перед отбоем. Отшвырнув в сторону пергамент, на котором последний час старательно переписывал задание, полученное накануне от Агнессы, он одним прыжком сорвался со стула. Да так, что тот упал, издав сильный грохот. Лежащий на соседней кровати захмелевший лысоватый мужчина в панике открыл глаза.       — А? Что случилось? — пробормотал он.       — Ничего. Простите, король вернулся, — сквозь улыбку произнес Вилли, поднимая упавший стул на место.       Ему во что бы то ни стало хотелось увидеть Ховарда после долгой разлуки. Однако, вопреки ожиданиям, стоило ему вылететь за дверь и домчаться до лестницы, ведущей в восточную башню, путь ему преградила Агнесса, спускающаяся откуда-то сверху.       — Ах! Вилли! — она буквально столкнулась с ним лицом к лицу, успев спасительно выставить руки вперед. — Куда ты так спешишь, дитя?       — Простите! — воскликнул тот, стараясь скрыть явно слышимое в голосе волнение. — Я не заметил вас. Мне нужно увидеть…       — Стоп-стоп-стоп! — скомандовала Агнесса, ухватив своего неугомонного ученика за плечи. — К нему нельзя! Да стой же ты!       Вилли опешил от ее слов.       — Как нельзя?       Он столько времени ждал и наконец дождался. Так почему ему нельзя немедленно увидеть короля?       — Ховард не готов принять тебя сейчас, — пояснила Агнесса, нахмурив брови. — Он только прибыл, и, поверь, он не в самом лучшем расположении духа. Что-то случилось в поездке, — она выдохнула, кивнув, замечая на лице Вилли удивление. — Тебе сейчас лучше не ходить к нему.       — Что случилось? Вы что-то знаете?       — Нет. Он не желает никого видеть и разговаривать. Тебе лучше вернуться к себе.       Она с сочувствием взглянула на расстроенного Виллема. Тот заметно поник и был явно подавлен полученными новостями.       — Ладно. Вероятно, у короля есть на то причины, — с досадой в голосе согласился он, стараясь скрыть свою печаль.       — Не волнуйся. Тебе обязательно сообщат, когда он будет готов принять тебя, — с надеждой в голосе произнесла Агнесса, потрепав Вилли по взъерошенной макушке. — Иди к себе.       — Спокойной ночи, госпожа.       — И тебе добрых снов, дитя.       Улыбнувшись, Агнесса чмокнула его в щеку и, шурша юбкой, удалилась в свои комнаты. Вилли все еще стоял в коридоре, расстроенный такой, как ему казалось, вопиющей несправедливостью. Что же такого могло произойти, что Ховард не желает никого видеть и заперся в комнате в одиночку? Трудно было представить, что может настолько разозлить или расстроить Ховарда. Не считая того случая в лесу, Вилли никогда не видел, чтобы тот злился или был обеспокоен чем-то. Как-то Агнесса сказала ему, что в состоянии гнева вампира лучше не тревожить. Мало кто из них способен себя контролировать, и разозлить его может все, что угодно. Попасть под горячую руку проще простого, а расхлебывать последствия придется еще долго. С грустью Вилли вернулся в людскую. В ту ночь он долго не мог сомкнуть глаз.

***

      Проснувшись утром, Вилли был абсолютно уверен, что на сей раз удача уж точно на его стороне. Приведя себя в порядок, он был готов к запланированным занятиям, однако в глубине души надеялся на приглашение в покои повелителя.       Тем не менее утро прошло как обычно. Агнесса продолжала свои уроки, вооружившись несколькими книгами, лежащими на столе. Она без устали рассказывала Виллему историю Северных городов, близлежащих к ним территорий, сопровождая свой рассказ активным жестикулированием. В конце концов, устав ее слушать, Вилли осмелился уточнить, когда он сможет увидеть господина. Агнесса деловито пожала плечами, а после призналась, что короля снова нет в замке. Еще ночью он отправился в Беллань по просьбе следившего там за порядком Кристофера.       Издав раздосадованный стон, Вилли рухнул на стол, уткнувшись носом в исписанный пергамент. Он снова не смог увидеть Ховарда. Что-то подсказывало ему, что на этот раз разлука станет еще более невыносимой, чем прежде.       — У короля Немертвых много дел, Вилли, — словно пытаясь его утешить, произнесла Агнесса. — У него не всегда есть возможность провести с тобой час-другой. Ты должен это понять и смириться.       Виллем лишь пробурчал что-то невнятное, так и не подняв головы. Как бы он ни уважал Агнессу, она была довольно строгим учителем и требовала от него много внимания. Он изрядно уставал, проводя время над учебниками. Порой он думал, что она могла бы давать ему хоть немного времени на отдых. Однако потом вспоминал, что не окажись он в замке, у него, вероятно, не было бы вообще возможности получать знания, и сразу успокаивался. И тем не менее, желая сменить тему, завел разговор об Алессио. Вилли удивляло, что слуги в замке все как один уверяли, что не знают его и совершенно не помнят, был ли такой меченый вообще. Такая ситуация Виллема не устраивала. Упрямство порой было сильнее здравого смысла. Он во что бы то ни стало желал узнать, что же произошло с его предшественником. Если обычные люди знать не знают об Алессио (хотя это было странно), Агнесса уж знать о нем была обязана.       — Мы можем сделать перерыв, госпожа?       Замолчавшая на полуслове Агнесса с некой досадой взглянула на Виллема, коротко кивнув. Как бы она ни пыталась уговорить его обращаться к ней по имени, он категорически отказывался. В конце концов она сдалась.       — Послушание и желание быть полезным — непременные качества хорошего слуги, — произнесла Агнесса. — С последним ты справляешься на ура, а вот с первым у тебя до сих пор проблемы, Вилли. Ты не можешь высидеть оставшиеся полчаса урока, хотя я четко обозначила тебе время наших занятий, — она всплеснула руками, признавая поражение. — Ладно, на сегодня достаточно. Но послезавтра я не выпущу тебя из библиотеки до тех пор, пока ты не ответишь на все мои вопросы! И я спрошу с тебя как полагается. Будь готов!       Иногда Агнесса давала Виллему домашние задания, которые ему приходилось выполнять.       — О чем ты хотел спросить?       — Вы ведь знаете, что случилось с Алессио Морганом? Спрашивать других бесполезно — никто его не видел и знать не знает. Я надеялся, вы поможете мне разобраться в этом.       Агнесса скептически поджала губы, затем поднялась с места и медленным шагом прошлась по библиотеке. Вид у нее был серьезный. Она явно не хотела откровенничать.       — Не забивай себе голову ненужной информацией, — отрезала она, остановившись около окна. — Если остальные слуги не говорят об этом, то и ты не начинай.       — Но почему? — возмутился Вилли, встряхнув плечами. — Я всего лишь хочу знать, что с ним случилось!       — Некоторые тайны лучше не открывать, — загадочно произнесла Агнесса.       Нахмурившись, Вилли окончательно рассердился. Загадки ведьмы ему надоели.       — Я надеялся, вы мне расскажете! Думаете, я стану сплетничать? Мне это не нужно. Я просто хочу понять, что с ним случилось.       — Придет время — узнаешь, — отчеканила Агнесса, вернувшись к столу и свернув исписанный пергамент. Затем она взмахнула рукой, и книги послушно одна за другой заняли свои места на полках. — Твое бы рвение да в другое русло — ты стал бы образцовым слугой, — на ее губах мелькнула улыбка.       — Я не хочу быть слугой! — ляпнул Виллем, отчего удивленная Агнесса повернулась к нему лицом. Ее брови поползли наверх, а в глазах застыло удивление.       — А кем ты хочешь быть? — с иронией в голосе спросила она, уперев руки в бока.       Вилли понял, что сболтнул лишнего. Шансов вырваться из плена у него не было никаких, но и всю оставшуюся жизнь прожить, исполняя прихоти хозяина, тоже не хотелось. Он покачал головой, не желая продолжать эту тему.       — Простите, я не то имел в виду.       — А что ты имел в виду? — не отставала Агнесса. Она будто бы специально выводила его на чистую воду.       Прикрыв глаза, Вилли глубоко вздохнул. Он любил Агнессу и доверял ей, однако откровенничать с ней в данный момент не хотелось. Тем более что он и сам не знал, чего хочет. Его будущее было весьма незавидным и скорее всего предопределенным. Пока действует договор, он связан оковами обязательств с Ховардом, а значит, застрял в замке на многие годы. Да и куда ему было возвращаться? Родной город остался как будто бы в призрачной дымке. Он только и может что наблюдать за его жизнью и бытом через волшебное зеркало, спрятанное в одной из комнат замка. И лишь господу известно, как долго продлится его плен.       Подумав об этом, он сжал в кулаке висевший на шее медальон. «Символ принадлежности Иному», — сказал он мысленно сам себе, в задумчивости проведя по нему пальцем. Вряд ли Ховард отпустит его так просто. Их договор подписан, скреплен печатью и действует уже практически полгода. И сколько еще продлится его действие, никому не известно. А кроме того, Вилли и самому не хотелось покидать замок. Ведь это означало, что ему пришлось бы расстаться с Ховардом. Он совершенно не хотел этого.       «Что же случилось с Алессио? — подумал Вилли, подперев подбородок кулаком. — Раз мама и остальные стали вспоминать его, значит, действие договора закончилось. А если оно закончилось, значит… это может означать только одно… — с ужасом предположил он. — Что, скорее всего, Алессио мертв!»       Он вылетел из библиотеки, содрогаясь от страха в своих предположениях. Напрасно Агнесса звала его — он ее не слышал. Он не слышал ничего вокруг, кроме пугающего внутреннего голоса, застывшего в ушах.       «Разве Алессио мертв? — размышлял Виллем, унося ноги прочь от библиотеки. — А что, если это так? Что тогда будет со мной? Меня тоже убьют, как и его?»       Ему непременно нужно выяснить, что произошло с его предшественником. Во что бы то ни стало, иначе он просто сойдет с ума. И раз никто не хочет помогать ему в этом, он сам выяснит, что случилось с беднягой.

***

      Вскоре ему улыбнулась удача. Поздним январским вечером, возвращаясь в людскую, Вилли вдруг обнаружил еще одну комнату. Она располагалась в самом дальнем углу коридора, ведущего к западной башне. Интересный факт: он так часто бродил по этому коридору, однако обратил внимание на загадочную дверь только сейчас. Вероятно, ему не следовало в одиночку бродить по закоулкам замка, но раз уж Ховард хочет, чтобы Вилли чувствовал себя более уверенно в его стенах, стало быть, он может заходить в каждую комнату. Что бы ни скрывалось за ее стенами.       Он подошел к загадочной двери поближе. Высокая и массивная, выточенная из красного дерева, она притягивала своей таинственностью, как магнитом. Вилли топтался на месте. Его терзала мысль: что же находится в этой комнате? Может быть, там он найдет ответ на интересующий его вопрос? Или хотя бы подсказку. Попробовать стоило. В противном случае он не простит себе, что не решился. «Если же ничего интересного там нет, я забуду об этой комнате, — твердо решил он. — Не только о ней. Я навсегда оставлю навязчивую идею разобраться в таинственном исчезновении Алессио», — без колебаний решил Вилли.       — Я уверен, что там что-то есть! — упрямо прошептал он. — Иначе бы комнату не закрыли.       Дверь не поддавалась. Приложив руку к лакированной массивной ручке, Вилли с любопытством задрал голову, осматривая дверь. Вероятно, она была запечатана заклинанием. В противном случае он бы открыл ее без особых усилий. Он еще раз внимательно осмотрел ручку. На ней были выгравированы какие-то символы.       — Проклятье! — выругался он, стукнув кулаком по двери.       Дело было ясное — ему не попасть внутрь без посторонней помощи. Как бы он ни старался, но ему придется найти того, кто поможет ему узнать, что скрывается за этими дверями. А вдруг, открыв дверь, он наконец сумеет понять, что именно случилось с Алессио?       На следующий день после занятий с Агнессой он все-таки решился завести разговор о таинственной комнате. Ведьма, как и следовало ожидать, была недовольна его попытками разгадать эти секреты. Нахмурив брови, Агнесса сложила руки на груди, одарив Виллема строгим взглядом.       — Ты снова ищешь приключения на свою голову! — ворчала она. — Разве тебе мало всего того, что ты уже пережил? До чего же ты упрямый!       — Пожалуйста, госпожа! Я должен узнать, что там находится. Это очень важно!       — Зачем тебе это?       — Я должен узнать, что случилось с Алессио! Вдруг его убили!       — Вилли, ты порой невыносим, — покачала головой ведьма. — Твоему упрямству нет предела. Ты постоянно подвергаешь себя опасности. Нельзя быть таким наивным. И что значит убили? Ты в своем уме?       — Вы поможете мне или нет? — настоятельно спросил он. — Я могу рассчитывать только на вас. Не откажите мне, пожалуйста. Обещаю, я не стану болтать и сплетничать! Мне просто нужно узнать, что случилось.       Агнесса всплеснула руками, шумно выдохнув.       — Хорошо, я открою эту комнату, раз ты просишь, — воскликнула она. — Иначе ты точно от меня не отстанешь.       Улыбка пробежала по губам Вилли.       — Спасибо! — выпалил он, искренне радуясь ответу.       — Но учти! Все, что ты там увидишь, не должно выйти за пределы этой комнаты. В противном случае я заставлю тебя выпить специальное зелье. Оно начисто отшибает память. Забудешь, кто ты такой, включая собственное имя!        — Нет-нет. Я никому не расскажу, — заверил ее Вилли, в испуге качая головой, и выставив ладони в спасительном жесте.       — Посмотрим, — Агнесса сомнительно прищурилась, пригрозив ему пальцем. — Я предупредила.       После обеда они оба были на месте. Агнесса, прошептав заклинание, провела указательным пальцем сверху вниз по лакированной ручке, и в следующий же миг послышался звук открывающегося замка. Вилли замер в ожидании. Все это время его не покидало смешанное чувство. С одной стороны, не дающее покоя любопытство, с другой — зарождающийся страх. Вдруг за этой дверью скрывается что-то страшное? Однако стоило дверям распахнуться, и перед его глазами предстала темная просторная комната. Вилли с опаской заглянул внутрь.       — Проходи, не бойся! — пригласила его Агнесса.       Комната оказалась просторной. Внутри в несколько рядов были расставлены высокие шкафы с прозрачными вставками в дверцах. Вилли облегченно выдохнул. Никаких монстров в комнате не обнаружилось, что уже было хорошо.       — То, что ты ищешь, находится в одном из этих шкафов, — многообещающе произнесла Агнесса. — Я оставлю тебя одного. Не переживай, дверь не закроется. Как закончишь, придешь ко мне. Я запечатаю ее вновь. Прибери здесь потом за собой.       Взмахнув рукой над свечой, что все время держала в другой руке, она дождалась, пока на ней зажжется огонек. После, вручив ее Виллему, удалилась, оставляя его одного. Тот, осторожно придерживая свечу, внимательно изучал шкафы. Кажется, их тут было не менее десятка. Но самым удивительным было вовсе не это. В каждом из них, аккуратно свернутые, на полках лежали перевязанные лентой пергаменты. Зрелище было впечатляющим.       — Сколько же вас тут было до меня! — ахнул Вилли, осматривая все вокруг. Не теряя времени, он отставил свечу в сторону и принялся внимательнее исследовать пергаменты. Интересно, по какому принципу они тут уложены? Закусив губу, он с нетерпением изучал полки, пытаясь понять, с чего начать. Вилли вынужден был признать — попасть сюда без помощи Агнессы он бы не смог. Все-таки она слишком добра к нему, иначе бы просто не позволила увидеть все это.       Ему понадобилось время, чтобы понять, где искать. Один за другим он доставал пергаменты с полок, аккуратно разворачивал их и наскоро искал указанное в них имя. Все договоры были идентичны, однако имелась маленькая единая для всех них деталь. В каждом из них четко прописывалось, что после скрепления договора обеими сторонами человек, согласившийся на сделку, становился собственностью вампира, чье имя было указано в договоре.       На десятом или одиннадцатом он понял одно — пергаменты располагались именно в таком порядке, в каком заключались договоры. А это значит, договор Алессио должен был быть предпоследним. Вилли подошел к крайнему шкафу. Кажется, он был девятым или десятым по счету. Он уже попросту сбился. В течение нескольких минут он нашел, как ему казалось, нужный. Вытащил его и аккуратно снял защитную ленту, которой тот был перевязан. Увы, это оказался его договор.       «…заключенный между Ховардом Эддингтоном, с одной стороны, и Виллемом Джонсом, с другой…» — с придыханием произнес он. Договор был скреплен печатью в виде розы со стекающими вниз каплями крови. Рядом с печатью на пергаменте были выведены две буквы — «Х.Э.».       Осторожно проведя по пергаменту пальцами, Вилли ощутил, как его пробирает озноб. Однако не такой, какой мучает при простуде, а другой. Тот, что был спрятан глубоко под кожей. Тот, с которым он мучился уже на протяжении нескольких недель. Тот, что заставляет сердце усиленно биться и замирать каждый раз, когда объект твоего желания и мечтаний терзает мысли. Выдохнув, он поспешил свернуть пергамент и убрать его обратно. Наконец, он достал следующий. Развернул его, надеясь, что на этот раз вытащил нужный. Глаза быстро пробежались по строчкам. Да, это был именно тот.       Обернувшись, Вилли поднял с пола свечу и поднес ее поближе к пергаменту. Он внимательно прочитал договор.       «…заключенный между Розалией Гринвуд, с одной стороны, и Алессио Морганом, с другой…» — прошептал он. Далее, как и в предыдущем, была дата заключения. С виду договор был практически таким же, как и тот, что заключен с ним. Однако было одно существенное различие. Печать под подписями Алессио и таинственной незнакомки, чье имя сохранял пергамент, была старой и разломанной. А кроме того, сам договор был почему-то перечеркнут крест-накрест.       Ошарашенный этим фактом, Виллем так и застыл на месте.       — Перечеркнут? — испуганно переспросил он вслух у самого себя. — Почему он перечеркнут?