Оковы судьбы

1.1

      Летом на улицах Гримроуда особенно весело и оживленно. В один из таких дней горожане отмечают значимое для них событие — День основания города. С самого утра повсюду слышны звонкий смех и радостные голоса. В тринадцатый день июля толпы любопытных горожан спешат покинуть свои душные домики и присоединиться ко всеобщему веселью на главной площади Гримроуда. Именно сюда стекаются все желающие отдохнуть от привычной суеты и насладиться праздничной атмосферой.       Любой местный житель знает: лето вообще особая пора в этих местах. С началом лета город будто бы оживает после долгой зимней спячки. Зимы в Гримроуде — одни из самых холодных на континенте, однако все же не настолько лютые, как на Севере. Весна в городе тоже всегда прохладная — она не балует небольшой городишко теплотой и солнечными лучами, ставшими столь редкими гостями в этих местах за последние несколько десятилетий.       Именно этот день прочно засел в памяти Виллема. Сколько он себя помнил, лето было его любимым временем года с самого раннего детства. Ласковое солнце и легкий ветерок, нежащий кожу, мгновенно пробуждали в мальчишке желание окунуться в спасительную прохладу местного озера. Что, собственно, он и делал, пропадая там целыми днями.       Погруженный в чтение, Виллем оторвался от книги и выглянул в окно. Там промелькнула знакомая хрупкая фигурка, и спустя минуту в дверь настойчиво постучали. Мальчик незамедлительно рванул к двери. На пороге, улыбаясь своей лучезарной улыбкой, стояла Селеста. Легкий ветерок шевелил ее непослушные каштановые кудри, спутавшиеся между собой в одну внушительную копну. В руках она держала потрепанную от времени соломенную шляпу с загнутыми краями. Легкое голубое платье из льна добавляло ее образу миловидности и юной чистоты.       — Вилли! Сколько можно сидеть дома в такую хорошую погоду? — лоб Селесты блестел от легкого пота, а глаза сияли в преддверии чего-то особенного. — Ты пропустишь все веселье! Скорее, пойдем на площадь!       Селеста была подругой детства Виллема и его ровесницей. Молодая и беззаботная, она любила проводить время на свежем воздухе, пропадая на улице целыми днями. На предложение девушки Виллем с радостью кивнул — в последнее время он не часто мог позволить себе околачиваться сутками напролет на улице, скитаясь по городу в компании лучшей подруги. Недавно ему стукнуло пятнадцать, и, будучи уже взрослым, он должен был всерьез задумываться о будущем.       Мать Виллема, местная торговка тканями, Анна, всячески пресекала его попытки сбежать из-под ее надзора, объясняя свои действия тем, что иначе сын непременно попадет в беду. Переубедить ее было очень сложно. Кроме того, Анна была единственной кормилицей в семье, и Виллему нередко приходилось помогать ей с продажей тканей. Стоило признать, что этот процесс не доставлял ему совершенно никакого удовольствия, и едва смена заканчивалась, Виллем спешил как можно скорее покинуть территорию рынка.       Торговля не приносила семье больших доходов, однако они могли позволить себе все необходимое. Денег хватало, они не голодали, еле сводя концы с концами. Так жила большая часть горожан. Богачей в Гримроуде были единицы.       Задумываясь о будущем, Виллем понимал, что, вероятнее всего, ему придется продолжать семейное дело либо устроиться на работу помощником к местному кузнецу, частенько намекавшему ему на это. Перспектива стать торговцем была не самой желанной, а потому у парня был выбор, чем бы ему хотелось заниматься по достижении совершеннолетия.       Вспомнив про мать, Виллем немного забеспокоился. В последнее время с Анной творилось что-то неладное. Она чрезмерно беспокоилась за сына, просила его ни в коем случае не возвращаться домой затемно и быть максимально бдительным в городе. Виллем не понимал, что стало причиной ее поведения. Гримроуд был одним из самых тихих и безопасных городов на западе континента. Будучи небольшим по своим размерам, он размещал в себе несколько тысяч жителей. Горожане хорошо друг друга знали. Поводов для беспокойства не было. И тем не менее Анна настаивала на возвращении сына домой до наступления темноты.       — Скоро в город вернутся Иные, — озвучила она однажды за ужином. — Будь осторожен, мой мальчик. Не выходи на улицу ночью.       Виллем хотел ей возразить, что бояться совершенно нечего, однако Анна, не дождавшись его ответа, крепко ухватилась за запястье сына и встревоженным взглядом уставилась в его лицо.       — Обещай мне, Вилли, — голос ее был требователен, а глаза напуганы не на шутку.       Виллем никогда ранее не видел мать такой обеспокоенной. И тем не менее, не желая и без того усугублять ее состояние, кивнул.       Сегодняшний же день внушал спокойствие и был наполнен атмосферой веселья, а потому причин для отказа Селесте он не нашел. Признаться, ему самому надоело сидеть над книгой, да и безумно хотелось размять спину и ноги. И все же он не мог не поделиться своим нежеланием рано возвращаться домой.       — Мама вернется ближе к вечеру, — пояснил он, копошась у порога. — Если меня не будет дома к ее возвращению, она снова начнет причитать.       Селеста нахмурилась.       — Вилли, сколько тебе лет? Сколько можно продолжать слушаться родителей? — она уперла руки в бока, стиснув сильнее края и без того многострадальной шляпы, немного подавшись вперед. — Не начинай хотя бы сегодня! Мы весело проведем время. Погуляем по городу, поплаваем в озере, а после вернемся домой. Вот увидишь, к закату будешь дома. Давай, пошли!       Она цепко ухватилась за руку Виллема, буквально силком вытащив его за порог дома.       — Пойдем скорее! — кивнула ему девушка, наконец выпуская на свободу и призывая следовать за собой.       Селеста была легкой на подъем девушкой, с интересом принимала участие в различных авантюрах. «Нужно пользоваться имеющимся у нас временем, пока есть возможность, — пояснила она однажды. — Пока мы еще молоды».       Здесь Виллем был согласен с подругой. Чрезмерная набожность и забота Анны ему изрядно приелись. Мать будто бы отказывалась его слушать, всякий раз, когда разговор заходил о его неподчинении ее правилам. Виллему во что бы то ни стало хотелось вырваться из-под ее опеки, и, как всякий бунтующий подросток, он пропускал материнские наставления мимо ушей. Какая там осторожность? Во всем Западе Гримроуд был самым безопасным городом. У него надежная защита. У границ стоят могучие воины, о чем неоднократно упоминал старейшина на своих собираниях.       И все-таки Анна была настойчивой. В совместных с Селестой прогулках Виллем чувствовал себя свободным и независимым. Через год-два девушку выдадут замуж за какого-нибудь местного работягу, и они с Виллемом не смогут проводить вместе столько же времени, как раньше.       Хлопнув дверью, он сбежал с крыльца, бросившись догонять подругу.       Центр города встретил друзей бесконечным шумом толпы. Словно рой растревоженных пчел, в воздухе витал непрекращающийся гул восторженных голосов. Праздник был в самом разгаре. Городские здания, преобразившиеся от бесконечных разноцветных нитей и пестрых красок, приковывали взгляд. С решеток балконов и открытых настежь окон, словно извилистые змеи, свисали красочные нити бус, послушно покачиваясь на ветру. Часть бусинок рассыпалась по широким мостовым и дорогам, несколько затрудняя движение телегам с запряженными в них лошадьми. Зрелище и правда было незабываемым.       Полные улицы народу, веселые музыканты и художники. Подобные картины можно было встретить в городе нечасто. В центре площади раскинулась большая ярмарка, куда также сбежалась внушительная часть веселившихся горожан. Посередине главной улицы города располагался огромный фонтан, украшающий площадь вот уже целое столетие. По особенно значимым для города дням его включали, а местные ребятишки с интересом толпились вокруг него, то и дело решаясь бросить в воду монетку.       Друзья долго бродили по переполненным улицам, смеясь и веселясь, пока не заметили в одном из кварталов группу торговцев. Виллем знал этот квартал как свои пять пальцев. Анна работала здесь ежедневно, пытаясь продать украшенные незамысловатыми узорами ткани. Нередко и самого Виллема видели в этих местах в роли продавца, когда мать пропускала работу по причине плохого самочувствия или в связи с другими неотложными делами. Виллем ненавидел местный рынок. Он приелся ему до тошноты. Порой парню казалось, что он словно пленник в собственном городе. Куда бы он ни отправился, риск столкнуться с разгневанной матерью был велик. Поскорее бы это все закончилось. Виллем мечтал, чтобы мать хотя бы на несколько дней оставила его в покое и просто дала ему немного свободы. В конце концов, он уже не беспомощный ребенок, требующий к себе пристального внимания.       Не в силах оторвать встревоженного взгляда от показавшегося впереди рынка, Виллем почувствовал, как в груди крупным комом замирает беспокойство. Он знал, что Анна сейчас там, среди этой толпы торгашей, всеми силами пытающихся распродать свой товар до темноты. Брови парнишки сдвинулись, и между ними пролегла крохотная складка.       Заметив его реакцию, Селеста локтем толкнула его в бок.        — Эй, ты чего? — спросила она, переведя взгляд на обеспокоенное лицо друга.       — Мама еще на рынке, — пояснил тот, встряхнув спутанными от ветра темными волосами. — Пойдем, не хочу попасться ей на глаза, — и, развернувшись, зашагал в противоположную от фонтана сторону.       — Она тебя не заметит, — успокоила его Селеста, догнав. — Тут столько народу! Да не переживай ты так!       Миновав разукрашенную улицу, они завернули за угол, а затем направились к озеру. Оно пользовалось большой популярностью. Здесь частенько можно было заметить усталых рыбаков, одиноко коротающих час-другой у спокойной глади воды в ожидании долгожданной рыбы, либо компанию местных ребятишек, спасающихся от знойной жары в летний период. Виллем любил это озеро. Вместе с Селестой и еще парочкой городских ребят в детстве они нередко сбегали сюда на пару-тройку часов от родителей, забирались на широкий камень и устраивали соревнования, кто дальше, а главное, глубже всех прыгнет в воду. Хорошее было время, беззаботное и счастливое детство. Но чем старше Виллем становился, тем все реже посещал эти места. Разве что летом, в редкую для Гримроуда жаркую погоду он не отказывал себе в удовольствии прийти на озеро в компании интересной книги и насладиться ею, укрывшись в спасительной прохладе зеленой листвы раскидистого дуба.       Виллем рос любознательным парнем. На окраине города располагалась небольшая старенькая школа. Жителям Гримроуда было необходимо образование. На мужскую часть населения возлагались большие надежды. Им предстояло стать главой семьи, а потому и многому учиться, знать историю города, арифметику, письменность, различное ремесло, разбираться во многих вещах. Окончив школу, они могли претендовать на место помощника кузнеца, повара, ремесленника или лесоруба. Тех, кто проявлял стремление к учебе, отмечали учителя, о них быстро разносилась молва по городу как о способных и проявляющих себя, умеющих слушать учителя, а это было немаловажно. Девочек больше обучали рукоделию, домашнему хозяйству, умению создавать уют в доме.       Виллему нравились книги, школьные занятия и долгие рассказы учителя по истории обо всем, начиная со дня основания города и заканчивая множеством городских легенд и историй о сменах правителей государства. Собственно, городские легенды ему нравились особенно, хотя некоторые из них вызывали у большинства горожан сомнения.       Подбежав к раскинувшему свои увесистые ветви дубу, Селеста с радостью сбросила на траву шляпу с головы, а следом и платье, оставшись в сорочке. Она совершенно не стеснялась Виллема, зная его с самого детства. И хотя парень не засматривался на успевшее за последний год сформироваться тело девушки, он не мог не признать: Селеста росла красавицей. Еще год, максимум два, и отбоя от женихов у нее не будет. Многие его товарищи уже поглядывали на нее с нескрываемым интересом. Видя, как расцветает с каждым годом подруга, Виллем иногда задумывался о том, что ее родители наверняка уже подыскали ей подходящую партию.       Не сдержав радостного восклицания, Селеста кинула в сторону задержавшегося на берегу друга «Догоняй!» и бросилась в воду. Звук от ее приземления получился громкий.       — Вилли! Иди сюда, тут так хорошо! — звала девушка, бултыхаясь в прохладной воде и не переставая махать ему руками. С ее лица не сходила довольная улыбка.       Поддавшись зову, Виллем также поспешно снял с себя рубаху с брюками и наконец погрузился в воду. Прохладная вода оказалась весьма кстати в такой на редкость жаркий день. Друзья весело смеялись, шутили и кричали, пока, совсем выбившись из сил, не выбрались на берег обсыхать.       — Почему твоя мама настаивает, чтобы ты приходил домой до темноты? — спросила Селеста, стоя на берегу и выжимая волосы.       Виллем немного помедлил с ответом. Анна в последнее время все чаще упоминала Иных в своих разговорах, утверждая, что те скоро вернутся в город. Об этом он и сообщил Селесте.       — Вилли, Иные — это не более чем легенда, — возразила девушка, перебросив волосы за спину. — О них уже много лет никто не слышал. Прости, но твоя мама зря беспокоится. Мой дед вообще говорит, что это все просто выдумка!       Она села на песок рядом с Виллемом, одернув длинный подол сорочки и тихонько фыркнув.       — Какие Иные в Гримроуде? — с нескрываемым удивлением в голосе воскликнула девушка. — У нас слишком жаркий для них климат. Не выдумывай. Вот Север — другое дело.       Виллем чуть заметно кивнул. Селеста была права. Иные, или, как их еще называло старшее поколение, Немертвые, остались давно в прошлом. Вот уже длительное время никто в западных землях не слышал и не видел их. На Юге, откуда частенько доносились слухи от побывавших там купцов и торговцев, также уже многие годы никто не упоминал об их появлении. Как и большинство жителей западных земель, Виллем знал легенду о Немертвых наизусть. Ее частенько рассказывали в школе, о ней упоминали в беседах горожане. О ней часто говорила мать.       Встряхнув льняную рубашку, Виллем не спеша натянул ее на плечи, а после бесшумно выдохнул.       Согласно легенде, давным-давно в соседнем государстве жил весьма уважаемый граф. Он был довольно хитрым и коварным человеком, желал добиться высокого положения в обществе и признания у самого короля. Желание было настолько сильным, что вынудило его обратиться за помощью к темному магу. При всех положительных качествах граф был завистливой и скупой особой. Связавшись с магом, он просил любой ценой помочь ему добиться власти и высокого положения, ни в чем не нуждаться и всегда быть во всем первым. Мечтая стать могущественным, он совершенно не хотел прилагать к этому необходимых усилий. Граф был готов пожертвовать всем, что имел, ради удовлетворения собственных амбиций. Темный маг скептически отнесся к его желаниям, но все же заключил сделку: тот и правда достигнет желаемых высот, однако что-то должно стать гарантом исполнения обязательства. Маг предупредил графа, что в случае, если что-то пойдет не так или условия сделки будут нарушены, последствия для него будут плачевными. Недолго думая, тот согласился. Ради исполнения своих желаний он был готов поставить на кон все, включая собственных детей.       Шло время, а аппетиты неуемного все росли и росли. Его карьера стремительно шла в гору, а очередная похвала со стороны короля не заставляла себя ждать. В конце концов решил граф нарушить условия сделки и обмануть темного мага. Маг обладал огромными знаниями и умениями. Была у него одна таинственная книга, откуда он черпал знания и силы. Решил однажды граф перехитрить его. Научиться творить чудеса, стать могущественнее всех остальных. Грубо подставил граф владыку темных сил. Овладел одним заклинанием могущественным, а когда в городе стали ходить слухи, что кто-то занимается темными делами, граф свалил все на не подозревающего о его обмане мага, обвинив того во всех совершенных им делах темных.       Времена то были смутные. Люди боялись и темную магию, и светлую. Дабы избавиться от носителя темных сил, подкараулили они его однажды вечером да напали. А после привязали к высокому столбу на площади дворцовой да сжечь намеревались. Собственно, что и случилось спустя пару дней. Задыхаясь от огня и дыма, обозленный маг отомстил своему обидчику. Собрав последние силы свои, он проклял старшего сына графа, наложив на него страшное проклятье, превратив в алчущего крови монстра, вынужденного мучиться от жуткой жажды и вечного одиночества.       Время шло. Узнав, что произошло с сыном, граф едва не спятил от отчаяния, однако сделать уже ничего было нельзя. Поняв, что стал каким-то неведомым монстром, графский наследник в панике прятался несколько дней у себя в комнате, однако настолько сильна была жажда, что едва не поубивал он всех слуг в доме.       Со временем он понял, что отныне вынужден питаться кровью, однако боялся полностью потерять рассудок. Постепенно жажда становилась невыносимой, а ситуация в их имении ухудшалась день ото дня.       Тем временем граф заболел неизлечимой болезнью и признался сыну в том, что сделал. Однажды наследнику графского рода удалось встретиться с уцелевшей дочерью наложившего на него проклятье мага. Та, выслушав его, согласилась смягчить страдания. Превратить его снова в человека ей было не под силу, однако теперь не всякий укус кровожадного монстра был способен убивать. Он мог обратить другого человека в себе подобного, чтобы не остаться в одиночестве, а также научился контролировать необузданный голод.       У графа помимо первого наследника было еще двое детей. И именно их первый Иной обратил, сделав себе подобными. Они втроем вынуждены были скрыться от чужих глаз, учась справляться со своими силами заново. Постепенно количество Иных увеличилось. Их колонии росли, однако истинного их количества не знал никто. У них появилось свое постоянное место обитания, вот только где именно, никто так до сих пор и не знал.       Молчание сильно затянулось, и Вилли произнес:       — Я слышал от мамы, что спустя некоторое время людям стало известно о невиданной силе Иных. Те были невероятно сильны, быстры и могущественны. Они были непобедимы. А между тем в крупных государствах начались кровопролитные войны, и более слабые поселения и города стали обращаться к Иным за помощью с обороной города и защитой своих жителей. Иные согласились помочь таким городам, однако взамен на постоянную защиту требовали отдать себе в услужение одного избранного горожанами человека. По итогам сделки этот бедняга переходил полностью во власть этих существ, попадая к ним в вечный плен, в то время как сам город находился под их нескончаемой охраной, — озвученное заставило его поежиться от страха, а кожу покрыться мурашками. — Как думаешь, жизнь одного избранного для Немертвых бедолаги стоит неприкосновенности целого города?       Переведя взгляд с воды на Виллема, Селеста многозначительно вздохнула.       — Не знаю, Вилли, — она покачала головой. — Конечно, если так рассудить, уж пусть лучше от их лап сгинет один несчастный, чем весь город. Не думаю, что подобный плен можно долго выносить. Эти существа… они… такие бессердечные.       Поднявшись на ноги, девушка натянула поверх высохшей сорочки платье.       — В любом случае все это легенды и не более. Сомневаюсь, что все это правда. Это же не что иное, как сказки, — хмыкнула она. — Ну сам подумай: ужасные монстры, пьющие кровь невинных людей… Фу! Чушь собачья!       Вдалеке послышались громкие хлопки из пушек и мелодичная музыка.       — Скоро торговцы отправятся в очередное плаванье, — вполголоса произнесла Селеста, глядя куда-то вдаль. — Дедушка говорит, вероятно, придется плыть на Юг. Там торговля идет лучше, чем здесь. Да и города там больше, красивее. Эх, я бы с удовольствием побывала на Юге! — мечтательно добавила она, скрестив руки. — Я люблю Гримроуд, но иногда здесь слишком спокойно и тихо. Как подумаю о том, что через пару лет меня ждет судьба жены какого-нибудь ремесленника или кузнеца, так тошно становится. Я совсем здесь зачахну.       Задумавшись о словах Селесты, Вилли вдруг спросил ее:       — Ты слышала об Алессио?       — Сыне Морганов? Конечно! Его семья владеет пекарней в Правом квартале, — пожала плечами Селеста. — О нем все знают.       — Так вот, — продолжил Вилли, — говорят, он исчез двадцать лет назад, а его мать долго уверяла, что пропал он по вине Иных. Она тогда все свои силы бросила на его поиски. Его искали везде, весь город обошли, заглянули под каждый куст, в каждый дом. Но никто больше никогда его не видел. Он словно сквозь землю провалился!       От подобных рассказов парню самому стало не по себе. Несмотря на изнурительную жару, он поежился, словно от пронзительного холода.       — И что? — равнодушно спросила Селеста, пожав плечами. — Это не доказывает, что он стал жертвой Иных.       Виллем закусил губу, задумавшись.       — Его мать утверждала, что он пропал после наступления темноты. Якобы забыл на озере подаренный отцом медальон. Испугавшись, что отец разозлится на него, он вернулся на озеро, желая найти пропажу как можно скорее, не дожидаясь утра. Он не вернулся ни наутро, ни на следующий день, ни через неделю. На месте его пропажи нашли только следы босых человеческих ног и несколько капель крови.       — Это ничего не доказывает! — раздраженно выпалила Селеста, четко произнося каждое слово. — Он мог заблудиться где-нибудь в лесу, и его мог разорвать дикий зверь. И вообще, — добавила она, встряхнув волосами, — нечего по ночам по улицам бродить! Это опасно. И дело тут не в Иных. Можно забрести куда-нибудь и пропасть. Так с ним, скорее всего, и произошло. А ты слушаешь всякую чушь!       Одернув помявшуюся юбку платья, девушка еще раз презрительно фыркнула и, не обернувшись в сторону друга, направилась к площади.       — Возможно, ты права, — нехотя согласился Виллем, смотря ей вслед.       Он не мог привести более аргументов, подтверждающих свои доводы. В конце концов, Алессио пропал очень давно. С ним и в самом деле могло случиться все что угодно. К тому же недалеко от озера, где его видели в последний раз, находится лес. Там водится много диких животных. Он мог случайно попасться им, и никакой мистики тут и в помине не было.       Виллем вспомнил обеспокоенные глаза матери несколькими днями ранее, когда она вновь упоминала Иных. Она всегда была так внимательна к нему и так трепетно относилась.       Виллем был единственным сыном Анны. Больше детей у нее не было. В городе женщину считали слишком набожной, даже немного чудаковатой. С отцом Виллема они так и не обвенчались. В городе ходили слухи, что Анна втайне встречалась с одним из местных пекарей, однако тот был давно женат и всячески отрицал эти слухи. Виллем никогда не доставал мать расспросами про отца, хотя она при упоминании о нем называла только его имя — Адам. Виллем знал точно: в Гримроуде не было мужчин с таким именем. В конце концов, он пропускал эти сплетни мимо ушей.       Возвращаясь в город, Виллем не заметил, как ноги сами привели его на рынок. Большинство торговцев уже распродали свой товар и теперь, счастливые, собирались домой, попутно хвастаясь своими успехами встреченным знакомым. Пройдя несколько рядов, Виллем увидел в толпе невысокую фигуру матери. Хрупкая молодая женщина с собранными в небрежный пучок густыми светло-пшеничными волосами и немного расстроенным видом. «Кажется, сегодня снова ничего не удалось продать», — с грустью выдохнул Виллем, наблюдая за матерью. Подойдя ближе, он убедился в своих догадках: количество привезенных Анной утром тканей не уменьшилось ни на одну, а значит, мать переживала еще один неудачный для торговли день.       — Здравствуй, мама, — поздоровался Виллем, приблизившись.       Сворачивающая расписные ткани женщина, склонившаяся над прилавком, выпрямилась и, едва встретилась взглядом с сыном, удивилась его появлению.       — Вилли, что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть дома? — голос ее был скорее удивлен, нежели встревожен, а в глазах застыли искорки неподдельной тревоги.       Реакция матери не стала для юноши неожиданностью.       — Я был на озере с Селестой, — ответил он, помогая складывать ткани в сумку.       Несколько местных зевак на мгновение задержали на торговке с сыном сочувствующие взгляды, прежде чем стали расходиться.       Обеспокоенная Анна припала к груди сына, крепко обняв его.       — Ты в порядке? Выглядишь немного взволнованным, — привстав на цыпочки, она бережно поцеловала его в щеку. Юноша кивнул в ответ. — Может быть, завтра мне повезет, и я смогу хоть что-то продать? — мечтательно произнесла Анна, убедившись, что все собрано.       Дом, в котором они жили, располагался недалеко от центра города. В соседнем от них квартале посреди широкой улицы расположилась большая кузница. Ее владелец, местный кузнец, Марко, предлагал Виллему место своего ученика с тех самых пор, как мальчику исполнилось четырнадцать. Этот вариант был вполне неплохим. Доход владельца кузницы был достойным по меркам города. Многие мальчишки Гримроуда мечтали попасть в ученики к Марко, однако Виллем был исключением. Он просто не представлял себя в этой профессии. К пятнадцати годам большинство местных мальчишек заметно окрепли, становясь выносливее и сильнее. Однако Виллем был их полной противоположностью: худощавого телосложения, к своему собственному стыду, он не мог удержать в руках ничего тяжелее каменного бруска и порой был довольно неуклюж. Бывали случаи, когда он мог по собственной неосторожности разлить воду из бочки или выронить из рук посуду, стараясь донести ее до стола. Он мог запнуться на ровном месте или не успеть затормозить и врезаться в какого-нибудь бедолагу, когда спешил домой со школы. Справиться с тяжелым молотом хрупкому парнишке было не под силу, и он понимал это.       Тем не менее окончательного ответа на предложение Марко он еще не дал. Парню предстояло учиться еще год, однако подработка была бы кстати уже сейчас.       — Побудь тут немного, хорошо? — шепнула Анна на ухо сыну, ставя перед ним увесистую сумку с нераспроданными тканями. — Я только навещу Марию и вернусь за тобой.       Мария была женой Марко и, пожалуй, единственной подругой Анны. Она трудилась помощницей в местной лавке по изготовлению мыла, расположенной в самом конце улицы.       Кивнув, мальчик оперся о стену широкой кузницы, устало прикрыв глаза. Ожидать мать здесь означало неминуемо завести разговор с кузнецом о принятии его предложения пойти в ученики, чего Виллему совсем не хотелось. Однако стоило мальчику попасть в поле зрения внимательного к деталям кузнеца, тот тут же позвал его.       — Эх, Вилли! — обратился к нему улыбающийся здоровяк. — Если есть желание, приходи ко мне в следующий четверг. Я покажу тебе, в чем заключается моя работа.       Марко был довольно крупным сильным мужчиной. Виллем иногда невольно задумывался, почему кузнец так настойчиво предлагает должность своего помощника именно ему. Вилли никогда не отличался наличием крепких рук и должной выносливостью. Не любил кропотливую работу. Он выглядел даже младше своих лет и был значительно слабее сверстников. Но тем не менее на озвученное предложение парень благодарно кивнул.       — Спасибо, Марко. Я подумаю.       — Я два раза не предлагаю, учти это! — улыбнулся здоровяк, весело подмигнув мальчишке, и склонился над рабочим столом с разложенными на нем инструментами.       «Что ж ты тогда отстать от меня все никак не можешь?» — съехидничал про себя Виллем, однако виду не подал.       Причина, по которой кузнец среди огромного количества желающих попасть к нему в ученики выделял именно не пригодного для этого Виллема, парню была неизвестна.       Время тянулось медленно, и, изрядно устав от ожидания и скуки, Виллем стал осматриваться по сторонам. В другом конце кузницы он заметил небольшую группу незнакомых мужчин. Трое рослых здоровяков о чем-то шептались между собой. Виллем знал, что подслушивать чужие разговоры нехорошо, однако разыгравшееся в нем любопытство взяло верх. Осторожно приблизившись к шепчущимся и делая вид, что осматривает убранство вокруг себя, он прислушался к их разговору.       — Говорю вам, эти восточные варвары скоро будут здесь! — шептал один из мужчин, самый крупный из всех, с огромной проплешиной на затылке. — Помяните мое слово. Мы еще о них услышим.       — Не болтай, Густав! — возразил ему тот, что стоял напротив него, более коренастый. — Им нечего тут делать. Мы мирно живем, ничего плохого не делаем. К тому же Иные этого не допустят.       Едва до ушей долетело слово «Иные», Виллем с любопытством поднял голову.       Здоровяки не обращали на него, хрупкого долговязого парнишку с разлохмаченными от ветра темными волосами, никакого внимания.       — Они связаны с нашим старостой обязательствами, — продолжил шептать коренастый. — Именно благодаря им в Гримроуде вот уже двадцать лет все тихо и спокойно. Никто не подойдет к нашим границам, вот увидите!       По телу Виллема пробежали мурашки. О чем эта троица говорит?       — Алессио пожертвовал собой во благо всех нас, — пробурчал третий. — Он сделал это осознанно, за что весь город у него в долгу. Я не удивлен, если он уже мертв и Иные ничего от него не оставили. Но факт остается фактом — его жертва была не напрасна. Именно благодаря их покровительству наш город так долго не знает печали и бед! Восточные торговцы на нас зуб точат. Нашим купцам закрыт путь в их гавани. На Юг — пожалуйста, но не на Восток!       — А нечего было соваться к нам в прошлый раз! — заключил стоящий в центре здоровяк.       Виллем не мог поверить своим ушам. Мама Алессио была права, говоря, что ее сын пропал не просто так. Но больше всего Виллема поразило то, что парень пошел на сделку с Иными намеренно. Видимо, он был по-настоящему бесстрашным. Но это означает, что городская легенда — не страшная выдумка, а истинная правда? Не может этого быть!       Тем временем на пороге кузницы показалась сияющая Анна. Поблагодарив Марко за радушие, она осторожно опустила руку на плечо Вилли.       — Пойдем, сынок. Нам пора.       — До свидания, Марко, — махнул Виллем на прощание кузнецу.       — Счастливо, Вилли! Не забудь про четверг, сынок!       «Сынок». Так Марко обращался ко всем своим потенциальным ученикам, хотя у самого рос двенадцатилетний сын.       Выйдя из кузницы и направившись к дому, Виллем никак не мог выбросить из головы слова таинственных незнакомцев. «Именно благодаря Иным в Гримроуде вот уже двадцать лет все тихо и спокойно».       Сделав глубокий вдох, юноша на мгновение прикрыл глаза. Иные. Интересно, какие они из себя? Юноша чувствовал, как внутри него разыгралось любопытство. Интересно, видели ли те мужчины настоящих Иных? Видел ли их кто-то из жителей Гримроуда? И есть ли вероятность того, что они еще раз появятся здесь? Вот было бы здорово хоть немного приоткрыть завесу этой тайны! С этой мыслью Виллем послушно направился вслед за матерью.